Это были уже внутренности челнока. Воздух здесь был чуть прохладнее и пах синтетикой. Слева и справа вдоль бортов тянулись ряды противоперегрузочных кресел с массивными дугами фиксации десанта по пять штук с каждой стороны. В передней переборке зияла открытая бронированная дверь, ведущая в кабину. Там стояли два глубоких ложемента: один для пилота, другой, чуть сбоку для оператора систем обороны. Вместо привычной приборной панели перед ними полукругом возвышался массивный выключенный экран. Никаких окон или иллюминаторов. Штурвала, ручек управления или кнопок тоже нигде не наблюдалось.
- А как им управлять? - удивилась я, осматривая пустую консоль.
- Пилот подключается напрямую к системам корабля через нейроинтерфейс шлема, поэтому руками он ничего не пилотирует, - пояснила Цера. - Ручное управление предусмотрено только для аварийного режима. В этом случае из подлокотников кресла выдвигаются два скрытых джойстика маневрирования.
- А как сюда поместится Люцифер? Он же тут будет почти впритык, если вообще влезет.
- Он может находиться и внутри десантного отсека, но тогда свободного пространства, и правда, почти не останется. Обычно он крепится к внешней подвеске. Снизу на днище есть специальная ниша для тяжелых модулей.
Тут же прямо в воздухе передо мной развернулось детальное голографическое изображение челнока с габаритными метками.
Внешне он отдаленно напоминал те угловатые "утюги" из симуляции учебки, но выглядел куда элегантнее. Обводы корпуса были более плавными и хищными. Прямо над кабиной выступала спаренная турель. По бокам располагались выдвижные обтекатели, на которых голограмма услужливо подсвечивала скрытые узлы для крепления дополнительного вооружения. Затем картинка моргнула, показывая вид снизу: в днище открывалась ниша, куда плотно, почти полностью утапливаясь в корпус, примагничивался Люцифер. Находясь в такой сцепке, дроид мог опускать свои роторные пулеметы и работать ими как дополнительной нижней турелью челнока.
Цера продолжила комментировать схему:
- На планетах с активной гравитацией челнок передвигается, используя встроенные антигравитационные генераторы, что делает его маневренным и почти бесшумным. В условиях космоса или для быстрого разгона он задействует маршевые импульсные двигатели. Два основных сопла расположены сзади, в верхней части корпуса. И еще два малых маневровых спереди по бокам на подвижных направляющих. Они позволяют мгновенно менять вектор тяги, а также исполняют роль мощных тормозных двигателей при жестких посадках.
После этого мы спустились в кают-компанию. Я решила устроить себе настоящий земной завтрак и заказала порцию румяных сырников с малиновым джемом и густой сметаной, а вдобавок большую кружку обжигающего, ароматного кофе. Еда оказалась потрясающей и окончательно вернула меня в равновесие.
Покончив с завтраком, мы с Церой приступили к подробной экскурсии по фрегату. Начали с инженерного отсека и реакторной зоны. Как Цера продемонстрировала мне на трехмерной голограмме, это «сердце» корабля располагалось на нижней палубе, надежно скрытое почти в самом центре корпуса.
Сам инженерный отсек представлял собой средних размеров комнату. Одну из стен здесь целиком занимал огромный диагностический экран. На нем в реальном времени переливалась подробная схема фрегата, где разными цветами отображалось состояние всех узлов и энергосетей. Сам реактор находился за массивной бронированной переборкой в глубине отсека, но ничего визуально интересного я там не увидела. Как объяснила Цера, энергоустановка полностью изолирована и заключена в глухой защитный кожух. В случае критической аварийной ситуации этот кожух вместе с реактором мог быть целиком отстрелен от корабля, чтобы спасти остальной экипаж.
Здесь же, в инженерном отсеке, стояли два массивных промышленных синтезатора. По словам Церы, они могли воссоздать любую деталь или вещь из неорганических материалов на молекулярном уровне. По сути какая-то супер технологичная инопланетная версия 3D-принтера, способная напечатать хоть винтик, хоть целую деталь обшивки.
