Я не стал вытаскивать гладиус. Вместо этого я сделал быстрый шаг влево, уходя с траектории его удара. Пылающий кулак Крито пронесся в паре сантиметров от моего лица, обдав меня волной сухого, обжигающего жара.

В этот же миг я правой рукой перехватил его предплечье — точно в месте прохождения срединного нерва, чуть ниже локтевого сустава. Моя искра в груди послала короткий, высокочастотный синий импульс через мои пальцы прямо в его поврежденный канал.

Это был не удар силы. Это был резонансный сигнал.

Я просто создал обратную волну, которая заставила его собственный тепловой заряд отразиться обратно в его плечо.

— А-А-А-А-ХРРР! — Крито издал дикий, животный вопль.

Его багровая рука мгновенно обмякла, свечение погасло, а сам он рухнул на колени, судорожно хватаясь за плечо. Его лицо исказилось от невыносимой боли — его собственные поврежденные нервные окончания только что получили мощнейший тепловой шок обратного тока.

Толпа качнулась вперед, глухо зарычав. Десятки ножей поднялись в воздух.

И в этот момент Валерия сделала шаг вперед.

Она не стала кричать или угрожать. Она просто подняла свой жезл вверх.

ГРАААХ!

Колоссальный, слепящий фиолетовый разряд молнии сорвался с её жезла и с оглушительным треском ударил в старый, полусгнивший деревянный столб посреди площади. Столб мгновенно разлетелся на тысячи горящих щепок, а земля в радиусе пяти метров покрылась сеткой дымящихся трещин.

Воздух стал настолько плотным от статического электричества, что у всех присутствующих волосы встали дыбом, а на остриях поднятых ножей заплясали бледно-голубые огни святого Эльма.

— Назад, псы! — ледяной голос Валерии прозвучал как удар грома. — Кто сделает еще шаг — сгорит до того, как его пепел коснется земли!

Толпа замерла. Осужденные, гладиаторы и мутанты, выросшие в страхе перед столичными магами, попятились назад, бросая испуганные взгляды на сияющую фиолетовым светом патрицианку.

Я спокойно наступил калигой на грудь тяжело дышащего Крито, прижимая его к земле.

— Слушайте меня, девятая когорта! — мой голос, усиленный торквесом, разнесся по площади, перекрывая треск горящих щепок. — Я не буду забирать ваше вино. Я не буду умолять вас о верности. Вы — сброд, и Империя списала вас со счетов. Но я — ваш Центурион. И я предлагаю вам сделку.

Я обвел строй холодным, уверенным взглядом.

— Вы будете выполнять мои приказы. Вы будете бегать, чистить колодцы, кипятить воду и учиться тактике выживания по моим правилам. Взамен я обещаю вам две вещи. Первое: вы пройдете это ущелье и вернетесь домой живыми. Второе: я научу вас контролировать ваши поврежденные каналы. Я покажу вам, как превратить вашу боль в силу, которая не будет убивать вас изнутри.

Я убрал ногу с груди Крито и протянул ему руку.

— Вставай, Крито. Твое плечо перестанет болеть через десять минут, если ты приложишь к нему лед и выпьешь теплой воды с солью. Ну что, девятая? Мы будем дохнуть в этой грязи поодиночке, или мы станем стальным кулаком, который раздавит любого, кто встанет на нашем пути?

Крито посмотрел на мою протянутую ладонь, затем на свою угасшую, но больше не болящую руку. В его желтом глазу промелькнуло нечто, похожее на робкую надежду. Он ухватился за мою руку и с трудом поднялся на ноги.

— Ты… ты действительно можешь убрать эту боль, Центурион? — хрипло спросил он.

— Я знаю законы проводимости и регенерации нервных тканей, Крито, — ответил я. — Для меня это просто техническая задача.

Он повернулся к толпе и глухо рыкнул:

— Оружие… убрать, уроды. Центурион дело говорит. Кто вякнет против — лично башку откручу.

Толпа медленно, неохотно, но покорно начала убирать ножи. Напряжение спало. Система начала стабилизироваться.

Я повернулся к Валерии. Она опустила жезл, её аура медленно угасла, но на её лице, покрытом серой пылью, блуждала слабая, торжествующая и очень теплая улыбка. Она посмотрела на меня, и в этом взгляде больше не было ни капли высокомерия. Только глубокое, нерушимое уважение к человеку, который смог подчинить себе хаос с помощью чистой силы ума и железной воли.

