— Я веду счет.

Варгис был в наружном дворе.

После нового маршрута Маэна решила оставить проход открытым до ночи. Грифон мог сам выбирать, находиться в помещении или на площадке.

Он выбрал площадку.

Сидел возле стены, наблюдая за тем, как темнеет небо.

Мы с Эрвейном остановились достаточно далеко.

— Здесь? — спросил он.

— Здесь.

— Вы уверены?

— Нет.

— Тогда все нормально.

Я посмотрела на него.

— Наконец научились.

Он снял верхнюю накидку и положил на край скамьи.

Мы сели.

Между нами оставалось немного места.

Больше, чем требовала вежливость.

Меньше, чем несколько дней назад.

Варгис посмотрел и снова отвернулся.

— Завтра утром, — сказал Эрвейн, — на этой площадке будут представители всех старших домов.

— Знаю.

— Если ни один зверь ко мне не подойдет, они потребуют другого наследника.

— Знаю.

— Если подойдет один, скажут, что этого недостаточно.

— Возможно.

Он поморщился.

— Специально?

— Нет. Здесь действительно невозможно знать.

— А если подойдут все семь?

— Тогда я удивлюсь.

— Очень поддерживающе.

— Вы пришли за поддержкой?

Он подумал.

— Наверное.

Это прозвучало неожиданно.

Я ждала продолжения.

— Меня учили к одному дню почти всю жизнь, — сказал он. — Не только церемонии. Всему. Как стоять. Как говорить с советом. Когда молчать. Как принимать доклады. Как не показывать сомнение перед людьми, которые ждут его.

Я слушала.

— И всегда был этот обряд. Последняя точка. После него уже никто не мог сказать, что наследник не признан. Не потому, что совет любит традицию. Потому что звери считались чем-то вне политики.

— Удобно.

— Очень.

Он посмотрел на свои руки.

— Теперь я знаю, что никакой последней точки не существует.

— Существует коронация.

— Это другое.

— Почему?

— Коронацию проводят люди. Люди могут поддержать одного сегодня и другого завтра.

— А звери якобы не могли ошибиться.

— Именно.

Он усмехнулся.

— Я только сейчас понимаю, насколько мне нужна была эта мысль.

— Что кто-то решит за вас?

Эрвейн посмотрел на меня.

Я сразу поняла, что формулировка получилась жестче, чем следовало.

Но он не разозлился.

— Да, — ответил он. — Наверное, именно это. Один раз в жизни мне не нужно было убеждать, доказывать, выбирать сторону. Я должен был просто выйти. И семь зверей подтвердили бы, что все правильно.

— А теперь?

— Теперь завтра я выйду и не буду знать вообще ничего.

— Добро пожаловать в нормальную жизнь.

Он рассмеялся тихо.

— Вы удивительно плохая поддержка.

— Зато честная.

— Это я уже понял.

Варгис спрыгнул с камня.

Прошел несколько шагов.

Остановился у воды.

Не обращал на нас внимания.

— Теперь ваша очередь, — сказал Эрвейн.

Я напряглась.

— Мы не договаривались о порядке.

— Вы сказали, что сегодня поговорим.

— Вы сказали.

— А вы согласились.

Он был прав.

Ненавижу, когда это происходило.

Я посмотрела на Варгиса.

Начать можно было сотней способов.

Все звучали безумно.

— Меня зовут Тайрена Восс, — сказала я.

Эрвейн поднял бровь.

— Это я знаю.

— Нет. Не знаете.

Он перестал улыбаться.

Я сцепила пальцы.

— Тело принадлежит Тайрене Восс. Имя теперь тоже мое, потому что все вокруг называют меня именно так. Но женщина, которую вы знали до церемонии, и я — не один человек.

Эрвейн молчал.

— Продолжайте.

— В тот день я очнулась в зале за несколько минут до обряда.

— Это я уже подозревал.

Я повернулась.

— Что?

— Не именно это. Но то, что с вами случилось нечто большее, чем испуг или потеря памяти.

— Почему?

— Вы спросили собственное имя.

Я вспомнила первую сцену.

Маэна толкнула меня локтем.

«Восс».

«Что?»

Очень убедительная маскировка.

