— Проводник? Но из чего? — нахмурилась она. — Мы не можем протянуть медную проволоку до врага среди боя!

— Медная проволока не нужна, госпожа Децима. Нам нужен ионизированный канал. Струя электролита, — я указал на её флягу с поской, висевшую на поясе. — Кислый винный уксус, разбавленный водой — это отличный электролит. В нем содержится огромное количество свободных ионов водорода (H+) и ацетат-ионов (CH3COO−).

Я взял свой офицерский шест обеими руками, демонстрируя тактическую схему.

— Если вы создадите тонкую, направленную струю этой жидкости под давлением в сторону цели, а затем пропустите свой электрический разряд прямо по этой струе… Что произойдет?

Валерия замерла, её глаза расширились. Её великолепный аналитический мозг эфирника мгновенно просчитал физику процесса.

— Электрический ток… — прошептала она, — пойдет по водному следу… потому что его сопротивление в тысячи раз меньше, чем у тумана.

— Именно, — кивнул я. — Закон Ома в действии. Вся энергия вашего разряда, без малейших паразитных потерь на ветвление и нагрев воздуха, ударит точно в цель. Вместо широкого, бесполезного веера искр вы получите тонкий, как игла, плазменный ланцет колоссальной пробивной силы. И для этого вам понадобится не половина вашего резерва, а всего три-четыре процента. Закон сохранения энергии: мы уменьшаем массу носителя, увеличивая его плотность и скорость.

Я повернулся, собираясь продолжить марш.

— Подумайте об этом, госпожа Децима. Боевой маг — это не тот, кто громче всех кричит и ярче всех светится. Боевой маг — это высокоточный инструмент. А инструмент должен быть эффективным.

— Подожди! — Валерия сделала быстрый шаг вперед, хватая меня за рукав кольчуги.

Её пальцы слегка дрожали, а фиолетовое марево вокруг её жезла практически исчезло — она наконец-то догадалась отключить свой бесполезный «боевой режим» и перевести энергию в режим энергосбережения.

— Откуда… откуда ты знаешь все эти законы? — её голос звучал тихо, почти умоляюще. — Этого не учат в Академии. Хранители формул говорят о «настроении Эфира» и «воле богов». Но то, что говоришь ты… это работает как песочные часы. Кто ты такой на самом деле, Луций? Ты не можешь быть простым лигурийским крестьянином.

Я мягко освободил свой рукав из её пальцев.

— Я тот, кто хочет выжить в этой бойне и вернуть своих солдат домой, госпожа Децима, — спокойно ответил я, глядя на уходящую вперед колонну. — А для этого мне нужно, чтобы мой боевой маг умел стрелять точно в цель, а не греть воздух за счет Империи. В строй, госпожа. Нам нужно держать темп.

Я зашагал вперед, быстро догоняя свою центурию.

Валерия шла чуть позади меня. Она молчала, но её взгляд, устремленный в мою спину, изменился окончательно. В нем больше не было высокомерия или злости. В нем появилось глубокое, почтительное любопытство ученика, который внезапно обнаружил, что мир устроен гораздо сложнее и красивее, чем его учили всю жизнь. Наш урок баллистики подошел к концу, и я был уверен, что следующее её заклинание будет гораздо более смертоносным для наших врагов.

Совместный пот

Стылая глина горной тропы скользила под калигами легионеров, превращая каждый шаг в отдельную битву с гравитацией. В ущелье Красных гор властвовал ледяной сквозняк, несущий с вершин колючую ледяную крупу. Марш продолжался уже четвертые сутки.

Наша первая центурия девятой когорты шла ровным, плотным каре. Мои реформы принесли плоды: солдаты больше не шатались от усталости, их дыхание было глубоким и ритмичным. Каждый знал свое место в строю, каждый нес свою долю общего груза. Даже Кассий, бывший бунтарь, теперь шел в авангарде, зорко вглядываясь в серые скалы над нашими головами.

Я бежал трусцой вдоль колонны, контролируя темп и состояние бойцов. Мой шест лежал на правом плече, а торквес на шее ровно и спокойно вибрировал, фильтруя эфирные шумы ущелья.

— Держи шаг, Руф! — негромко крикнул я молодому сигниферу, который начал отставать на подъеме. — Колени выше, дыши носом! Вдох на три шага, выдох на три! Не сбивай ритм легких, иначе мышцы забьются молочной кислотой за пять минут!

