Дыхание перехватило, словно кто-то сдавил горло невидимой рукой. Слёзы подступили к глазам, но я сдержала их из последних сил, чтобы он не увидел, как меня ломает.

Его ладони были тёплыми, слегка шершавыми, ладони воина и императора. Каждое прикосновение отзывалось дрожью, растекалось от кончиков пальцев к позвоночнику, и мурашки бежали по спине, будто по ней проводили не пальцами, а раскалённым шёлком.

Нежность затопила душу, от неё хотелось зажмуриться, прижаться к его ладони и никогда, никогда не отпускать, ведь всё это: его рука, его тепло, любовь, могло быть в последний раз…

Он наклонился, и его губы коснулись моего лба. Легко, почти невесомо, но в этом прикосновении было столько всего, что у меня закружилась голова. Я зажмурилась сильнее, чувствуя, как по щеке всё-таки скатывается предательская слеза. Чёрт. Не удержала. Внутри всё дрожало от страха и от любви, которая пугала не меньше, чем превращение.

— Прости меня, Мия, — раздался его шёпот. Он прозвучал так близко, что я почувствовала дыхание на своих губах, и сердце пропустило удар.

— За что?

— За то, что снова решаю за тебя.

Он сжал мою руку, поднёс к губам и поцеловал запястье, прямо в то место, где под кожей проступала чешуя. Губы были сухими и горячими, и чешуя под ними ожила, будто отзываясь на ласку, будто вторая сущность, что поселилась во мне, тоже тянулась к нему.

— Я не могу тебя потерять, — прошептал Сайхан. — Слышишь? Не могу.

Его голос сорвался, стал ниже, глуше. Он прижался своим лбом к моему, и я почувствовала, как ресницы его дрогнули у моей щеки.

Ир'шан, до того молча стоявший у изголовья, перевёл взгляд на Сайхана. В старых глазах мелькнула усталость.

— Бывает, император, что теряют не в дороге, — произнёс он тихо. — Иногда теряют, оставаясь на месте. И замечают это слишком поздно.

Кайден издал негромкий смешок, и он прозвучал особенно резко в наступившей тишине.

— Красивые слова, старик. Только пустые. Ты говоришь о потерях, а сам предлагаешь ей дорогу, которую она не переживёт. Это не забота, а страх. Страх перед тем, что кто-то сделает то, чего не смог ты.

Ир'шан не стал отвечать. Он медленно повернулся, но у двери на мгновение остановился и посмотрел на меня. По спине поползли ледяные мурашки, и я невольно сжалась под одеялом, будто этот взгляд мог достать меня даже оттуда.

— Помни, девочка: змея, которая меняет кожу, остаётся змеёй. Но если кожа меняет тебя это уже не ты.

Он вышел, тихо притворив за собой дверь.

Я осталась лежать, глядя в потолок. Слова повисли в воздухе, как приговор. Под одеялом было жарко, но меня бил озноб. Я перестану быть собой. Или уже перестала? Внутри всё сжалось от холодного, липкого ужаса. Я не знала, где заканчиваюсь я и где начинается она, та, вторая, что просыпалась под кожей. И это пугало до чёртиков.

Кайден первым нарушил тишину.

— Я подготовлю всё к закату. Ритуальный зал. Если ты, конечно, всё ещё хочешь, чтобы она жила.

Сайхан по-прежнему смотрел на меня. Его ладонь лежала на моей щеке, большой палец медленно стирал слезу.

— Готовь, — произнёс он. — Всё, что нужно.

Кайден задержался на мгновение, словно ожидая других слов. Но их не последовало. Тогда он развернулся и исчез за дверью. Лишь хвост его недовольно скользнул по полу.

Мы остались одни. Где-то за окном опускалось солнце. Я смотрела на него и впервые боялась не того, что принесёт новый мир, а того, кем я в нём проснусь.

Глава 13

Сайхан сидел на краю постели, его ладонь по-прежнему лежала на моей щеке, тёплая, тяжёлая, как якорь, удерживающий меня на поверхности, пока внутри всё захлёстывает паника. Я накрыла его руку своей, почувствовала, как дрожат мои пальцы, и сглотнула.

Мы долго смотрели друг на друга. Он молчал, и я молчала. Но если его молчание было тяжёлым, как камень, то моё пустым, как дом, из которого ушли. Что говорить, когда тело уже не принадлежит тебе? Когда каждая минута может отнять не только ноги, но и лицо, голос, саму возможность остаться собой?

