Эстелия не стала никого выгонять.

Сегодня это казалось особенно бессмысленным.

Тесса почти сразу исчезла среди знакомых.

Бран пошёл искать Олдера.

Терен заявил, что наконец собирается поесть.

Рейнар остался рядом с Эстелией.

Они вышли на верхнюю террасу.

Теперь над ней проходила прозрачная полоса седьмого облака.

Её было трудно увидеть прямо.

Зато там, где она пересекала остальные, цвета становились ярче.

Внизу слышалась музыка.

— Завтра всё равно суд, — сказала Эстелия.

— И утром нам нужно успеть с копией.

— Вы могли бы хотя бы один раз сказать, что теперь всё решено.

— Вы бы мне поверили?

Она подумала.

— Нет. Сразу начала бы искать, что вы недоговариваете.

— Вот и я о том.

— А если без утешений — наши шансы?

— Очень хорошие.

— То есть насколько хорошие?

— Эстелия.

— Я понимаю, точного числа вы не назовёте. Но всё-таки…

— Иногда можно не считать.

Она посмотрела на него.

Совсем недавно те же слова сказала ей Тесса.

Похоже, сегодня весь дом решил воспитывать хозяйку.

— Хорошо.

— Теперь вы меня этим словом дразните?

— Теперь да.

Рейнар улыбнулся.

Они подошли к ограждению.

Отсюда были видны почти все террасы.

Первый источник мерцал звёздами.

Второй поднимал золотые искры.

Над третьим лежал зелёный свет.

Четвёртый сохранял вокруг себя остров тёплого воздуха, и на ближайших кустах снег таял сразу после падения.

Пятый иногда отзывался чистым звоном.

Шестое облако вытягивалось в крылья.

Седьмой источник сам скрывался выше, но его бесцветная полоса соединяла остальные.

Эстелия долго смотрела.

— Я ошибалась даже сегодня.

— Что теперь себе припомнили?

— Думала, если дать работникам почувствовать себя гостями, источник проснётся.

— Вы устроили праздник, он проснулся. Всё сошлось.

— Я другое имею в виду.

Рейнар повернулся к ней.

— Я и праздник пыталась сделать по списку. Закрыть курорт, привезти еду, позвать людей. Марту непременно усадить. Следила за всеми и ждала: ну когда же сработает?

— А потом вы перестали ходить по двору.

Эстелия улыбнулась.

— А потом села сама.

Он понял.

— И про источник забыли.

— Пока сидели. А потом ещё танцевали.

— Значит, смогли всё-таки забыть.

Она посмотрела вниз.

— Не верю, что всё дело в одном празднике. Предыдущие хозяева тоже могли купить пирогов и собрать людей. Кто-нибудь бы догадался за столько лет.

— Наверняка пробовали.

— И не знаю, умеет ли дом чего-то хотеть. Может, для этой магии нужно, чтобы здесь всем было место. А когда всё только ради выручки или хозяина — её не хватает.

— Вы только сегодня подняли цены.

— Подняла. И снижать обратно не буду.

Рейнар рассмеялся.

— Хорошо.

— Надо же платить людям, чинить дом. Я хочу, чтобы он приносил доход. И себе хочу зарабатывать, честно говорю.

— В вашем умении зарабатывать я уже убедился.

— Просто если опять окажется, что всё хорошее здесь только для самых богатых гостей…

Она посмотрела на дом.

— Боюсь, источники начнут гаснуть. Потихоньку, как прежде. Мы даже не сразу заметим.

— Это предположение.

— Доказать я не могу. Только думаю.

— По-моему, вы близки к правде.

— Даже возражать не будете?

— Сейчас мне нечего возразить.

Эстелия повернулась к нему.

— Вы действительно изменились.

— До завтра подождите. Ещё разочаруетесь.

Внизу люди засмеялись.

На несколько мгновений они оба посмотрели туда.

Эстелия вспомнила собственные слова у шестого источника.

После суда.

Тогда ей казалось, что до этого момента нужно сохранить расстояние хотя бы ради ясности.

Теперь суд был завтра.

Рейнар всё ещё оставался королевским представителем.

Грамота ещё не была признана.

