Вот объяснение, записанное приставом. И что мы из него узнаем?

Екатерина Николаевна Семенова, 30 лет, православная, дворянка, девица. Отец пребывает в ссылке за подлог векселей, сама же, оставшись без копейки, была вынуждена работать учительницей. Сожительствовала с мужчинами, но те ее бросали.

Уже два года жила с Михаилом Безаком, бывшим поручиком, некоторое время назад служившем в полиции. Из полиции Безака вышибли. За что, интересно?

После увольнения Безак не желал устраиваться ни на какую службу, поэтому она была вынуждена одна добывать средства к существованию. А так как с работы ее уволили из-за заболевания — во время уроков у нее случались припадки, а однажды избила ученицу, стала распродавать свои вещи.

Хороша парочка. А почему наказание не понесли?

Пыталась заниматься проституцией, но покровителя не было, Безаку быть котом неприлично ввиду его дворянства и лени, а девки с Невского ее прогнали и пригрозили избить. Тогда она стала воровать. Где-то по мелочи — на Сенном рынке брала еду, складывала в саквояж. Иной раз могла украсть из ломбарда. Приходила, интересовалась золотыми украшениями. Два раза удалось украсть золотые цепочки, проданные с рук за три рубля, и за два, а в третий раз, при попытке стащить дорогие запонки, хозяин ее поймал, и побил. Хотел сдать в полицию, но успела сбежать. Из комнаты соседа — судебного рассыльного Эйсмонта — похитила его фрак, брюки, мундир, два ордера ко взысканию на 4 ₽ 50 коп. каждый и заложила все это в различных ссудных кассах. Затем, из квартиры своей подруги Павловской она украла золотые часы с цепочкой, которые заложил уже Безак.

Эйсмонт, узнав о краже, потребовал все вернуть, иначе обратится в полицию. Пообещали вернуть, но сами съехали в другие комнаты, подешевле.

Безак же пригрозил, что если она не найдет денег, то бросит ее и найдет богатенькую, которая станет его содержать.

Вечером 27 августа она бродила по Невскому, искала — чем бы поживиться. Дошла до ссудной конторы, увидела на крыльце девочку, что запирала дверь. Сказала, что у нее есть часы, которые хочет отдать в заклад. Девочка ответила, что в заклад ничего не возьмет, не велено, чтобы приходила завтра. Завтра приедет приказчик — ее отец, а то и сам хозяин.

Девочка была простуженной, постоянно сморкалась в носовой платок. Тогда Семенова предложила записать ей рецепт от насморка. Девочка обрадовалась, пригласила пройти внутрь кассы. Вынесла кусок бумаги и карандаш.

Семенова призналась, что записала на листочке какую-то ерунду, использовав латинские буквы. Но девочка не поняла, спрятала рецепт в свой бумажник, а бумажник убрала в карман. В бумажнике лежали какие-то деньги.

Потом она попросила, чтобы девочка принесла ей попить. А когда та принесла стакан с водой, то ударила ее по голове гирькой. Гирьку подарил Безак для защиты от грабителей, а еще от тех, кто станет ее бить, если она захочет что-то украсть.

Пока девочка была жива, перенесла её в кресло, заткнула рот ее же носовым платком. Засовывала до тех пор, пока девочка не захрипела и не умерла.

Убедившись, что Сарра не дышит, решила взять все ценное. Но в ящике стола отыскала лишь старые квитанции и десять рублей бумажками. Витрины бить побоялась, потому что шум мог услышать дворник, находящийся неподалеку. Отогнула крышку витрины, просунула туда руку и вытащила то, до чего могла дотянуться — золотой медальон, серебряный портсигар и два обручальных кольца. Еще взяла себе бумажник девочки.

Вышла из ломбарда, закрыла за собой дверь. Дворник был вдалеке, ее не видел.

Ушла, потом дошла до Тучкова моста, бросила с него гирьку и бумажник, предварительно вытащив из него три рубля. Вернулась домой, деньги и украшения отдала Безаку.

С повинной пришла потому, что Миша охладел, стал искать других женщин, а ей велел искать себе нового кавалера, а она, прочитав в газетах о том, что в тюрьму посадили невинного человека, решила во всем признаться.

