Он сжал мою ладонь и прижался лбом к моему виску. Хвост скользнул по покрывалу, снова лёг на мою ногу, будто он боялся, что я исчезну. Какое-то время мы лежали молча. Я слушала, как бьётся его сердце под моей ладонью, а он мягко перебирал мои пряди. Прошло несколько минут, а может, больше, время снова текло мимо, не касаясь нас.

Моя ладонь сама легла ему на грудь и медленно поползла вниз, словно искала опору. Так успокаивают себя, когда слов уже не осталось. Пальцы прошли от ключицы к рёбрам и вдруг наткнулись на плотную повязку. Ткань была тёплой, но под ней угадывалась запёкшаяся кровь. Внутри всё сжалось. Он так и не был у лекаря.

— Тебе нужно идти на перевязку, — выдохнула я.

— Я не хочу оставлять тебя одну.

Его слова прозвучали глухо, как признание. Он смотрел на меня долго, не отводя взгляда, будто сама мысль о том, чтобы уйти, давалась ему с трудом.

— Тогда позови Лэйшу. Она побудет со мной, пока ты занят.

Пальцы его сжались на моей ладони.

— Лэйша? — переспросил он.

— Да. Она не станет сидеть и жалеть меня. Это как раз то, что мне сейчас нужно.

Он усмехнулся уголком губ.

— Тогда Лэйша действительно лучший выбор.

— Вот и отлично, — прошептала я.

Сайхан поднялся. Хвост скользнул с моей ноги, и я снова почувствовала холод. Он наклонился, провёл губами по моему лбу.

— Я пришлю её. И вернусь до заката.

— Обещаешь?

— Я всегда возвращаюсь, Мия. Запомни это.

Он скользнул к двери, и она закрылась за ним почти беззвучно.

Я лежала и слушала, как затихает шорох его хвоста по каменному полу. Пламя свечей дрожало, отбрасывая на стены длинные тени. Настойка Ир'шана сделала своё дело: боль отступила, но вместе с ней ушла и ясность. Веки налились тяжестью, и сон незаметно утянул меня в темноту.

Мне снились далёкие дали. Мы с Сайханом шли по песку, но я не видела ни дворца, ни стен. Только звёзды, огромные, как в детстве, и ветер, пахнущий чем-то родным. Он держал меня за руку, и я не боялась. Потом где-то вдалеке мелькнул силуэт мамы, но стоило сделать шаг, как он растаял.

Когда я открыла глаза, свечи наполовину оплыли, и первое, что я увидела в полумраке, была Лэйша. Она сидела у кровати, выпрямив спину, и смотрела на меня так, будто ждала уже давно.

В теле снова проснулся зуд. Глухой, ползучий, он шёл от запястий к локтям, и я сжала пальцы, чтобы не начать чесаться. Губы пересохли, во рту стоял горький привкус настойки, а перед глазами всё ещё мелькал песок из сна, будто я и правда только что шла босиком по пустыне.

— Ты пришла, — прошептала я.

— Ты звала.

В комнате было тихо, и под её настороженным взглядом мне стало неуютно. Слова Ир'шана всё ещё звучали в голове, отдаваясь в затылке тупой болью: Это не очищение. Это подмена.

Собралась с духом.

— Ир'шан предупредил, — выдохнула я. — Точнее… мне кажется, Кайден что-то замышляет.

Её хвост замер у края кровати, а пальцы легли на подлокотник, так, будто она уже прикидывала, сколько мгновений понадобится, чтобы оказаться у двери.

— Если Кайден что-то замышляет, — произнесла она тихо. — То он выбрал лучший момент. Все заняты тобой. Ритуалом.

— Сайхан согласился, потому что верит, что выбора нет, — я отвела взгляд, уставившись на свою руку, где под кожей серебрилась чешуя.

— Сайхан знает, что выбор есть. Он выбрал тебя.

От её слов в душе поднялся настоящий ураган. Выбрал меня. Распустил гарем, вышел на арену, отдал кровь. А я лежала и думала, как остаться человеком, будто это важнее, чем остаться с ним. Я заерзала на кровати, чувствуя, как внутри всё скручивается от желания сорваться прямо сейчас, побежать к нему и сказать, что согласна. Пусть превращение. Пусть чешуя. Лишь бы вместе.

Но интуиция, та самая, что когда-то удерживала меня на трапеции, кричала: с ритуалом что-то не так. С Кайденом. С этой внезапной помощью. Под рёбрами скручивался тугой узел из страха и решимости. В этот момент я поняла: я должна что-то сделать.