Затем мы снова наведались в медотсек, где я уже не один раз приходила в себя. Цера рассказала про медицинские капсулы подробнее. Оказалось, их возможности просто граничат с магией: при необходимости они способны даже полностью восстановить утраченную конечность, если вовремя поместить туда раненого, и вообще могут буквально вытащить человека с того света, регенерируя ткани на клеточном уровне.
Рядом с медотсеком располагались жилые блоки: каюта главного инженера, где я ночевала до этого, а также каюты главного медика и его ассистента.
После этого мы заглянули в научную лабораторию. Там я толком вообще ничего не поняла, вокруг рядами стояли какие-то замысловатые сканеры, хромированные колбы и голографические столы. Заметив мое замешательство, Цера успокоила, что после профильного обучения мне всё станет более или менее понятно. Вкратце она объяснила, что данное оборудование позволяет проводить глубочайшее изучение и молекулярный анализ абсолютно любых органических или неорганических материалов.
Закончили мы нижнюю палубу посещением грузового трюма, того самого, откуда я выходила наружу. Помещение было плотно заставлено рядами серых металлических ящиков со светящимися символами. Цера рассказала, что в них лежит, и там оказалось много чего интересного. В трюме был собран огромный запас всего необходимого: от боеприпасов для моего отделения и дроида до запасных частей, расходников и сложного исследовательского оборудования. Настоящий склад для долгой и автономной экспедиции.
После мы поднялись на среднюю палубу и начали экскурсию с кают абордажного отделения. За дверью оказался короткий коридор на три двери. Прямо по курсу располагалась моя личная каюта командира отделения. Когда мы зашли, я сразу заметила, что она была явно меньше апартаментов главного инженера. Здесь находилась односпальная кровать, уютно утопленная в нишу стены, а прямо над ней- скрытая за панелью полка под личные вещи.
У противоположной стены стоял рабочий стол с встроенным экраном. За еще одной сдвижной дверью прятался личный санузел, крошечная комнатушка, в разы меньше, чем у инженера, вмещающая только душ и туалет. Но, несмотря на тесноту, каюта выглядела вполне уютно и практично.
В двух соседних комнатах стояло по четыре койки для личного состава и располагался точно такой же крошечный санузел- один на четырех человек. Каюты капитана и главного пилота, которые мы осмотрели следом, оказались почти один в один как покои главного инженера. Единственное отличие в капитанской каюте было отдельное небольшое помещение, оборудованное защищенным терминалом для закрытой связи с командованием флота.
Командный центр, он же капитанский мостик, представлял собой просторное помещение в самом центре средней палубы. Внутрь вела невероятно толстая, массивная бронедверь. Сам мостик выглядел строго и функционально: по центру, на небольшом возвышении, располагалось рабочее кресло-ложемент капитана. Прямо перед ним, в своеобразной низине перед отключенными панорамными дисплеями,- место главного пилота. По бокам от капитанского возвышения, лицами к стенам, тянулись рабочие станции офицеров: управления орудийными системами, контурами защиты, радиоэлектронной борьбы и дальней связи.
Также на средней палубе мы заглянули в отсек главного калибра. Это было нечто, потрясающее воображение: колоссальных размеров излучатель, питающие механизмы которого тянулись почти через всю длину корабля, занимая огромную часть внутреннего пространства фрегата. Рядом с такой огневой мощью я почувствовала себя совсем крошечной.
Завершили мы осмотр средней палубы в тренировочном зале. Это был пустой отсек, где можно было как просто поддерживать физическую форму, так и отрабатывать сложные тактические учения для всего отряда. Как с гордостью отметила Цера, технологии помещения позволяли искусственно менять силу и вектор тяготения, а также с помощью голограмм реалистично имитировать любые природные и ландшафтные условия для тренировок.
