– Все, что от него осталось в почти уничтоженном состоянии, хранится в катакомбах под Ватиканом, в их главном Хранилище реликвий, – спокойно ответила она. – Но то, что там лежит, тяжело назвать даже частями брони. Так, хлам. Время безжалостно даже к таким высокотехнологичным вещам. Именно в нем Гаардам покинул меня в последний раз.

Я слушала это и поражалась масштабам истории, к которой внезапно прикоснулась. Осмотрев еще раз свои новые владения, я сказала Цере:

– Пойдем в ангар. Там же стоит единственный член моего отряда? Дроид огневой поддержки.

От сжигающего меня любопытства я невольно ускоряла шаг. Мы вышли из оружейной и прошли в самый конец коридора. Там оказалась совершенно обычная дверь. Когда мы зашли, помещение почти ничем не отличалось от остальных, разве что на противоположном конце находилась массивная усиленная створка такая же, как вела в шлюз в грузовом отсеке.

Справа стояло что-то вроде огромного грузового контейнера высотой метра два с половиной и шириной около четырех. К нему от стены тянулся толстый силовой кабель. Когда мы подошли ближе, передняя стенка этого ящика с глухим шипением ушла вверх.

За ней покоился дроид огневой поддержки. Его угловатый, вытянутый корпус темно-серого цвета отдалённо напоминал гигантскую дольку шоколадного батончика, только отлитую из матовой броневой стали. Сейчас четыре массивные лапы были компактно сложены по углам, идя вровень с корпусом. На верхней плоскости, плотно прижатые к броне в походном режиме, виднелись две спаренные роторные турели. Точно такие же я видела в симуляции они стояли на стационарных зенитных установках ПВО.

Цера кивнула на него:

– Дай ему мысле-команду на активацию. В него уже загружены данные, что ты новый командир абордажного отделения.

Я тут же представила, как он включается, и направила этот импульс в его сторону. Прямо перед глазами мгновенно вспыхнула полупрозрачная зеленоватая табличка интерфейса:

«ДОП-98820, модель "Метис" АКТИВИРОВАН.

Состояние узлов: 100%

Заряд накопителей: 100%

Общая готовность к выполнению задач: ПОЛНАЯ

Вооружение: Турель РЭМП-6У (2 шт.), Пусковая установка РПУ-10У (1 шт.)

Боекомплект: 0% (Требуется пополнение боеприпасов)

Полезная нагрузка: Пусто»

Как только табличка погасла, Цера продолжила инструктаж:

– Это дроид огневой поддержки. В его основные задачи входит огневое подавление на поле боя и защита личного состава. Он крайне многофункционален. Из основного вооружения два роторных электромагнитных пулемета с боекомплектом по пять тысяч зарядов на каждый.

Она указала на скрытые ниши в корпусе дроида:

– Плюс пусковая установка с широким выбором боеприпасов: "поверхность-поверхность", "поверхность-воздух". Боевые части тоже разные: электромагнитные, шрапнельные, фугасные, кумулятивные, плазменные и так далее. Также "Метис" может осуществлять дистанционную постановку минных заграждений. В задней части корпуса находится отсек под полезную нагрузку он может переносить дополнительный боекомплект для отряда, тяжелое снаряжение или запасные накопители.

Дроид издал низкий, едва слышный гул, словно оживая и прислушиваясь к нам.

– На нем установлен новейший комплекс радиоэлектронного подавления и собственный разведкомплекс, – добавила Цера. – Он может эффективно работать как по наземным, так и по воздушным силам противника. Но главное- у него установлено ядро ИИ, заточенное под выполнение любых поставленных боевых задач. Он имеет собственное сознание. Это не робот в твоем земном понимании, это настоящий, полноправный член отряда. Если ему не поставлен жесткий, пошаговый порядок действий, он способен проявлять инициативу и выполнять задачу максимально эффективно, анализируя данные со своих сенсоров или разведкомплексов отряда.

Будто услышав, что разговор идет о нем, дроид ожил. Он плавно разложил свои четыре лапы, с тихим гудением мощных сервоприводов приподняв массивный корпус на добрые полтора метра над днищем контейнера. Удивительно грациозно для своего веса он боком вышел наружу. Я инстинктивно отступила шагов на пять назад.

