— Выбирай, — Ингрид с легкой улыбкой откинулась на спинку мягкого стула.

Я с подозрением открыл папку. Старик Нумар в свое время хорошо научил меня читать, и с буквами проблем у меня не было. Проблема возникла со смыслом тех слов, которые из этих букв складывались.

Я пробежался глазами по строчкам, написанным витиеватым шрифтом, и почувствовал, как у меня задергался глаз.

«Консоме из фазана с трюфельным маслом».«Фрикасе из молодого кролика под сливочно-чесночным соусом».«Бламанже с миндальным молоком».«Дефлопе из отборной говядины с семечками кациуса».

Что, черти их подери, всё это значит⁈ Консоме? Фрикасе? Дефлопе? Они тут еду заклинаниями называют или просто издеваются? Я перевернул страницу в надежде найти что-нибудь понятное вроде «жареного мяса с картошкой» или хотя бы «каши с мясной подливой», но там меня ждали «жюльены» и «эскалопы». Ценников, к слову, нигде не было. Видимо, если ты спрашиваешь о цене в таком месте, значит, тебе здесь не по карману.

Я оторвал взгляд от этого издевательского трактата и посмотрел на напарницу.

Ингрид сидела, элегантно закинув ногу на ногу, и откровенно наслаждалась произведенным эффектом. В её глазах плясали озорные смешинки. Она прекрасно понимала, что я сейчас чувствовал себя полным идиотом, и это явно доставляло ей колоссальное удовольствие.

— Что-то не так, Акиро? — невинно похлопала она ресницами. — Не можешь определиться? Говорят, дефлопе здесь подают просто изумительное. Правда, порция маловата, но вкус…

— Ингрид, — я захлопнул кожаную папку и положил её на стол, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — давай начистоту. Если я закажу это ваше «дефлопе», я им наемся? Или мне потом придется идти на улицу и искать нормальную булку с мясом?

Девушка тихонько прыснула в кулачок.

— Понятно. Значит, тяжелая артиллерия, — она подозвала официанта едва заметным кивком головы. Тот материализовался рядом со скоростью хорошего боевого духа. — Нам, пожалуйста, два медальона из телятины сильной прожарки, запеченные клубни гарроса с травами и овощной салат. Из напитков ягодный морс. И принесите хлебную корзину.

Официант записал в блокнот, поклонился и исчез.

Я с облегчением выдохнул. «Медальоны из телятины» звучали как нормальные понятные куски мяса.

— Спасибо, — искренне сказал я, скрестив руки на груди. — Еще пара минут наедине с этим списком, и я бы вызвал его на поединок.

— Не за что, Акиро, — Ингрид снисходительно улыбнулась, а её глаза хитро блеснули. — Но не расслабляйся. Самое интересное начнется, когда нам принесут приборы.

Ожидание заказа не заняло много времени. Ингрид отпила прохладного ягодного морса из высокого хрустального бокала, украдкой наблюдая за напарником.

Акиро сидел ровно, сцепив руки в замок, и непрерывно сканировал зал. Его глаза-льдинки фиксировали каждое движение официантов, оценивали расстояния между столиками и, кажется, даже высчитывали толщину оконных стекол. Девушка готова была поспорить на свой лучший тренировочный меч, что в голове у этого уличного воина уже созрел план экстренной эвакуации на случай, если из кухни вдруг попрут низшие демоны.

Наконец к их столику бесшумно подошли сразу двое официантов.

Крышки серебряных клошей были торжественно подняты, и над столом поплыл умопомрачительный аромат запеченного мяса, чеснока, розмарина и горячих клубней гарроса. Перед Акиро поставили широкую фарфоровую тарелку с истекающими соком медальонами из телятины. Но вместе с едой пришло и то, чего парень явно не ожидал.

Официанты, действуя с четкостью хорошо вышколенного механизма, разложили по обе стороны от его тарелки целый арсенал из сверкающего столового серебра. Три вилки разного размера слева. Два ножа с разной формой лезвия справа. И какая-то совершенно непонятная ложечка сверху.

Акиро уставился на этот частокол из приборов так, будто перед ним лежал сложнейший духовный конструкт, готовый рвануть от одного неверного касания.

