— Они ведут во внешний тренировочный двор.

Эрвейн сразу понял.

— Оттуда можно через сад попасть к большой площадке.

— Именно.

Маэна покачала головой.

— Варгис никогда там не ходит.

— Тем лучше.

Открывать вторые старые ворота пришлось почти четверть часа.

Петли сопротивлялись.

Рабочие ругались.

Варгис наблюдал за происходящим с выражением, которое я совершенно необоснованно принимала за скуку.

Наконец проход открылся.

За ним находился небольшой двор, окруженный каменной стеной.

Никаких металлических полос.

Никакого церемониального маршрута.

Я попросила людей выйти первыми.

Потом отступила.

Эрвейн тоже.

Варгис стоял.

— Ну? — спросила Маэна.

— Ждем.

— Конечно.

Она уже перестала спорить с этим словом.

Грифон подошел к открытым воротам.

Остановился.

Посмотрел наружу.

Потом на Эрвейна.

Тот не шевельнулся.

Варгис шагнул за порог.

Второй шаг оказался увереннее.

Через минуту он уже находился во дворе.

— Получилось, — тихо сказал Эрвейн.

— Первый раз.

— Вы обязательно должны испортить любую победу?

— Чтобы вы не расслаблялись.

— Поздно. Сегодня я уже смеялся дважды.

Варгис пересек двор и остановился возле невысокой стены.

За ней виднелся сад.

— Дальше нет прохода, — сказала Маэна.

— Сделаем.

— За день?

Эрвейн ответил:

— За час.

Иногда быть принцем действительно было удобно.

Через час часть временного ограждения сняли.

Получился широкий безопасный проход в сад.

Еще через два Варгис впервые оказался на большой площадке с другой стороны.

Он не подошел к Эрвейну.

Не подошел ко мне.

Увидел открытое пространство, расправил крылья и поднялся на низкую каменную террасу.

Оттуда обозревал двор.

— Хорошее место, — сказала я.

— Для чего?

— Для него.

Эрвейн поднял голову.

— А для церемонии?

— Посмотрим.

— Опять.

— Вы почти привыкли.

Он ничего не ответил.

Стоял рядом и смотрел на грифона.

Мне хотелось спросить, о чем думает.

Не стала.

Некоторые вопросы лучше не задавать до того, как человек готов отвечать.

На следующий день совет признал первый обряд недействительным.

Эрвейн сообщил мне это лично.

Он пришел во двор сразу после заседания.

На этот раз рядом не было ни Эстрана, ни советников.

— Приняли? — спросила я.

— Да.

— Быстро.

— Четыре часа.

— Для вашего совета это почти мгновение.

— Один из них предложил разобрать весь механизм прямо сегодня.

— Эстран, наверное, счастлив.

— Эстран не присутствовал.

Я отложила веревку, которой отмечала безопасную границу для зрителей.

— Почему?

— Я не пригласил.

— Он хранитель обряда.

— Именно поэтому.

Я посмотрела на него.

— Совет знает всю правду?

— Знает, что существовала скрытая система направляющих сигналов и что первый обряд сорвался из-за повреждения центральной линии.

— А про предыдущие церемонии?

Эрвейн помолчал.

— Они спросили.

— И?

— Я ответил, что не могу подтвердить ни один прошлый свободный выбор, пока система существовала.

Это было больше, чем я ожидала.

— Что они сказали?

— Несколько вещей, которые не стоит повторять при Маэне.

— Она знает значительно больше подобных слов, чем вы думаете.

— Не сомневаюсь.

Он подошел к краю площадки.

— Послезавтра не будет.

Я нахмурилась.

— Что?

— Обряд перенесли на завтра утром.

— Почему?

— Потому что после признания первого результата недействительным совет не хочет оставлять вопрос о наследовании открытым еще один день.

Я посмотрела на небо.

До вечера оставалось несколько часов.

— Значит, у нас одна ночь.

— Да.

— Вы могли начать с этого.

— Хотел посмотреть, сколько секунд пройдет, прежде чем вы начнете отдавать распоряжения.

