Я моргнул.
— Чего? Чей бастард?
— Коммодора Тихона! — рыжая девушка раздраженно скрестила руки на груди. — Весь класс обсуждает это! Все знают, что Тихон уже почти сотню лет не состоит в браке. И вот школьные «гении» сложили два и два. По их версии, Тихон был тайным любовником таинственной влиятельной аристократки. Она, естественно, залетела, родила тебя, но чтобы скрыть позор от своей семьи и мужа, скинула младенца на попечение Тихону.
Я стоял посреди улицы и чувствовал, как мои брови медленно ползут вверх. Сценаристы из дешевых романов, которые иногда попадались мне на глаза, просто нервно курили в сторонке по сравнению с фантазией гадарских школьников.
— Это еще не всё, — мрачно продолжила Ингрид, видя мое ошарашенное лицо. — По слухам, господин Тихон прятал тебя, своего незаконнорожденного отпрыска, в глуши. И только теперь, когда его тайная любовница из высшего общества пробила ему должность коммодора, он наконец-то осмелился вывести тебя в свет. И теперь, о ужас, этот грязный бастард смеет учиться с ними в одной престижной школе!
Она замолчала, тяжело дыша и гневно сверля меня взглядом, явно ожидая взрыва. Ожидая, что я начну возмущаться, кричать о несправедливости или хотя бы разозлюсь.
Вместо этого я не выдержал. Из моей груди вырвался короткий смешок, который уже через секунду перерос в искренний громкий хохот.
— Тайная аристократка? Тихон-любовник? — выдавил я сквозь смех, сгибаясь пополам. — О боги… Да если бы Тихон это услышал, он бы этих малолетних сказочников заставил плац зубочистками выметать!
Лицо Ингрид пошло красными пятнами. Моя реакция оказалась совершенно не той, на какую она рассчитывала.
— Тебе смешно⁈ — взвизгнула она, сжав кулаки так, что побелели костяшки. — Акиро, они смешивают твое имя с грязью! А я даже не могу им нормально ответить!
Я лишь на это пожал плечами, продолжая улыбаться.
— Да и как я должна им отвечать⁈ — почти прокричала Ингрид, всплеснув руками. Глаза её метали почти настоящие молнии. — Они задают вопросы, Акиро! Откуда ты взялся? Как зовут твою мать? Куда она делась? Почему коммодор Тихон век ни с кем не состоял в браке, а тут вдруг взрослый сын нарисовался? И что мне им говорить⁈
Я перестал смеяться, видя, что напарницу это действительно задевает за живое.
— Скажи им, что это страшная семейная тайна, — я спокойно пожал плечами. — Пусть дальше фантазируют. Тебе-то что?
— Мне⁈ Да то, что я не могу сказать им правду! — она в отчаянии взъерошила свои рыжие волосы. — Если я скажу, как всё было на самом деле… Если эти напыщенные снобы узнают, что ты вырос беспризорником в трущобах, а потом господин Тихон просто взял и усыновил тебя… Да они же тебя со свету сживут!
Она тяжело дышала, сжимая кулаки.
— Для них бастард аристократки — это повод для грязных сплетен и шепотков по углам, — с горечью продолжила она. — Но грязный оборванец с нижних уровней — это повод для открытой травли и абсолютного презрения! Они просто не дадут тебе учиться!
Она была права, и я это прекрасно понимал. Местная школьная элита жила по своим жестким, почти кастовым законам. Слух о тайной любовнице-аристократке парадоксальным образом давал мне хоть какой-то статус в их глазах. Незаконнорожденный, но всё-таки с благородной кровью. Удобная ширма, которую они сами же для меня и придумали, даже не подозревая об этом.
— Ну так и отлично, — я прямо посмотрел ей в глаза. — Пусть верят в свою сказку про бастарда. Это идеальное прикрытие, которое решает кучу проблем. Ингрид, пойми, мне плевать на их травлю, их презрение и их мысли. Пусть думают всё что хотят. Моя жизнь, мое прошлое и моя семья их не касаются.
Девушка раздраженно выдохнула, будто из неё разом выпустили весь воздух. Она смотрела на меня так, будто я был непробиваемой каменной стеной, о которую она только что разбила лоб.
