— А что такое? — насторожился я.

— Я подумала, что мы сами зеленку можем, как ты выражаешься, в народные массы внедрить. Нужное ведь дело! Поговорила с Александром Порфирьевичем, он меня с Моисеем Самуиловичем свел.

— А кто такой Моисей Соломонович?

— Моисей Самуилович, — поправила меня Анна. — Приват-доцент, господин Зеленский. Он у нас гигиену читает, а на втором курсе педиатрию станет преподавать. Я с ним о бриллиантине поговорила, он одобрил, а у него знакомый фармацевт есть, господин Бахаров. У фармацевта небольшая лаборатория имеется, поэтому, он и испытания проведет, и все это дело наладит. Господин Бахаров зеленкой очень заинтересовался. Порезы да ссадины — они у всех есть, а карболкой мазать — себе дороже. Но фармацевт говорит, что больше пяти процентов от прибыли за идею не даст, потому что ему бриллиантин в Германии закупать, еще требуется уточнить — с чем его смешивать? С водой или с кислотой какой?

— Со спиртом смешивать.

— Со спиртом? Хм… тогда пяти мало, на семи процентах сойдемся.

Ёлки-палки. Я вообще не рассчитывал на этом заработать. Собирался пустить идею в массы, пусть польза будет. Но если имеется возможность заработать деньги на полезном деле — то почему бы нет?

Фамилия Бахаров мне ни о чем не говорит, а вот Зеленский… Мемориальную доску видел и памятник на Новодевичьем кладбище. Он, вроде бы, активированный уголь изобрел, чтобы в противогазах использовать[2].

— А фармацевт нас не кинет? — поинтересовался я. — Секрет препарата застолбит, а нам только спасибо и рукопожатие?

Анька уже знала, что означает «кинуть», поэтому деловито ответила:

— Не кинет. Я пообещала, что две тысячи рублей в производство вложу, мы с ним официальный договор заключим. Когда пойдет прибыль, он нам и вложения вернет, и долю станет выплачивать.

— А кто договор подпишет? — поинтересовался я. — Ты у нас несовершеннолетняя, а я государственный чиновник. Могу, разумеется, но мне нежелательно себя светить. И как мы его контролировать станем? С рассказами-то все просто — есть конкретная сумма, тираж известен, а здесь? Сколько он пузырьков продаст? Продаст, предположим, тысячу, а скажет, что десять штук.

У Анечки, конечно же, все продумано!

— Договор у нас будет заключен на имя Елены Георгиевны Чернавской, — сообщила она. — Леночка наша совершеннолетняя, замужняя. Ты разрешение выдашь на ведение дел. Кстати, не обижайся, но Лена в делах тебя поумнее будет. С продаж фармацевт станет нам ежемесячный отчет подавать — сколько продано, какова прибыль. Разумеется, какую-то сумму он утаит, а кто не утаивает? Все не проконтролируешь. Но я пообещала, что о зеленке реклама пойдет, да не где-то там, а у Суворина! Тайну нашего псевдонима раскрывать не стала, но намекнула, что с Дмитрием Максимовым, который про сыщика пишет, хорошо знакома. Рафаил Давидович, конечно, дядька хитрый, поверил не сразу, намекнул, чтобы я автора попросила в рассказик адреса его аптек вставить. Но я на такое не повелась, объяснила, что за это самой газете платить придется. Правда, подобных объявлений тьма, их мало кто и читает. А вот в рассказе, ненавязчиво так, упомянем… Но это в том случае, если у нас сотрудничество наладится и мы поймем, что нас не обманывают. Вот здесь Рафаил Давидович уже поверил, что я с Максимовым знакома. А еще он быстро сообразил — если в рассказе аптеки можно хвалить, то можно и поругать. Он уже спрашивал — не подкину ли я еще какую-нибудь идею?

— Подкинь, — кивнул я. Вспомнив мучения прислуги, отравившейся оливье, фамилию преподавателя Медицинских курсов, предложил: — Надо фармацевту подкинуть идею, чтобы он активированный уголь принялся выпускать.

— Активированный уголь? — заинтересовалась Анька. У нее даже ушки навострились, словно у зайца. — А как это? И для чего?

— Активированный уголь от расстройства желудка помогает, при пищевых отравлениях, — пояснил я. — Вот, если ты чего-то несвежего поела, пирожное лишнее слопала, и пузо болит.