— Ну что, госпожа Децима, — тихо произнес я, забирая свой жезл из земли. — Добро пожаловать в девятую вспомогательную. Наш совместный пот только начинается.

Накануне бури

Рассвет над западным сектором Castra Minervae не принес тепла. Он лишь окрасил тяжелые, набухшие влагой тучи в грязно-серый цвет, сквозь который проступали острые, как клыки хищника, вершины Красных гор. Земля, скованная ночным заморозком, хрустела под подошвами калиг.

Я стоял на перевернутой бочке посреди захламленного плаца девятой вспомогательной когорты. В моей левой руке покоился палисандровый жезл центурия, холодный и тяжелый. На шее ровно вибрировал торквес, гася фоновые электростатические шумы, шедшие от гор.

Перед бочкой в неровном, зябком строю стояли триста человек. Сброд. Штрафники. Эфирные мутанты. Изгои.

Их лица были серыми от недосыпа и холода, глаза горели злобой и недоверием. Но сегодня в них не было вчерашней пьяной развязности. Крито «Мясник» стоял в первой шеренге, его огромная, изуродованная шрамами правая рука была аккуратно забинтована чистым льняным полотном, пропитанным слабым раствором уксуса. Он больше не кричал. Он внимательно, почти суеверно следил за каждым моим движением.

— Слушать меня, девятая! — мой голос, усиленный резонансом торквеса, ударил по ушам солдат, заставив их инстинктивно выпрямить спины. — С сегодняшнего дня ваша прошлая жизнь закончена. Вы больше не дезертиры, не воры и не калеки. Вы — инженерно-штурмовая центурия под моим командованием. И мы будем учиться выживать.

Я сделал паузу, обводя строй ледяным взглядом.

— Первое правило новой центурии — гигиена. Тот, кто откажется мыть руки перед едой или будет пить сырую воду из колодца, получит десять ударов палкой по пяткам лично от меня. Все запасы вашего дешевого пойла изъяты. Мы перерабатываем его на уксус для дезинфекции ран.

В строю пронесся глухой, недовольный ропот. Ветераны старой закалки, привыкшие глушить страх кислым вином, сжали кулаки. Один из них, тощий галл со шрамом через всю щеку, сделал шаг вперед:

— Центурион! Наши деды пили воду из рек и побеждали! Какая еще «дезинфекция»? Какая чистая вода? Это бабские нежности! Нас прислали сюда дохнуть, так дай нам сдохнуть пьяными!

Я посмотрел на него.

«Физиологический анализ: галл, около сорока лет, хронический бронхит, признаки цинги. Уровень дисциплины — отрицательный. Метод воздействия: показательный урок биологии».

— Как твое имя, боец? — спросил я.

— Бокс, — сплюнул он под ноги.

— Бокс, твои деды побеждали не благодаря грязной воде, а вопреки ей. И половина их армий гибла от кровавого поноса еще до того, как они видели врага. В воде, которую вы пьете из нечищеных колодцев, живут миллионы невидимых глазу паразитов и микроскопических разносчиков гниения. Попадая в ваш кишечник, они начинают пожирать вас изнутри.

Я указал жезлом на Крито.

— Крито не даст соврать. Его рука гнила не от магии варваров, а от того, что он промывал свои шрамы грязной речной водой, занося туда инфекцию. Вчера я очистил его рану и обработал её кислым вином — природным антисептиком, который убивает этих невидимых тварей. Крито, как твое плечо?

Огромный мутант медленно поднял голову.

— Боль… ушла, Центурион, — глухо произнес он. — Рука больше не горит изнутри. Она… остыла. И кожа не чешется.

— Потому что физика и биология работают всегда, независимо от того, верите вы в них или нет, — отрезал я. — С сегодняшнего дня вся вода для питья и варки каши кипятится не менее десяти минут. Все раны обрабатываются уксусом или обрабатываются только после дезинфекции инструментов. Это закон.

Я сошел с бочки и прошелся вдоль шеренги.

— Второе правило — функциональный тренинг. Нам предстоит марш по высокогорью, где каждый лишний килограмм веса может стать смертельным. Мы не будем стоять в неподвижных фалангах, как это делают в регулярных легионах. Наша тактика — тактика малых групп. Быстрое перемещение, маневр, мгновенный удар и отход. Для этого вам нужны другие мышцы.