Но внутри самой Эстелии что-то изменилось вместе с последним источником.

Не из-за юридического права.

Не из-за возможного титула.

Она больше не чувствовала необходимости откладывать собственную жизнь до тех пор, пока всё вокруг станет окончательно безопасным.

Такой день мог не наступить никогда.

— Рейнар.

— Я слушаю, Эстелия.

— Вы помните наш разговор у шестого источника?

— Мы там о многом говорили.

Она посмотрела на него.

— Не притворяйтесь.

— Скажите. Я хочу услышать, о чём вы сейчас.

— Я сказала: после суда.

— Да. Я помню.

— Завтра суд.

— Утром.

— Формально ещё не после.

— До решения ещё придётся подождать.

— Вы ведь уже поняли. Зачем меня мучаете?

— Немного мучаю. Простите.

Эстелия покачала головой.

— За это так и хочется передумать.

— Только не передумывайте.

— Тогда перестаньте.

— Перестал.

Он снова посмотрел на семь облаков.

На его лице стало меньше насмешки.

— Я хотел дождаться завтра.

Эстелия сразу поняла: разговор изменился.

— До решения?

— До конца проверки и суда. Моё заключение ещё влияет на ваше право остаться здесь. Я хотел сначала закончить работу.

— Я потому и попросила подождать.

— Я знаю. И согласился с вами.

— А сейчас?

Рейнар повернулся к ней полностью.

— А сейчас думаю: я и в этом ищу правильную последовательность. Сначала проверка, потом суд, потом можно жить дальше. Вы мне ничего не напоминаете?

Эстелия улыбнулась.

— Похоже, вы от меня заразились.

— Да. Безнадёжно.

Он помолчал.

Не потому, что искал эффектные слова.

Она уже знала разницу.

Рейнар всегда выбирал слова осторожнее, когда речь шла о нём самом.

— Я много думал о нашем разговоре, — сказал он. — Когда вы отказались от моей защиты, мне было обидно. Теперь я понимаю, что вы пытались объяснить.

Эстелия не перебивала.

— Вам дорого ваше имя. Всё, что вы здесь сделали, — тоже ваше. Я это понимаю. И не знаю, станет ли вам со мной легче. В чём-то наверняка будет сложнее.

— Вы умеете обнадёжить.

Уголок его рта дрогнул.

— Я, кажется, говорил, что не силён в таких разговорах.

— Нет. Вы говорили, что ещё не приглашали меня танцевать.

— Значит, предупреждаю сейчас.

Он подошёл на полшага ближе.

— Я хочу быть рядом с вами.

Эстелия смотрела на него.

В голосе не было обещания решить её проблемы.

Ни одной красивой клятвы.

Ни слова о том, что ей больше не придётся бороться.

И именно поэтому она верила каждому слову.

— Если вы хотите того же — скажите. Я буду рядом. И смирюсь с тем, что не все ваши решения будут мне нравиться.

Эстелия почувствовала, что улыбается.

— Это признание?

— Подождите.

— Если вы сейчас скажете, что я не так поняла…

— Вы поняли. Только дайте мне договорить.

— Простите. Я слушаю.

— Я сам виноват. Слишком долго собирался.

Она рассмеялась.

Рейнар тоже улыбнулся, но взгляд остался серьёзным.

— Я люблю вас, Эстелия.

Вот теперь она не нашла шутки.

Не потому, что фраза была неожиданной.

Наоборот.

Наверное, она ждала её уже некоторое время, сама себе не признаваясь.

Но между пониманием и произнесёнными вслух словами всё ещё существовала разница.

Когда-то она уже строила жизнь вокруг мужского «люблю».

Когда-то верила, что этого достаточно, если оба стараются.

Оказалось — нет.

Любовь могла закончиться.

Люди могли измениться.

Обещания — оказаться слабее времени.

И всё же страх повторения не делал новое чувство менее настоящим.

Только требовал от неё другого выбора.

Не раствориться.

Не отдать управление собой.

Не принять любовь как страховку от одиночества.

Выбрать человека, оставаясь собой.

Рейнар ждал.

Не торопил.

Не спрашивал, почему она молчит.