– Я живу в шалаше, питаюсь лесными дарами, ягодами, грибами, медом, птичьими яйцами, зазевавшимися птичками, жарю, варю все на костре, привык. Выхожу иногда из леса к ближайшему храму, который собирает одежду для нуждающихся. Там всегда всё можно найти, чтобы согреться и не ходить голым. Я вижу у тебя в кузовке только белые грибы – боровики. Можешь сделать мне подарок?

– Могу. Что тебе подарить?

– Подари мне твои грибы вместе с кузовком, и я тебе тоже приготовлю подарок в ответ. Я не умею находить белые, остальные грибы ко мне сами в руки идут, а белые прячутся и молчат, и я их не вижу. Кикимора болотная не научила собирать, с неё какой спрос, она ведь болотная. Пришлось самому учиться, но так и не научился.

– Хорошо, бери, не жалко угодить настоящему Лешему. Что ты мне подаришь?

– Сколько тебе лет?

– Восемь. Перешёл во второй класс.

– Молодец, уже почти большой человек. Приходи на это место через десять лет, после того как тебе исполнится восемнадцать, окончишь школу и получишь документ о полном среднем образовании. Я подарю тебе удивительную мелодию.

– Ой, так долго ждать. А раньше нельзя? – разочарованно произнёс Андрейка. – Я здесь не живу, могу забыть и не знаю, кто меня сюда привезёт.

– А где ты живёшь?

– Рядом со столицей, на Обнорской горе, возле деревянной клетской церкви во имя иконы Покрова Богородицы. В наших местах когда-то жили миряне с севера, они и назвали гору над Пажей Обнорской.

– Обещай, что пойдёшь учиться в музыкальную школу и обязательно её окончишь. Ты скрипку любишь? По глазам вижу, что не любишь. Я оставляю наказ тебе: слушай скрипку и играй на скрипке – тогда ты сможешь от души принять мой подарок. Обещаешь?

– Обещаю.

– Обещаешь, что не забудешь обо мне через десять лет?

– Обещаю.

– Обещаешь, что ты, научившись играть на скрипке, сам угадаешь, какой подарок я для тебя приготовлю через десять лет?

– Обещаю.

– Молодец, но легко ты раздаёшь обещания. Смотри, не будет тебе подарка, если не выполнишь хотя бы одно из них.

В это мгновение послышался голос Венеры:

– Андрейка, вот где ты! Мы тебя по всему лесу искали. Как ты сюда попал?

– Венера, познакомься: это Леший, настоящий.

Он оглянулся, но рядом уже никого не было. Леший исчез, исчез и кузовок с белыми грибами. Вместо Лешего рядом с Андрейкой лежала забытая сказочником домра.

Через десять лет у входа в концертный зал Московской академии имени Гнесиных висела афиша, на которой значилось: «22 июня 1998 года солист и студент академии Андрей Моргачёв исполнит “Крейцерову сонату” Людвига ван Бетховена и произведения других великих композиторов в переложении для русского народного инструмента домры. Начало в 20 часов».

Во время выступления Андрей в отсветах со сцены заметил возле кресла Венеры во втором ряду знакомую фигуру человека, не научившегося находить в лесу белые грибы.

Однажды, в середине октября 1950 года, Антоша Кузьменко, вернувшись из школы, объявил матери:

– Мама, сегодня нам Рахиль задала написать сочинение по статье товарища Сталина «Марксизм и вопросы языкознания».

– Она с ума сошла. Какое сочинение может написать ученик восьмого класса по такой сложной для понимания статье? Я пойду в школу завтра же и узнаю всё об этой вашей Рахили.

– Она не Рахиль, а Раиса Михайловна.

– Всё равно пойду к директору и потребую, чтобы её уволили за произвол.

– Она сказала, что так распорядилось городское начальство.

– Врёт, это она выслуживается перед органами, чтобы её не привлекали по обвинению в космополитизме. Я добьюсь своего.

– Мамочка, ты не ведаешь, что говоришь. Если ты пойдёшь в школу, то тебя оттуда заберут в тюрьму за антисоветскую и контрреволюционную пропаганду.

Мама прикусила язык, сообразив, что наговорила много лишнего.

– Мне надо идти, – сказала она сыну. – Буду поздно, меня не жди. Выполнишь домашнее задание – ложись спать.

