— Я слежу за всеми, — кончик хвоста лениво шевельнулся. — А за тобой особенно.

Я села напротив, поджав ноги. Сайхан протянул кубок. Наши пальцы соприкоснулись, и по коже пробежал знакомый жар, отзываясь лёгким, почти приятным покалыванием.

Мы ели молча. Комнату наполнял пряный запах мяса, свежих лепёшек и вина. Сайхан неторопливо рвал хлеб, подносил кусочки фруктов к губам, его хвост лениво перетекал по подушкам. Я тоже ела, но то и дело ловила себя на том, что слежу за его движениями. Он двигался с той же скупой грацией, что и всегда, но в вечернем полумраке она казалась мягче, почти домашней.

— Ну, — произнёс он наконец, откинувшись назад. — Рассказывай.

— Что именно?

— Всё. Урок. Кайдена. Лили. Про меня, если захочешь.

Я усмехнулась, облизав губы.

— Про тебя рассказывать нечего. Ты весь день был до тошноты идеальным.

— Это лишь малая часть моего совершенства

— Тогда мне стоит начать бояться?

Сайхан не ответил, только смотрел на меня с лёгкой, едва уловимой усмешкой. Хвост скользнул по полу, обвил мою лодыжку и потянул. Я качнулась вперёд, придвигаясь к нему ближе, и его ладонь тут же легла на моё колено. Накрыла её своей, переплетая наши пальцы, и начала говорить.

Сначала о Лили, как она принесла плетёный шнурок с деревянной бусиной, обнимала и просила беречь себя. Сайхан слушал, не перебивая, его большой палец медленно поглаживал мою кожу. Затем я перешла к Кайдену. Здесь я подбирала слова осторожнее, чувствуя, как при упоминании его имени пальцы Сайхана на моём колене на мгновение замерли.

— Он касался твоего запястья? — переспросил он, когда я замолчала.

Я почувствовала, как моё запястье снова начинает зудеть, и накрыла его ладонью. Если я скажу, что Кайден касался меня языком, ужин закончится. Сайхан умеет выглядеть спокойным, но я уже знала, как темнеют его глаза перед вспышкой. А вечер был слишком тёплым, чтобы рушить его из-за того, что я сама не отдёрнула руку.

— Это был урок. Я спросила о маге.

— О маге?

— О твоем наставнике. Он сказал, что эту тему при дворе не любят.

Сайхан помолчал.

— Не любят, — повторил он. — Потому что не понимают, что произошло. А то, чего не понимают, боятся.

Я смотрела на него, ожидая продолжения, но он не спешил говорить.

— Я не боюсь того, что не понимаю, — сказала я.

Он перехватил кубок из моей ладони, сделал короткий глоток и поставил на стол.

— Ты не должна верить всему, что он говорит. Даже если это правда.

— Почему?

— Потому что правда, поданная под определённым углом, опаснее лжи.

Я хотела спросить ещё что-то, но вместо вопроса в памяти всплыли красные пятна на икрах, и по позвоночнику пробежал холод. Он прав. Если я промолчу, Кайден расскажет ему раньше. Лучше пусть узнает от меня.

— Сайхан, я... — начала я.

И в этот момент дверь вздрогнула. Три удара. Тяжёлых, резких, бьющих в тишину, как молот по камню. Пламя свечей на столе качнулось, и по стенам метнулись тени.

— Мой император! — голос Лэйши донёсся глухо, из-за массивной двери. — Делегация Древних Домов в тронном зале. Они требуют немедленной аудиенции.

Сайхан выпрямился. Хвост медленно сполз с моих ног, оставив на коже холод.

— Пусть ждут.

— Сайхан, это важно! — в голосе Лэйши впервые прорезалось напряжение. — Кайден уже там, пытается их сдержать, но они настроены решительно. Это официальный вызов. По праву древней крови.

Глава 11

Я стояла на верхней галерее, вцепившись в каменные перила, и внизу подо мной горел ритуальный круг. Синее пламя лизало камень, длинные тени нагов метались по стенам, а воздух гудел от десятков голосов. Трибуны были набиты так, что не протолкнуться. Древние Дома явились в полном составе: родовые плащи, гербовые перстни, холодные взгляды. Они пришли смотреть, как император защищает то, что им кажется святотатством.

Меня.

