— Уроки анатомии у нас с тобой и так уже были. Неужели забыла?

Жар уже добрался до шеи.

— Помню, но сейчас не самое подходящее время это обсуждать.

Он усмехнулся, на этот раз почти по-настоящему, и мы двинулись дальше. Его пальцы сжали мои крепче, уводя в сторону.

Коридор петлял, уводил вниз. Стены здесь были грубее, чем в зале, — только камень, пыль и холод. Глаза выхватывали из мрака ступени, выбоины, обломки. Я шла уверенно, но внутри, под чешуёй, всё ещё звенела чужая сила, готовая сорваться в любой миг.

Сайхан дышал тяжело. Один раз он пошатнулся, зацепился плечом за стену и тихо зашипел от досады. Его пальцы сжали мои крепче, и я впервые так ясно ощутила, какая у него теперь рука: горячая, без чешуи, гладкая и уязвимая.

— Далеко ещё? — спросила я.

— Ещё один поворот, — отозвался он. — Дальше лестница. Она ведёт к старой башне.

Слова его прозвучали глухо, потонув в наших шагах. Спустя несколько поворотов коридор вывел к двери. Старое дерево, потемневшее от времени, с полосами ржавого железа. Сайхан толкнул её плечом, и створка подалась со скрипом, обнажив начало винтовой лестницы. Сверху тянуло сухим теплом и запахом воска.

Я первой ступила на ступени. Камень холодил босые ноги, и с каждым шагом этот холод поднимался выше, смешиваясь с жаром, что всё ещё гудел под кожей.

— Осторожнее, — бросил Сайхан за спиной. — Ступени старые.

Он поднимался следом, цепляясь за стену, и каждый второй шаг давался ему с усилием. Но стоило мне обернуться, как он убирал руку со стены и расправлял плечи, будто шёл по тронному залу.

Наверху горел свет. Мы вышли в уже знакомую мне круглую комнату, заставленную стеллажами и сундуками. Ир'шан стоял у стола, спиной к нам. На плече у него пристроилась ящерка и разглядывала нас круглыми блестящими глазами.

— Долго же вы, — произнёс он, перебирая свитки. — Я уж думал, Кайден перерезал вас ещё в зале.

— Лэйша задержала его, — ответила я.

Ир'шан кивнул, будто это всё объясняло. Затем обернулся и смерил Сайхана тяжёлым взглядом. Ящерка на его плече подалась вперёд, раздула горло и тихо зашипела, будто учуяла чужую кожу.

— Значит, всё-таки сделал это, — пробормотал он. — Глупый, гордый мальчишка.

Сайхан сжал челюсти.

— Я пришёл не за нравоучениями. Мне нужна одежда и выход из города.

Ир'шан махнул рукой в сторону стола.

— Всё там. Карта, припасы, василиски у конюшни. А одежду... — он оглядел Сайхана с ног до головы и вздохнул. — Сейчас поищу, был где-то сундук с человечьим тряпьём.

Он скользнул в угол, где громоздились старые короба и свёртки, и принялся рыться, ворча себе под нос:

— Хранил, как память о тех временах, когда двуногие, ещё не считались мифом. Думал, сгниёт в углу. А тут на тебе, императору понадобился человеческий зад.

Ир'шан с грохотом откинул крышку, покопался в нём и наконец выпрямился, держа в руках свёрток.

— Ох уж эти влюблённые императоры... Сколько я твердил тебе: не играй с древними ритуалами. А он...

— Довольно, — оборвал его Сайхан, забирая свёрток.

Я отвернулась к столу. За спиной зашуршала ткань, послышался тихий металлический звон пряжки. Сайхан возился дольше, чем можно было ожидать. Сначала ткань шуршала, как будто он никак не мог расправить рубаху, затем раздался сдержанный выдох, почти шипение, и я поняла: он запутался в поясе.

Каждый шорох за спиной будоражил внутри, и я ловила себя на том, что рисую в воображении, как он стоит, как неловкими человеческими пальцами пытается застегнуть то, что никогда не носил.

— Ты как будто знал, что мы придём, — проговорила я, наконец заставив себя перевести взгляд на Ир'шана.

Ир'шан хмыкнул.

— В этом дворце нужно быть готовым ко всему. Особенно когда вы оба не слушаете моих предостережений и лезете в древние ритуалы.