— Если что-то пойдёт не так… ты будешь рядом?

— Я буду у дверей ритуального зала. Если Кайден попробует что-то сделать, я вмешаюсь.

Сжала пальцы в кулак и прижала его к груди. Сердце билось, как перед прыжком с купола, когда до земли остаётся лишь вдох.

— Спасибо.

Лэйша чуть склонила голову, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку.

— Я это делаю не для тебя, Ассари. Я служу императору и империи. Но если Кайден думает, что может тронуть его... — её хвост медленно скользнул по полу. — Он ошибается.

Я дёрнулась, пытаясь сесть, но тело всё ещё было слабым. Одеяло соскользнуло с плеча, и Лэйша качнулась вперёд, поймала его и вернула на место. Движение вышло скупым, но на удивление бережным.

— Ты за него боишься, — произнесла она, поправляя край. — Это хорошо. Значит, не сдашься.

Я не успела ответить. В коридоре послышался знакомый шорох хвоста, и дверь открылась. Через секунду в комнате появился Сайхан. Собранный, серьёзный, с резкими тенями на лице.

Наши глаза встретились.

В этот миг не было ни слов, ни ритуалов, только воздух, натянутый, как канат под куполом. Его хвост замер у порога, а я, кажется, забыла, как дышать.

— Кайден готов, — произнёс он. — Пора.

Глава 14

Сайхан подхватил меня на руки, и мы двинулись по коридору.

После разговора с Лэйшей меня будто выпили изнутри, по глотку, по капле, оставив только жар и слабость. Тело по-прежнему горело, ноги стали ватными, и я была благодарна Сайхану за то, что он молча взял меня и понёс по каменному нутру дворца, где каждый поворот уводил нас всё глубже. Его сердце билось под моей щекой, ровно, сильно, и я цеплялась за этот ритм, как за последнее, что осталось неизменным.

Вокруг было пусто. Ни стражи, ни слуг. Только камень, факелы и наши тени, что плясали на стенах в такт дрожащему пламени. Лэйша скользнула следом, я успела увидеть, как её силуэт мелькнул в свете факелов, и мы скользнули дальше, в сгущающуюся темноту.

Шорох хвостов отражался от стен, множился, возвращался к нам со всех сторон, и от этого чудилось, будто за нами скользит не две тени, а целая процессия.

Я прижалась щекой к его плечу. Ткань была прохладной, но под ней угадывалось тепло, знакомое до мурашек. Дышала через раз, боялась расплакаться, но от его близости становилось только больнее, так бывает, когда тебя жалеют, а ты не просила.

— Что, если после ритуала я себя не узнаю? — прошептала я.

Хвост на мгновение прижался к моим ногам, укрыл от холода, что полз по каменному полу.

— Я узнаю тебя. Всегда.

Его слова должны были успокоить, но вместо этого напомнили, как много я уже потеряла, попав в этот мир. В памяти всплыл мамин голос, скрип качелей, запах лета после дождя. Всё это ускользало, таяло, как сон на рассвете. Будто этот мир поглотил не только воспоминания, но и ту часть меня, что ещё вчера считала себя человеком.

Стены сужались, и чем глубже мы спускались, тем сильнее холод проникал под одежду, обжигая кожу до самых костей. Я сильнее вжалась в Сайхана, но дрожь только усиливалась. Факелы стали попадаться всё реже, дворец остался наверху, здесь начинался другой мир. Подземный. Чужой. Пахло камнем, старой глиной и сушёными травами, как в бабушкином подвале, где она хранила соленья.

Незаметно для себя я начала считать удары его сердца. Пять. Десять. Двадцать. Это был единственный ритм, за который можно цепляться, пока собственное тело менялось с каждым мгновением.

— Здесь всегда так пусто? — спросила я, чтобы заполнить тишину.

— Сюда приходят только для ритуалов.

— И часто они бывают?

— Редко. Очень редко.

Впереди из мрака проступила дверь. Высокая, из тёмного камня, с вырезанными по краю змеями, что свивались в кольца и кусали собственные хвосты. За ней не было слышно ни звука. Даже эхо наших движений умирало, не долетев до камня.

Сайхан остановился. Я подняла взгляд. Лицо его заострилось, скулы проступили резче, а под чешуёй на виске забилась жилка, и я впервые видела его таким.