А ведь все выглядит правдоподобно. Я бы на месте пристава поверил. Теперь следует задержать дамочку, определить в камеру и быстро отправиться к Безаку, провести у него обыск и допросить.

Вопрос к следователю — почему не выяснили, что за гиря? Плоская или округлая? Фунт, полфунта или четверть? Да, а ведь в одной из газет, что отыскалась в домашней библиотеке, была указана гимнастическая гиря, купленная в магазине Сан-Гали, напротив памятника Екатерины. Ежели гиря гимнастическая, то какой вес? Самые маленькие, они на сколько? Фунта на два, не меньше. Таскать в саквояже гирю почти с килограмм? И в газете репортер написал, что со слов Семеновой, эту гирю она унесла с собой, и оставила в меблированных комнатах. Магазин Сан-Галли проверили? А меблированные комнаты, где жили Семенова и Бежак, отыскали?

Взял лист бумаги, сверху написал «гиря». Стало быть — буду вылавливать из дела все, что сказано о гире.

Листаем дальше. Нет, дальше мои коллеги сделали правильно. Безак был задержан в гостинице, неподалеку от Финляндского вокзала, при обыске у него изъят золотой портсигар, золотой медальон и два обручальных кольца…

Что-то не то. Листаем обратно… ага, со слов Семеновой портсигар был серебряным. Кто-то что-то напутал?

Безак арестован, дает показания. С его слов — о краже он ничего не знал, вещи принесла Семенова, а откуда она их взяла — ему неизвестно.

Были еще деньги в сумме десять рублей, и серебряный портсигар. А, значит, все-таки был. Деньги потратил, портсигар продал.

— Ваше высокородие, все купил, извольте получить.

Опять отвлекают! А, так это курьер, притащивший мои заказы.

— Клади на стол, — кивнул я.

— А вы не знаете, что на нашего Палыча нашло?

— На Палыча? — не враз я и понял. — На нашего швейцара, что ли?

— Ага, на него. Спрашивает: «Федот, ты там турок в конном строю не видел?» Я уж решил, что спятил он.

Турки в конном строю? Однако, фантазеры у нас в Окружном суде служат.

— Шутит, наверное.

— А со сдачей что делать? — хитренько поинтересовался курьер.

— Если мелочь — себе оставь, — отмахнулся я.

— А там много, восемьдесят копеек, — растерялся курьер. Но уговаривать меня не стал, а быстренько выскочил из кабинета. Верно, опасался, что передумаю.

Я ухватил схему Санкт-Петербурга, и принялся отыскивать дом под номером 57, по Невскому, потом Тучков мост.

А, так вот он где, этот дом. Знал, что мост здесь имеется, но что он именуется Тучковым не знал. В моей реальности здесь набережная адмирала Макарова, Пушкинский дом, рядом музей Куинджи.

Далековато дамочке от Невского до Тучкова моста идти — километров пять. Можно и поближе воду отыскать. Вон, прямо по курсу Фонтанка, Аничков мост. Чего бы с него гирю не скинуть?

Нет, все-таки следует начать с того, что самому отправиться в ломбард — ссудную кассу, посмотреть все своими глазами. Понятно, что с момента убийства уже год минул, ничего не осталось, но все равно, хотя бы получу представление о расположении комнат.

Я человек чрезвычайно дисциплинированный, поэтому, прежде чем отправиться на пешую (но деловую!) прогулку, доложился непосредственному начальнику.

Бобрищев-Пушкин, занятый чтением какого-то юридического журнала, только кивнул, а потом, отвлекшись, спросил:

— Иван Александрович, а чего вы на службу так рано пришли?

— Почему рано? — удивился я. — Разве начало не в девять?

Товарищ окружного прокурора состроил странную гримасу. Пояснил.

— У нас принято, чтобы к десяти часам приходили, а в пять заканчивали. Считается, что за это время каждый должен все дела переделать. Ну, ежели нет чего-то срочного — допросов там, обнаружения тела. Так что, не переносите дурных провинциальных традиций, а являйтесь, как все.

Совсем интересно. Про то, что в пять можно уходить, я уже знаю. А на службу к десяти? К десяти на службу, в пять уходить, с часу до двух обед. Интересно, а когда здесь работают? Ну, раз начальство велит — так и быть. Я смогу лишний час поспать и поработать. У меня же долг перед государем — почти месяц, как не писал ничего «англофобского».