Перевела взгляд на бурдюки у стены, стараясь не думать о том, что происходит за спиной.

— Если бы ты тогда послушала меня, — продолжил Ир'шан, покосившись на меня, — ничего бы этого не было.

— Ир'шан, — предупреждающе произнёс Сайхан.

Старик и не думал умолкать.

— И куда теперь отправится императорская кровь? Вернее, то, что от неё осталось.

Я обернулась. Сайхан как раз затягивал пояс. Он поднял на Ир'шана тяжёлый взгляд.

— Пойдём к тому, кто понимает в этом больше всех.

Ир'шан наконец замолчал и усмехнулся.

— Ну наконец-то. Все дороги всё равно вели тебя к нему. Жаль, что ради этого пришлось лишиться хвоста…

Договорить он не успел. Низкий, густой звук прокатился по воздуху, и чешуя на руках едва заметно приподнялась, будто кожа сама пыталась уловить опасность. Ящерка на плече Ир'шана взвилась, зашипела.

Ир'шан метнулся к окну.

— По ваши души! К василискам. Живо!

Сайхан схватил мешок, я сгребла карту. Уже на бегу он бросил через плечо:

— За мной. Держись левее, там ступени целы.

Мы нырнули в темноту. Ноги скользили по каменной крошке, стены летели мимо. Сайхан бежал первым, тяжело, но уверенно, и я ловила каждое его движение, чтобы не отстать. В темноте его силуэт казался чужим.

Позади раздался шум. Сначала далёкий, но с каждым ударом сердца он становился ближе, лязг металла, шипение, рокот. Гонг снова взревел, и на этот раз звук летел по коридору, подстёгивая, как удар хлыста по голой спине.

Из бокового прохода вынырнули тени. Две, три, четыре. Красные отблески факелов плясали на стенах, и в них наши собственные тени становились огромными, ломкими, будто нас уже разрывали на части.

— Не оборачивайся! — рявкнул Сайхан.

Конюшня встретила нас шипением. Василиски уже поднялись на лапах, выгибали длинные шеи, хвосты стегали по песку, поднимая пыль. Сайхан шагнул к первому, коротко зашипел в ответ, успокаивая, и привычным движением взлетел в седло, протянул мне руку.

— Садись.

Ухватившись за его ладонь, я позволила вздёрнуть себя вверх. Села позади, обхватила его за пояс, чувствуя, как дрожат мышцы под тканью. Чешуя на руках плотнее прижалась к его спине, и по позвоночнику разлилось тепло, жаркое, тягучее, отозвавшееся в кончиках пальцев лёгкой дрожью. Он сжал мои пальцы на мгновение и ударил пятками по бокам василиска. Второй, привязанный поводом, понёсся следом. За спиной взметнулись крики, кто-то выскочил из конюшни, и в свете факелов я успела заметить тёмные силуэты.

— Пригнись! — бросил Сайхан.

Я вжалась в его спину. Рядом просвистел арбалетный болт и вонзился в песок, взметнув пыль. Ещё один свистнул у самого уха, и моё тело само качнулось в сторону, быстрее, чем я успела подумать. Болт ушёл выше, взвизгнув о камень, и эхо от этого звука ещё долго дрожало в воздухе, пока василиск уносил нас всё дальше.

Ветер хлестал по лицу, песок скрипел на зубах, забивался в волосы. Под моими ладонями, сцепленными у него на поясе, напрягались мышцы. Сайхан вёл, не оглядываясь, и эта молчаливая собранность держала меня крепче любых объятий.

Когда вокруг осталась только пустыня, василиск сам перешёл на шаг, тяжело раздувая бока. Второй поравнялся с нами, нервно кося красным глазом, и ещё долго вскидывал голову, прислушиваясь.

Только теперь я почувствовала, как бешено колотится моё сердце и как постепенно его удары становятся реже, глуше. Пальцы, сжимавшие пояс Сайхана, затекли. Я медленно разжала их, позволив себе выдохнуть.

— Мы ушли…

Сайхан повернул голову, вглядываясь в темноту позади нас. Лунный свет скользнул по его скуле, задержался на напряжённой челюсти.

— Да. Ушли.

Дворец остался позади. А впереди лежала чужая земля, и над нами было только небо огромное, чёрное, полное звёзд.

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