Ингрид прикрыла рот белоснежной салфеткой, чтобы скрыть предательски расползающуюся по губам улыбку.

Она знала, что старик Оболенский гонял их по этикету в школе, но там они изучали лишь базовые правила: одна вилка, один нож, ложка для супа. Никто не объяснял парню из трущоб, что в дорогих ресторанах для каждого блюда предусмотрен свой инструмент.

— «Оооо! Только посмотри на этого грозного воина», — раздался в её голове тягучий, вибрирующий от удовольствия голос Эльвиры. Дух материализовалась на соседнем пустующем стуле, закинув призрачную ногу на ногу. — «Человек, который „голыми руками“ крошил нечисть в Скрале, спасовал перед салатной вилочкой. Какая прелесть. Настоящая драма в одном акте».

Ингрид мысленно согласилась с духом. Наблюдать за тем, как Акиро пытается решить эту головоломку, было невероятно забавно. Все её недавние переживания из-за прозрачных намеков духа и собственных нелепых попыток флирта окончательно испарились. Сейчас она была в своей стихии — в мире этикета — где она была хозяйкой положения, а этот самоуверенный чурбан слепым котенком.

Парень нахмурился. Он посмотрел на Ингрид, затем снова на приборы. Логика уличного бойца явно подсказывала ему взять то, что побольше и поострее.

Он осторожно протянул руку к следующей вилке, лежащей возле тарелки, и вопросительно взглянул на Ингрид.

— Неа, не угадал — довольно улыбнулась она. Девушка сама не понимала, отчего так радовалась, но в этот момент в ней явно проснулась маленькая мстительная садистка. Уж слишком приятно было отыграться за недавнюю катастрофу с флиртом.

— Может, уже наконец просто покажешь? — тихо буркнул Акиро в ответ, наклонившись над столом, чтобы за соседними столиками его не услышали. В его голосе не было злости, только глухое искреннее непонимание.

— Это слишком просто. Давай-ка сам, — её лицо расплылось в еще более довольной улыбке.

— «Не подсказывай ему», — хихикнула Эльвира, поправляя невидимую прическу. — «Пусть возьмет вилку для рыбы, чтобы наколоть кусок телятины. Это будет такое немыслимое варварство, что местный метрдотель упадет в обморок. Я хочу на это посмотреть!»

Акиро тем временем тяжело вздохнул. Он убрал руку от крайних приборов и завис над средними. Его пальцы напряглись. Было видно, что он боялся опозорить не столько себя, сколько её, наследницу рода ди Яго, сидящую с ним за одним столом.

Эта мысль вдруг уколола Ингрид. Садизм мгновенно отступил. Он ведь действительно старался. Старался вписаться в этот чужой, непонятный и абсолютно враждебный ему мир, где кусок железа для еды значил больше, чем умение выжить.

Девушка вздохнула и изящным плавным движением взяла свои собственные приборы.

— Правило простое, Акиро, — негромко произнесла она, переходя на тон заботливой наставницы. — Начинай всегда с краев и двигайся к центру. Крайняя вилка — для салата. Центральная — для основного горячего блюда. Маленький нож — для овощей, большой, с зубцами — для твоей телятины. Повторяй за мной.

Акиро внимательно проследил за её руками. Его лицо мгновенно прояснилось. Схватив правильный нож и нужную вилку, он с энтузиазмом мясника принялся резать мясо.

— «Какая скука. Ты испортила всё веселье, Ингрид», — разочарованно протянула Эльвира и растаяла в воздухе, оставив девушку наедине с её спутником и невероятно вкусным обедом.

Обед оказался выше всяких похвал. Признаю честно, ничего вкуснее этих медальонов из телятины я в своей жизни не ел. Мясо буквально таяло во рту, а соус из местных трав придавал ему такую остроту, что слюнки текли сами собой. Я смел свою порцию подчистую, даже хлебом собрал остатки соуса, заслужив еще один снисходительно-насмешливый взгляд напарницы. И все было бы просто идеально, если бы не этот проклятый арсенал железа вокруг моей тарелки, с которым я так позорно возился.

Мы вышли из ресторана на широкую улицу, оставив позади хрустальные люстры и вышколенных официантов. Воздух после сытного обеда казался особенно густым и теплым.