Составитель серии Елена Наливина.

© Интернациональный Союз писателей, 2026

«Путь в тысячу ли начинается с первого шага», – сказал когда-то Лао-цзы.

Но как же трудно даётся этот шаг. Может, не стоит? Может, подождать, когда что-то само сделается – по законам природы? Может, упадёт на голову яблоко? Или проплывёт мимо тебя труп врага?

Но только тот, кто сделает первый шаг и преодолеет развернувшийся у ног путь, окажется перед открытыми для всех вратами.

Авторы сборника «Современники и классики» № 3, 2026 этот шаг сделали и стали номинантами Московской литературной премии-биеннале – 2024–2026.

Знакомьтесь!

Читателей, несомненно, порадуют интересными сюжетами и идеями рассказы писателей Альфреда Бодрова, Светланы Крючковой и целый сборник Александра Рыжкова под интригующим названием «Рассказы русского Тарантино».

Любителям лирической, публицистической, философской поэзии будут интересны произведения Зинаиды Мареевой, Александры Зоркой, Бориса Генералова. Особым колоритом восточной мудрости удивит эпическая поэзия Алишера Зиё. Порадуют и детей, и их родителей солнечные стихи Татьяны Коваль.

Тронет читателя странная и грустная история, рассказанная писателем Александром Горностаевым в его романе «Алые паруса на реке Желтухе».

Фрагмент большого романа «Трагедия гор» представит дагестанская писательница Мадина Магомедова.

С новостями в мире литературы и искусства познакомят читателей писатель, поэт, литературный критик, редактор журнала «Традиции & Авангард» Андрей Щербак-Жуков и литературный критик и публицист Ольга Камарго.

Врата сборника «Современники и классики» Интернационального Союза писателей открыты для читателя – осталось сделать первый шаг!

Местный житель отдалённого от цивилизации селения пробивался сквозь густые заросли на краю огородов. Он продирался сквозь кусты, расталкивал и приминал стебли трав, выросшие выше него, и шёл. Еле заметная тропинка, а скорее всего, память о ней вела его куда-то в дремучую древность. Мало кто по ней ходил, оттого она и зарастала к середине лета лопухами, лебедой, быстро растущими кленовыми побегами и ивовым кустарником. Он сюда заглядывал нечасто, но регулярно. Расчистил от кустов у берега реки место, до удаления корней, так что вырастала теперь тут только мягкая травка. Этот человек приходил сюда отдыхать. И если бы он был чуть-чуть посовременнее, то, наверное, сказал бы, что тут его место уединения от стремительной жизни цивилизованного мира.

Но в этот раз здесь оказалось не так пустынно, как он ожидал. Что-то «не то» он ощутил уже за несколько десятков шагов от места своего посещения и насторожился. Необычные запахи разносил ветерок. Что это? Цветёт какая-то трава? Ну, может, и так. Тем и успокоил себя.

Но вот он вывалился на открытую местность и от неожиданности увиденного издал звук, напоминающий тявканье пуделя, в ответ раздался визг, будто гонялись по деревне за свиньёй и животное, ускользая от ловцов, выражало недовольство происходящим.

На своей поляне он увидел девушку, незнакомую, не из их деревни. Как она здесь оказалась? Это аромат её духов забил все запахи летнего цветения трав.

Она лежала на расстеленной простыне. Загорала, читала книгу. Но при появлении незнакомца издала уже описанные звуки, вскочила на ноги, схватила в охапку всё, что у неё было: одежду, очки, шляпку и книгу, будто опасаясь пропажи вещей. Всё это прижала к голому телу, закрытому только купальником, напоминающим несколько ниточек, ничтоже сумняшеся, незначительно закрывающих некоторые части тела. Но, увидев мужичка ростом со школьника, она успокоилась и чуть погодя спросила ещё дрожащим голосом:

– Ты кто? – уже понимая, что к существам потустороннего мира или персонажам дремучих сказочных лесов этот индивид не относится.

– Я? Я живу тут.

– Где? Прямо тут?

– Не, в деревне… А ты… вы кто?

– Я тоже живу… жила здесь.

– Не знаю такую, не узнаю́… А чья вы?

– Я дочь Першиных, таких знаешь? – спросила девушка и, переложив в одну руку все свои вещи, другой рукой стала поправлять волосы.

– Да! Значит, ты… вы… Аня? Приехала в гости?

– Да!.. Погоди-погоди… ты Верми… – Аня в упор посмотрела на своего собеседника и после заминки продолжила речь: – Кажется, тебя Колей зовут? Митрофанны сын?

– Да, а ты что тут… загораешь?

– Я? Загораю, книжку читаю…

– Какую книжку?

– Интересную. Перечитываю. У матери нашла. «Алые паруса» называется. Читал?

– Не-а, а про чё книга?

– Про любовь, почитай, интересно…

И Аня начала вдруг рассказывать что-то из книги деревенскому дикарю, некогда ей знакомому. Наверно, ещё не отошла от пережитого стресса. Вот так и позагорала она от нечего делать на приглянувшейся полянке!

На этой реке никогда не было ни одного корабля. Даже самая завалящая лодка не плавала в её русле, никто из живущих такого не помнил. Надобности в средствах передвижения по воде не было: с одного берега на другой можно камень перебросить. И зачем в таком случае куда-то плыть на кораблях и лодках?.. Настолько Желтуха была неширокой рекой! И глубина её вполне измерялась на большом расстоянии высокими рыболовными сапогами: если войти в них в реку, то не до самых краёв доставала вода и в наиболее глубоком месте.

А в некоторых изгибах река сужалась в берегах до обычного ручья. И тут можно было не то что перебросить камень на другой берег, а просто переплюнуть реку, если постараться, – некоторым удавалось. Чем, в сущности, часто занимался один из жителей вымирающей деревни. Кличка у него была Вермишель. А имя его, Николай, почти никто не помнил.

Судьба его обидела. Он не только был неказистый, малорослый человечек, но и ума природа для него пожалела. Поэтому он иногда и придумывал себе странные занятия: например, переплёвывать с одного берега на другой.

Ещё в детстве, в школьные годы, он увлёкся этим упражнением: переплёвыванием реки. Уйдёт с уроков: так романтично на природе, мечтательный и задумчивый, стоит и часами переплёвывает реку. Раз – плевок на алгебру, два – на литературу. Такая оценка, пара за четверть, по этому предмету нередко у него и была. А вот на труд ему не хотелось наплевать. Тут у него была прямо-таки эмоциональная зависимость. Даже когда директор озадачивал мужскую часть класса какой-нибудь расчисткой снега, Вермишель делал это с удовольствием, с некоторым потрясным усердием, будто чувствуя призвание к этому. Пыхтел и упирался в лопату, которая по большому счёту превосходила его рост. Такой он был романтичный.

Хотя, конечно же, не думал, что по этой реке приплывёт к нему однажды под алыми парусами Ассоль. Хотя бы уже потому, что никогда не читал удивительной книги про мечтательницу о заморских принцах. Но, может быть, мечты о прекрасной даме и жили в нём.

Романтичный этот работяга пилил на труде деревяшки, забивал гвозди, долбил дырки, да так, что порой трудовику приходилось останавливать его и выгонять из мастерской. Иначе ведь весь учебный материал перепортит.

Анька Першина родилась в хорошей семье: мать – бухгалтерша, отец – зоотехник. И быть бы ей какой-нибудь честной ветеринаркой или человеческой фельдшерицей на селе, не возникни в ней, то ли от природы, то ли от недовоспитания, характер неудобный, требующий постоянных перемен, а то и вовсе удовольствий – от такой «скушной» и быстро летящей жизни.