Он повернулся ко мне своим «лицом» если так можно было назвать скошенную переднюю часть корпуса, усеянную темными провалами окуляров и установленным над ними блоком датчиков разведкомплекса. Объективы тихо щелкнули, фокусируясь на мне.

И вдруг я почувствовала от него мощный поток эмоций, направленный прямо в мое сознание! В этом импульсе смешались чистая радость пробуждения и абсолютная, почти щенячья преданность вместе с холодной готовностью немедленно выполнить любую задачу.

Словно хвастаясь, дроид поднял обе роторные турели. На скрытых направляющих они разложились чуть в стороны, встав вровень с корпусом. Он с низким, угрожающим гулом раскрутил блоки стволов, имитируя поиск цели, затем пружинисто пригнулся на своих гидравлических ногах. Сделал пару коротких шагов назад, совершил легкий, неожиданно проворный прыжок вперед и ловко покрутился вокруг своей оси.

Я мысленно приказала ему лечь и проползти два метра вбок. Он незамедлительно плюхнулся «на брюхо» и забавно, словно гигантский металлический краб, проворно перебрал лапами в положении лежа, в точности выполняя приказ.

Я с улыбкой посмотрела на эту смертоносную, но сейчас такую забавную машину и спросила у Церы:

– А как с ним общаться?

– Ты можешь отдавать ему команды мысленно, через свой модуль, или просто голосом, – ответила она. – Если он сам захочет тебе что-то сообщить, а ты в этот момент будешь в бронекостюме, то доклад придет текстом на твой визор или синтезированным голосом прямо в динамики шлема. А пока ты без брони, как сейчас, он может привлекать твое внимание и передавать базовые намерения вот такими направленными пси-эмоциями.

Я медленно подошла к нему и слегка похлопала ладонью по боку его массивного корпуса. Металл оказался прохладным, матовым, а глубоко под ним едва заметно вибрировали мощные механизмы. Я опять ощутила направленную волну эмоций. На этот раз в ней читалось что-то похожее на искреннее удивление и легкую, почти детскую радость от тактильного контакта.

Я обернулась и спросила Церу:

– А я могу его как-то назвать? Дать позывной?

Она слегка улыбнулась, видимо, вспомнив, как сама недавно получила свое имя, и ответила:

– Почему бы и нет. У тебя это очень хорошо получается.

Я снова повернулась к дроиду. Внимательно посмотрев на его тяжелую броню, роторные пулеметы и общую устрашающую грозность, я на секунду задумалась, а потом решительно произнесла:

– Будешь Люцифером.

На мгновение я почувствовала от него замешательство ИИ явно не нашел этого слова в своих древних базах данных. Объективы на его корпусе вопросительно щелкнули.

А потом он вдруг радостно и грозно, словно огромный боевой конь, звонко перестучал по палубе своими бронированными лапами-приводами. Мощный эмоциональный импульс одобрения едва не сбил меня с ног.

Цера тут же рассмеялась и пояснила:

– Я только что пакетом передала ему данные из вашей планетарной сети. Историческую справку, определение, кто такой Люцифер, и что это имя значит в вашей мифологии. Ему безумно понравился его новый позывной. Звучит весьма грозно.

Я слегка рассмеялась над его реакцией. Проведя с ним еще пару минут, я отдала мысленную команду на возвращение в базовую ячейку.

- Цера, а где челнок?

- Он находится прямо за шлюзовой камерой, - ответила она. - На фрегате нет ангара в привычном земном понимании. Штатное место челнока находится, можно сказать, вмурованным в кормовую часть самого фрегата. Пока он закреплен в доке, его системы интегрируются с защитным контуром, и он выполняет роль одной из турелей противоракетной обороны в задней полусфере.

Цера направилась к массивной двери шлюза. За ней оказалась еще одна небольшая переходная комната, буквально три на три метра. Мы шагнули внутрь, гермодверь за нами сомкнулась с тихим гулом, а через пару секунд открылась следующая створка.