Руф судорожно кивнул, выровнял дыхание и плотнее прижал древко Сигнума к плечу.

Слева от колонны, упрямо переставляя ноги в тяжелых, покрытых засохшей глиной армейских калигах, шла Валерия Децима.

Она больше не носила свою изящную дорожную тогу из фиолетового шелка. Теперь на ней была простая, грубая шерстяная туника легионера, подпоясанная широким кожаным ремнем, и легкая кожаная куртка без рукавов. Её некогда безупречно чистые черные волосы были стянуты в тугой узел на затылке, а на бледных щеках запеклись полосы серой дорожной грязи и пота.

Она отказалась от своей кареты. Она отказалась даже от верховой лошади, которую ей предлагал комендант Марк перед выходом. После нашего урока баллистики в её голове явно что-то щелкнуло. Патрицианка решила доказать мне — и себе самой, — что её «божественная сила» не уступает выносливости простого лигурийского мужика.

«Психологический комплекс отличницы, — констатировал я, наблюдая за её тяжелым шагом. — Ей внушали, что она — элита, высшее существо. Мой холодный профессионализм и пренебрежение к её статусу нанесли глубокий удар по её эго. Теперь она пытается восстановить внутренний баланс через физическое преодоление. Но её тело, в отличие от её огромного эфирного резерва, не готово к таким нагрузкам. Частота пульса — не менее ста шестидесяти ударов в минуту. Мышцы бедер забиты. Она держится исключительно на чистом упрямстве и… эфирной подпитке».

Да, я видел в эфирном спектре, как её синяя искра в груди непрерывно отправляет тонкие, горячие фиолетовые нити к мышцам её ног и спины. Она буквально использовала свою магию как допинг, искусственно стимулируя нервные окончания и заставляя истощенные мышечные волокна сокращаться вопреки законам биологии.

— Это неэффективно, госпожа Децима, — негромко произнес я, поравнявшись с ней. — Вы сжигаете свой эфирный резерв на поддержание тонуса мышц. Когда начнется бой, вы окажетесь пустышкой. Ваша нервная система сгорит от постоянного электростимулирования.

Валерия резко повернула ко мне бледное, мокрое от пота лицо. В её серо-стальных eyes вспыхнул злой, упрямый огонь.

— Заткнись… лигуриец… — прохрипела она, тяжело хватая ртом холодный воздух. — Я… пройду этот марш. Я не хуже твоих… грязных мужиков. И я докажу тебе… что моя сила… подчиняется мне.

— Сила подчиняется тому, кто умеет её расходовать, — спокойно ответил я. — Сделайте привал через километр. Нам нужно почистить колодец на стоянке и вскипятить воду.

— Нет! — неожиданно крикнула она, останавливаясь посреди тропы.

Её фигура внезапно выпрямилась. Вся та усталость, вся та злость на собственное бессилие, которая копилась в ней последние четыре дня, вдруг вырвалась наружу. И она направила эту бурю прямо на меня.

Она не стала поднимать жезл. Она просто задействовала свою волю, раскрывая свой колоссальный эфирный резерв на полную мощность.

Вокруг нас мгновенно потемнело. Воздух в ущелье стал густым, тяжелым, как перед сильнейшей грозой. Мои легионеры, почувствовав эту внезапную ментальную волну, испуганно замерли, инстинктивно прикрываясь щитами. Статическое напряжение выросло до предела — сухие искры с треском запрыгали по железным деталям наших доспехов и шлемов.

Валерия направила всю эту колоссальную массу высокочастотной энергии прямо на мою ментальную структуру. Это было чистое «магическое давление» — прием, с помощью которого столичные эфирники ломали волю подчиненных или заставляли врагов падать на колени от суеверного ужаса. Она пыталась сломать меня. Она хотела увидеть, как я согнусь, как упаду на колени под тяжестью её «божественного превосходства».

«Тактический анализ атаки, — мой мозг МЧС-ника мгновенно отреагировал на угрозу, переводя систему в режим критической защиты. — Плотность эфирного поля — около десяти единиц по шкале Кэвэна. Направленный вектор давления на лобные доли мозга и вегетативную нервную систему. Попытка вызвать искусственный спазм сосудов головного мозга и панику. Способ противодействия: создание резонансного контура заземления через торквес».