— Хорошо, — сказала я. — Значит, начало вас не удивляет.

— Пока нет.

— До этого я жила в другом месте.

— Где?

— Не в этой стране.

— Я проверял.

— Не в этом мире.

Он долго смотрел на меня.

Вот теперь я действительно хотела встать и уйти.

Не потому, что боялась его.

Потому что ожидание реакции оказалось хуже самой реакции.

— Повторите, — сказал Эрвейн.

— Я была из другого мира.

— Что вы называете другим миром?

Хороший вопрос.

Конкретный.

Именно такой, какого стоило ожидать от него.

— Место, где нет королевских грифонов. Нет таких существ, как Сейр или Тарса. Нет этого дворца. Я никогда не слышала о доме Корд.

— Но работали с животными.

— Да.

— Какими?

Я перечислила несколько привычных мне видов.

Некоторые названия он понимал.

Некоторые нет.

— Грифонов не было?

— Нет.

— Драконов?

Я посмотрела на него.

— Только в историях.

— Это должно меня оскорбить?

— Почему?

— В вашем мире нас придумали.

— Если поможет, придумали впечатляюще.

Он неожиданно улыбнулся.

Я выдохнула.

— Что последнее вы помните? — спросил он.

— Дождливое утро. Рабочую площадку. Испуганную кобылу. Несколько человек вокруг нее. Я объясняла владельцу, что толпой они делают только хуже. Потом ничего. Следующее — церемониальный зал.

— Вы умерли?

— Не знаю.

— Переход был болезненным?

— Я его не помню.

— Вы можете вернуться?

— Не знаю.

— Что стало с прежней Тайреной?

Вот этот вопрос был хуже остальных.

— Не знаю.

Эрвейн отвел взгляд.

— Поэтому вы не узнаете людей.

— Да.

— Не знаете дворец.

— Да.

— Не помните подготовку к обряду.

— Да.

— Но знаете поведение животных.

— Потому что это осталось моим.

— В другом теле.

— Да.

Он замолчал.

Варгис поднял голову от воды и посмотрел на нас.

Эрвейн спросил:

— Почему не рассказали сразу?

Я почти рассмеялась.

— Вы обвиняли меня во вмешательстве в государственный обряд. Представьте, что я добавила бы: «Кстати, Ваше Высочество, я еще и женщина из другого мира, которая почему-то очнулась в теле вашей служащей».

— Звучит плохо.

— Спасибо.

— Я бы не поверил.

— Вот именно.

— Сейчас тоже не уверен, что верю во все.

Это задело меньше, чем я ожидала.

Наверное, потому что он сказал честно.

— Я и не прошу верить во все.

— А во что?

— В то, что я не пытаюсь вас обмануть.

Эрвейн посмотрел на меня.

— В это верю.

Просто.

Без красивой клятвы.

Мне оказалось достаточно.

— Маэна знает? — спросил он.

— Догадывается, что я не прежняя Тайрена. Саму правду еще не слышала.

— Вы расскажете?

— Да.

— Почему мне первому?

Я хотела ответить быстро.

Не смогла.

Потому что доверяла?

Потому что боялась потерять его мнение больше, чем мнение Маэны?

Потому что завтра он выйдет к семи зверям без привычной защиты, и мне казалось несправедливым оставлять между нами собственную ложь?

Все было верно.

— Потому что вы спросили, — сказала я.

Эрвейн посмотрел так, что стало ясно: слабый ответ.

— И потому что завтра может измениться слишком многое, — добавила я. — Не хотела, чтобы вы потом узнали это от кого-то другого.

— Кто еще может рассказать?

— Никто.

— Тогда почему…

Я прервала:

— Эрвейн, вы умеете задавать слишком точные вопросы.

— Это моя работа.

— Знаю.

Он ждал.

Пришлось продолжить:

— Мне важно, что вы обо мне думаете.

Вот теперь я сказала достаточно. Больше было опасно. Эрвейн не улыбнулся и не пошутил, только протянул ладонь, оставляя выбор за мной. Я посмотрела на его руку и вложила свою. Его пальцы сомкнулись вокруг моих, теплые и надежные. Ничего в мире не изменилось.