Пальцы сжали перила сильнее. Запястья отозвались зудом, и я заставила себя не чесать.Перед боем Сайхан пришёл ко мне в покои. Я сидела у окна, когда дверь распахнулась без стука, и он оказался в комнате, хвост скользнул по камню, оставив за собой запах сандала.

— Меня вызывают на бой, — сказал он. — Древние Дома требуют поединка по праву крови. Они считают, что я нарушил Закон Предков, возвысив тебя и распустив гарем.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он прижал палец к моим губам.

— Ты останешься на трибуне. С Лэйшей. Вниз не спускайся.

— Я не собираюсь отсиживаться, — прошептала я.

— Ты сделаешь, как я говорю, — палец, что прижимал мои губы, скользнул выше, по скуле, задержался у виска.— Если ты будешь внизу, я буду думать не о бое, а о тебе.

Я тогда промолчала. Потому что знала: он не мог отказаться. Отказ означал бы, что он сомневается в своём праве, но Сайхан не сомневается никогда. Теперь, глядя на арену, я понимала это с ледяной ясностью.

Лэйша стояла рядом, прямая, как натянутая струна. Она смотрела вниз, на круг, где жрец уже поднял посох.

— Дом Ши-Каэн, — проговорила она негромко. — Тот самый, чью наложницу ты знаешь как Зарину. Они не могут простить ему роспуск гарема. И тебя тем более.

Я перевела взгляд на противника. Высокий, тяжёлый, с тупой, звериной пластикой воина. Его хвост лежал на камне, как оружие. К груди прикреплён герб, которого я не знала. Лэйша поняла мой вопрос раньше, чем я успела спросить.

— Это Каэн, лучший воин Дома Ши-Каэн, — сказала она. — Они рассчитывают, что император будет думать о тебе и потеряет бдительность.

Я посмотрела на Сайхана. Он стоял в круге собранный, спокойный, и не глядел на трибуны. Его хвост лежал неподвижно, но я видела, как напряжены мышцы под чешуёй. Он ждал.

На мгновение наши взгляды встретились. Он коснулся пальцами собственных губ, как делал это с моими перед уходом, и я задержала дыхание. На один миг между нами не стало ни арены, ни толпы, ни страха, только его губы, повторяющие наше прощание. Я залилась краской и не смогла отвести глаз, а губы приоткрылись сами собой. Сайхан нагло усмехнулся, увидев мою реакцию, и отвернулся.

Лэйша рядом со мной тихо вздохнула.

— Теперь каждый видит, как он смотрит на тебя. Это делает его уязвимым.

— Роспуск гарема был его решением, — сказала я, не отрывая от него глаз.

— Да, — согласилась Лэйша. — Но ты тоже в ответе за это.

По телу прошла волна жара. Я хотела возразить, сказать, что не просила ни титула, ни гарема, что он сам сделал выбор, но в этот миг внизу жрец ударил посохом, и гул трибун оборвался разом, как будто кто-то задул свечу.

Каэн атаковал первым.

Он рванул с места, грузно, мощно, как каменная глыба, сорвавшаяся со скалы. Хвост его хлестнул по воздуху, рассекая синее пламя, и клинок обрушился на Сайхана сверху. Я зажала рот ладонью, чтобы не вскрикнуть.

Сайхан ушёл в сторону. Движение вышло скупым, почти ленивым, лишь хвост метнулся вбок, уводя его из-под удара. Каэн промахнулся, но не потерял темпа. Следующий удар он направил ниже, целя в основание хвоста, туда, где чешуя тоньше. Я видела, как сверкнуло тёмное лезвие.

Лэйша рядом со мной втянула воздух сквозь зубы.

— Подлый ход, — процедила она. — Бьёт в уязвимое место.

Я не ответила. Вцепилась в перила и смотрела, как Сайхан отводит удар за ударом. Хвост его стелился по кругу, не поднимаясь выше, чем нужно, а руки с мечом двигались скупо. Со стороны могло показаться, что он обороняется из последних сил, но я уже видела: он ждёт.

Трибуны гудели, до меня доносился только общий вой, который то взлетал, то падал, когда бойцы сходились и расходились. Синее пламя дрожало, тени метались по каменным стенам, и в них мне на секунду померещилось, что Сайхан смотрит на меня. Нет. Он не смотрел. Он был там, внизу, полностью сосредоточенный на противнике.

Пальцы, сжимавшие перила, начали неметь. Я разжала ладонь, но тут же сжала снова, потому что по-другому не могла.