Проводив Валентину Анатольевну, Антон взял двойной листок в линейку, вывел деревянной ручкой с пером «Пионер» на первой строке синими чернилами заголовок: «И. Сталин. Марксизм и вопросы языкознания. Сочинение ученика 8-го “Б” класса русской мужской средней школы № 9 г. Цхениси Антона Кузьменко». Подошёл к книжному шкафу и начал перебирать его содержимое, но, не найдя нужной книги, вернулся к столу. Он взял лист бумаги для рисования, открытки с портретами Ленина и Сталина. Немного подумав, приступил к работе. Антон давно собирался нарисовать портреты вождей, но не понимал, как это лучше сделать.

Однажды мама подсказала, как правильно перенести рисунок вышивки с эскиза на ткань. Таким же способом он собирался нарисовать портреты Ленина и Сталина. Антошка быстро расчертил открытки с портретами. Посадив великих учителей в клетки, он приступил сначала к изображению Ленина. Работа шла быстро. Изобразив Ленина, он приступил к Сталину, наметил уже голову, но в этот момент в дверь постучали, и без приглашения в комнату ворвалась соседка Ирма Дгебуадзе с литровой бутылкой в руках. Антон инстинктивно спрятал вождей в ящик стола, но убрать свои рисунки не успел.

– Антоша, мамы нет дома? – спросила она громко, твёрдо и требовательно.

– Нет.

– Можно я у вас позаимствую литр керосина?

– Не могу без мамы вам дать керосин, без её разрешения не дам.

– Как же так, Антоша? Я часто беру у вас керосин, и твоя мама разрешает, а когда ей что-то надо, она ко мне приходит и просит, я ей не отказываю ни в чём, если есть такая возможность.

– Мама придёт, если разрешит, тогда берите, сколько вам надо.

Соседка увидела на столе рисунки на бумаге в клетку и сказала назидательно:

– Я вижу, ты увлекаешься рисованием. Нельзя непрофессиональному художнику рисовать портреты наших вождей, может выйти карикатура.

Она выскочила из комнаты, с силой хлопнув дверью. Антону расхотелось рисовать портреты, он спрятал рисунки в ящик стола, но рвать их не стал.

Валентина Анатольевна возвращалась домой около полуночи. Вдруг её охватила оторопь, сердце оборвалось, ноги стали ватными, уши неприятно задёргались, и её охватил ужас, когда она увидела возле входа в дом очертания служебного автомобиля. Первая мысль, что мелькнула в голове, была: «Господи, что будет с Антошей?»

Тем не менее в её сторону уже подходили двое мужчин крепкого телосложения, выше среднего роста, в широкополых фетровых шляпах, в макинтошах-реглан и широконосых ботинках на шнурках. Лиц она не видела, но поймала их холодный металлический, пронизывающий душу, крысиный взгляд, отчего ей захотелось провалиться сквозь землю.

– Гражданка Черемных? – спросил её тот, кто был ростом повыше и солиднее остальных.

– Да, – с трудом промолвила она упавшим голосом.

Другой мужчина, любезно раскрыв заднюю дверцу, тоном, не допускающим возражений, предложил ей сесть в машину. С подкашивающимися ногами, словно телок на заклание, она села и тут же оказалась зажатой между двумя мужчинами. Тот, кто был солиднее остальных, сел на водительское место. Они ехали быстро, но долго и молча.

Подъехав на место, «виллис» остановился. Мужчины помогли Валентине Анатольевне выйти наружу, и она тут же почувствовала свежий воздух, над собой заметила очертания горных заснеженных вершин и увидела, что находится на берегу какого-то бурного потока. Тот, что сидел за рулём, повёл её почти к кромке берега. Сделай она ещё шаг – и может оказаться в ледяной пене. Сотрудник госбезопасности буквально вплотную встал перед ней, вынудив её сделать полшага назад. Она с неприязнью смотрела на него, ощущая на себе его тяжёлый изучающий взгляд, и с ужасом подумала, что вот сейчас этот тип бросится на неё, повалит на камни, поиздевается вволю и скинет в пену.

– Вы Черемных Валентина Анатольевна? – спросил он громко, чтобы перекричать шум реки.

– Да, – отвечала она, тоже как можно громче, но шум заглушал её голос.