— И?

— Меньше, чем я рассчитывал.

Я повернулась к Маэне.

— Все семь сегодня должны побывать здесь хотя бы один раз.

— Уже были четверо.

— Остались низкий ящер, темно-синий крылатый и вторая медноперая.

— Я слышу вас, — сказала Маэна.

— Отлично.

— Это не означало согласие.

— Но вы сделаете.

— Начинаю жалеть, что учила прежнюю Тайрену уверенности.

Эрвейн резко посмотрел на нее.

Я тоже.

Маэна поняла, что сказала.

Несколько секунд никто не двигался.

Потом она спокойно добавила:

— Потом разберемся.

Эрвейн перевел взгляд на меня.

Я ждала вопроса.

Он не задал.

Только сказал:

— Сегодня вечером нам нужно поговорить.

Я поняла, о чем.

— Хорошо.

— Не «возможно»?

— Не злоупотребляйте удачей.

— Поздно.

Он ушел к начальнику охраны.

Я смотрела ему вслед дольше, чем требовалось.

Маэна встала рядом.

— Сегодня расскажете?

— Похоже.

— Боитесь?

Я задумалась.

— Да.

— Хорошо.

— Что в этом хорошего?

— Значит, вам не все равно, что он подумает.

Я посмотрела на нее.

— Вы вообще когда-нибудь говорите что-нибудь удобное?

— Нет. Для этого у вас есть придворные.

К вечеру большая площадка перестала напоминать место государственного обряда.

Именно этого я добивалась.

Убрали помост.

Унесли серебряные стойки.

Сняли тяжелые полотнища, которые хлопали на ветру и раздражали Лиру.

Для совета оставили широкую галерею за ограждением.

Зрителям запретили стоять вплотную.

Между входами животных и местом Эрвейна не было прямой дорожки.

Он мог находиться где угодно.

Семеро зверей тоже.

Низкий ящер первым показал, почему это важно.

Когда его выпустили, он прошел ровно три шага.

Потом улегся поперек входа.

— Он всегда так? — спросила я.

Маэна посмотрела на смотрителя.

Тот пожал плечами.

— Если место нравится.

— А если нужно заставить пройти?

— Обычно есть звуковой знак.

Все на секунду замолчали.

Смотритель побледнел.

— Я не знал…

— Мы знаем, — сказала Маэна.

Я подошла ближе, но сохранила расстояние.

Ящер не собирался двигаться.

— Оставим.

— Здесь? — спросил один из работников.

— Здесь.

— Он перекрывает проход.

— Значит, для следующего зверя откроем другой.

— Но схема…

— Схемы больше нет.

Слово прозвучало резче, чем я хотела.

Эрвейн стоял у стены.

Он услышал.

Не поправил.

Темно-синий крылатый зверь вошел через второй проход, заметил ящера и решил не приближаться.

Ушел к дальнему краю площадки.

Сел на выступ.

Медноперая птица вообще отказалась выходить, пока перед дверью стояли трое смотрителей.

Я убрала людей.

Через минуту она появилась сама.

Так все и должно было выглядеть.

Не торжественно.

Не стройно.

Никаких семи существ, которые один за другим движутся в точности туда, куда требует государственный порядок.

Просто живые животные.

Со своими решениями.

Эрвейн наблюдал до самого конца.

Когда последнюю птицу увели, он подошел ко мне.

— Завтра это увидит весь двор.

— Да.

— Кажется, Эстран был прав.

Я насторожилась.

— В чем?

— Это безумие.

— Поздно отказываться.

— Я не отказываюсь.

Он посмотрел на площадку.

— Просто впервые понимаю масштаб.

— Страшно?

Я ожидала привычной шутки.

Не получила.

— Да.

Честность ответа заставила меня отказаться от своей.

— Тогда пойдем к Варгису.

— Почему?

— Потому что вы вчера хотели говорить. А я не хочу делать это посреди площадки, где за каждым углом стоит человек с рулоном ткани.

— Разумный аргумент.

— Третий за неделю.