— Тебе нужно поесть, — произнёс он негромко, разрывая повисшую между нами тишину.

Я покачала головой. Есть не хотелось. Вообще ничего не хотелось, только лежать и чувствовать его тепло, пока оно было рядом.

Сайхан промолчал и потянулся к подносу. Взял узкий кусочек мяса, обмакнул его в тёмный, густой соус с пряным запахом и повернулся ко мне. Я видела, как двигаются его плечи, как хвост лениво перетекает по полу. Затем его пальцы снова оказались у моего лица.

— Открой.

Я хотела отвернуться, но его взгляд остановил меня.

Губы приоткрылись. Вкус оказался тёплым, с лёгкой кислинкой и чем-то дымным, как от костра. Я впервые за последние часы почувствовала хоть что-то, кроме боли и страха.

Он снова поднёс кусочек, уже без соуса, только мясо, прохладное и мягкое. Пальцы его задержались у моего рта, погладили уголок губ, стирая каплю. Я подалась вперёд, ловя это прикосновение.

— Ещё, — сказал он.

— Я больше не хочу.

— Ещё, Мия.

В его голосе звучала забота. Или мне показалось? Смешно. Разве наги умеют заботиться так? Хотя Сайхан, кажется, умеет всё, если дело касается меня. И от этого становилось только страшнее: к такой заботе невозможно привыкнуть. Нет. Вру. От неё невозможно было отказаться.

Я снова открыла губы, и он вложил в них ещё один кусочек. Кончики его пальцев скользнули по нижней губе и задержались на мгновение дольше, чем нужно.

В дверь постучали. Сайхан лениво повернул голову на звук, но взгляд его тут же вернулся ко мне.

— Император, лекарь ждёт вас на перевязку, — донёсся приглушённый голос.

Я мысленно застонала и перевела взгляд на его плечо. Одежда скрывала рану, но я знала, что она там. Как я могла забыть?Он был ранен из-за меня, а я позволяю ему кормить себя с рук, как капризного ребёнка, и молча принимаю эту заботу.

— Тебе нужно идти, — сказала я.

— Позже. Сейчас я занят.

— Сайхан.

— Мия.

Он чуть склонил голову, и в его глазах мелькнуло выражение, от которого я вдруг поняла, что спорить бесполезно.

— Они подождут.

Его хвост скользнул выше, к щиколотке, и сжался, будто он боялся, что я всё же встану и заставлю его уйти. Я переплела наши пальцы, чувствуя, как его тёплые, шершавые подушечки касаются моей ладони. Тепло потекло от этого прикосновения, как по жилам, и на мгновение даже боль отступила.

— Как твоё плечо?

— Терпимо.

— Врёшь.

— Привыкай. Я часто вру, когда ты волнуешься.

Слабая улыбка тронула мои губы, но тут же погасла. Я поймала себя на том, что оттягиваю момент: улыбаюсь, хотя внутри дрожит невысказанный вопрос. Пальцы сами сжали его ладонь сильнее, будто я боялась, что после этих слов он уберёт руку.

— Сайхан... ты веришь Кайдену?

Он ответил не сразу. Хвост качнулся у края кровати, а взгляд стал тяжёлым, непроницаемым. Его пальцы на моей ладони на мгновение замерли, будто он хотел сказать одно, но передумал.

— Нет.

— Тогда почему согласился?

— Потому что у нас нет времени. Кайден прав: я не успею довезти тебя до Запретных земель, а он предлагает шанс здесь. Сейчас, — он выдохнул, и пламя свечей дрогнуло, выхватив на его лице резкие тени. — И потому что ты не хочешь становиться такой, как я. Я не имею права отнимать у тебя эту возможность. Даже если это разорвёт меня на части.

Его слова задели глубже, чем я ожидала. Внутри всё сжалось, и на мгновение мелькнула мысль: а что, если зря? Что, если согласиться на превращение и тогда мы будем вместе? Всегда. Без страха, без ритуалов, без этой рвущей сердце неизвестности. Но тут же поднялась волна ужаса. Стать другой. Потерять себя. Даже ради него. Невыносимо.

— Сайхан... — прошептала я, но голос сорвался.

— Тш-ш-ш... — выдохнул он, и в этом звуке было что-то древнее, утробное, как шёпот змеи перед броском. — Ничего не бойся.