— Отлично! — пришла Анька в восторг, а потом хлопнула себя по лбу. — Вспомнила! У нас мужики, чтобы сильно не напиваться, уголек лопали перед выпивкой. Вроде, березовые угли в тушилках искали. А кто поумнее — их заранее готовили.

— А зачем угольки лопать? — удивился я. — Не лучше ли просто не пить?

— Э, Ваня, так не всегда бывает, — покачала головой барышня. — Свадьба там, поминки — косо смотреть станут, если кто-то не пьет. А как угольков налопался, можно и выпить, да не опьянеть.

Нет, если поставить цель не напиваться, то вполне-вполне. Вон, я на своей свадьбе остался трезвым, да и гости, за редким исключением, не набрались.

Свадьба вообще промелькнула, как один миг. Вот так всегда и бывает — ждешь, готовишься год, а оно возьмет, да и проскочит.

— Берется уголь — можно каменный, можно древесный — пусть и березовый, — принялся объяснять я, — обрабатывается…

Чем он там обрабатывается, чтобы стать активированным, каким-таким химическим веществом, я не помню, помню только про пар…

Уверенно продолжил:

— Значит, обрабатываем уголь паром, таким, как в паровозном котле. Но как он такой пар получит? Локомобиль заведет? Пусть для начала запустит обычный уголь, без активации. Растереть его в порошок, смешать с чем-нибудь — хоть с крахмалом. Можно в виде порошка принимать, но лучше в виде пилюль. Порошок черный, страшненький, а пилюли — оно солиднее. Через активированный уголь можно даже воду процеживать. И с похмелья помогает.

Врачи, по крайней мере, рекомендуют.

Анька ненадолечко задумалась, потом выдала:

— Ваня, а мы можем в фармацевтику не две тысячи вложить, а побольше. Рафаиль Давидович мне предложил младшим партнером стать, но при условии, если я в дело десять тысяч вложу. И прибыль тогда пойдет не пять или семь процентов, а двадцать-двадцать пять. Не сразу, разумеется. Я не решилась без твоего совета, а теперь думаю — можно.

— Считаешь, что стоит?

— Конечно, — хмыкнула Анька. — Сам-то подумай — нам пока деньги не слишком-то и нужны. Неужели мы с тобой десять тысяч не найдем? Четыре в банке, у меня тысяча. Ты акции Александровской железной дороги уже купил?

— Пока не купил, — признался я. — Оставил распоряжение, с Милютиным все согласовано — как только выпустят, покупаем на одиннадцать тысяч.

— Значит, там остается еще три… — быстренько прикинула Анька. — Не хватает двух тысяч. Можно у Суворина аванс взять — он предлагал. Деньги вкладываем, а дальше — твои идеи, моя разработка, а Леночка станет младшим партнером. Писательство — штука хорошая, но кто его знает, как все пойдет? А нам бы и другой источник дохода найти. И тебе на твои затеи, на экспедиции, и мне на лабораторию. А ты, наверняка еще что-нибудь да предложишь.

Постараюсь. Нужно только по аптекам пройтись, посмотреть, чего в них нет. Производство аспирина мне не освоить — слишком сложный процесс. Помнится, на одном из форумов про попаданцев был разговор о полезных свойствах морской воды. Ингаляцию проводить при простуде, ранки хорошо заживляет. Про ранки или ссадины, заживающие от морской воды, я и сам знаю. Шваркнулся как-то о камень на пляже в Алуште, синяк, ссадина. В обычной жизни бы заживало неделю, если не две, а тут все прошло за три дня. Морскую соль для ванн, как средство релаксации (термин только другой подать) порекламировать. Но это придется с Крымом связь налаживать. Так что, на перспективу.

— Не возражаю, если ты Леночку уговоришь, — не стал я спорить.

— Уговорю, — уверенно заявила Анька. — Я ее немножко в бухгалтерии натаскаю, она-то в математике разбирается, будет бухгалтерские книги смотреть у Рафаила Давидовича. Зато она переживать перестанет. Ой…

Явно брякнула что-то такое, о чем мне знать нельзя. Я посмотрел на Лену, а та продолжает увлеченно болтать с маменькой. Ага, рассуждают о прислуге, сравнивают цены в Питере и провинции.

— Н-ну… Начала, так досказывай, — потребовал я.