— Ты просто невыносим! — процедила она сквозь зубы. — Я из кожи вон лезу, пытаюсь отстоять твое чистое имя, ругаюсь с половиной школы, выдумываю дурацкие отговорки, а ты… Ты просто стоишь тут со своим каменным лицом и даже не пытаешься мне помочь!
Она резко развернулась и зашагала вперед по улице, громко и сердито чеканя шаг. Её спина была напряжена как струна, а рыжие волосы развевались, словно сигнальный флаг, предупреждающий об опасности.
Я тяжело вздохнул и поплелся следом, глядя на её удаляющийся силуэт.
Шагая в паре метров позади Ингрид, и машинально подстраиваясь под её чеканный раздраженный шаг, я ощущал гнев напарницы так, будто он был осязаемым — казалось, ткни в нее пальцем, и она заискрит.
Но если честно, мои мысли сейчас витали бесконечно далеко от школьных сплетен, несуществующих бастардов, коммодора Тихона и того, кто там что о нас думал.
Я думал о ромашках. Ну, образно говоря.
Буквально пару дней назад, терзаемый совершенно незнакомыми мне доселе сомнениями, я тайком купил в одной из книжных лавок Гадара небольшое руководство. Книга называлась до тошноты пафосно: «Путь к сердцу девы: От первого взгляда до признания», и стоила мне нескольких серебряных монет, но я был в отчаянии. Мой Дух-байкер в таких делах был худшим советчиком (его методы общения с противоположным полом ограничивались борделями), поэтому пришлось обратиться к литературе.
Автор этого шедевра, некий барон фон Что-то-Там, настоятельно рекомендовал начинать с совместного времяпрепровождения вне стен службы или учебы. «Пригласите даму на неспешный променад при свете вечерних огней», — гласило правило номер один.
Я тяжело вздохнул, глядя на напряженную спину Ингрид. Пригласить на променад. Легко сказать барону! А как это сделать, чтобы не выглядеть полным придурком? И как вообще подступиться с такими правилами к девушке, которая прямо сейчас готова голыми руками придушить половину нашей школы?
«Правило номер два: преподнесите скромный, но изящный подарок, дабы выразить свою симпатию», — всплыла в голове очередная строчка из книги. Цветы? Наверное, это слишком банально, да и как я буду таскаться с веником по городу. Может, кулон? У меня были личные сбережения, пара монет точно найдется. Небольшая серебряная цепочка с каким-нибудь аккуратным камнем… Но как его вручить, чтобы она не отвергла?
Я так глубоко погрузился в планирование гипотетического свидания, что совершенно упустил из виду одну ма-а-аленькую, но грандиозную по своей иронии деталь.
Я прямо сейчас шел с ней. На неспешном променаде. Правда, не при свете вечерних огней, а в лучах дневного солнца, но все же. Вдвоем. Без Линберга, без Тихона и без надзора кого-либо. Мы гуляли так каждый день уже целый месяц, и по всем критериям этого дурацкого барона, я уже давно находился на свидании! Но так ли это? Нет же!
Ибо мой мозг, привыкший к суровой логике выживания и жестким правилам тренировок, категорически отказывался складывать эти переменные во что-то романтическое. Для меня это были «строго рекомендованные доктором Фокс прогулки для закрепления эмоционального фона». И точка. Да и для самой Ингрид эти прогулки вряд ли были чем-то большим, чем просто рекомендация врача и поручение деда.
«А что, если я просто скажу: Ингрид, давай завтра сходим в кафе?» — мучительно размышлял я, пока мы сворачивали на нашу улицу. — «Нет, глупо. А если предложу прогуляться по парку? Блин, мы и так гуляем… Засада».
Так, разрываясь между желанием действовать и паническим страхом всё испортить, я молча брел за своей возмущенной напарницей, пока мы наконец не добрались до ворот особняка Тихона.
За воротами особняка царила привычная успокаивающая тишина. Как только мы переступили порог дома, я по давно укоренившейся привычке сразу свернул в сторону кухни. После напряженной прогулки и мысленных баталий с самим собой больше всего на свете хотелось просто упасть на скрипучую табуретку, вытянуть гудящие ноги и получить от Дарьи тарелку чего-нибудь горячего и вкусного, не заботясь о манерах.
Но не тут-то было.
Путь мне преградила Марта. Вытирая руки о безукоризненно чистый передник, она строго посмотрела на меня поверх очков.
