Новая система не позволяла одному человеку менять рисунок всех девяти башен. Для общей настройки требовалось подтверждение управления, Небесной стражи и дворцовой службы. Ни один ключ, подпись или должность больше не давали полного доступа.

Кайрел называл это бюрократическим кошмаром.

Тарен отвечал, что спит от него значительно спокойнее.

С командирскими знаками поступили еще проще. Старые изъяли. Новые проверяли не только стендом, но и в присутствии нескольких грифонов на разных площадках.

После истории с Раухом никто больше не считал наблюдение за животным недостаточно серьезным доказательством того, что стоит проверить механизм еще раз.

Кайрел остался командующим Небесной стражей.

Я получила должность, существование которой сначала пришлось объяснять трем разным чиновникам.

Официально она называлась длинно и совершенно непригодно для нормальной речи. На деле я отвечала за подготовку людей, которые работали с грифонами на земле.

Не всадников.

Не инженеров.

Тех, кто встречал животных после полета, готовил площадки, помогал при снаряжении и первым мог заметить, что привычное поведение изменилось.

Я не стала внезапно понимать магию.

Не научилась летать.

Не получила способности разговаривать с грифонами.

Раук по-прежнему игнорировал примерно половину сказанного мной, если не видел в этом смысла.

Меня это устраивало.

Людей приходилось учить почти тому же, что я сказала Кайрелу в первое утро: сначала смотрите, что животное делает, потом решайте, что вы об этом думаете.

Первое время часть Небесной стражи относилась ко мне так, словно король решил поручить безопасность крепости женщине, еще недавно собиравшей чужие письма.

Некоторые относились так до сих пор.

Я не пыталась переубеждать их разговорами.

Работа была удобнее.

Слуги в доме тоже менялись медленно.

Эмриса перестала вздрагивать, когда я неожиданно звала ее по имени.

Неста больше не искала глазами ближайшую дверь во время разговора.

Но одна из пожилых служанок так и не захотела оставаться в доме и ушла к родственникам.

Я рассчитала ее полностью.

Она не обязана была становиться частью моего нового начала.

Имя Лиарены Весс в городе теперь вспоминали по-разному.

Для одних я осталась женщиной, которая разрушила чужую помолвку.

Для других — той, что помогла остановить Севрана.

Кто-то считал, что второе искупило первое.

Я не считала.

Хороший поступок не превращает плохой в несуществующий.

Он только становится следующим поступком.

Сестра Кайрела вернулась в Сайдар в начале осени.

О ее приезде я узнала от него самого.

— Она хочет вас увидеть, — сказал он.

Мы сидели в моем кабинете. Уже не тайном и не запертом от слуг. Старые бумаги Лиарены давно увезли, а на столе теперь лежали списки занятий для новых работников Небесной стражи.

— Вы уверены?

— Нет.

— Отличное начало.

— Она сказала, что согласна встретиться.

— Это не то же самое.

— Я знаю.

Встреча состоялась на следующий день.

Кайрел не присутствовал.

Я сама попросила.

Не потому, что хотела остаться без свидетеля, а потому, что его сестра должна была иметь возможность сказать мне все, что считает нужным, не думая о реакции брата.

Она пришла вовремя.

Я сразу увидела сходство с Кайрелом не во внешности, а в манере сначала выслушать и только потом отвечать.

Мы не обсуждали Башни Ветра.

Не обсуждали мою работу.

Я не рассказывала, как сильно изменилась.

Это не имело отношения к тому, зачем она пришла.

— Я не знаю, как исправить то, что сделала Лиарена, — сказала я. — Публикацию нельзя забрать обратно. Людей нельзя заставить забыть. Я вернула все письма, которые нашла, и передала вам подтверждение того, каким способом они были получены. Это все, что могу сделать с фактами.

Она сидела напротив.

— Кайрел считает вас другим человеком.

Я осторожно ответила:

— Кайрел знает меня только такой, какой я стала за последние месяцы.

— А я знала раньше.

— Поэтому и не прошу вам верить.

Она некоторое время молчала.

— Что тогда просите?

— Прощения.

— Это не вернет мою помолвку.

— Нет.

— И не вернет месяцы, когда мое имя обсуждал весь двор.

— Нет.

— Вам легко соглашаться.

— Потому что спорить с правдой бессмысленно.

Она посмотрела на меня почти так же, как Кайрел когда-то в первый день.

Только без обвинения.

Скорее проверяла, не последует ли после признания привычное условие.

Его не было.

— Я принимаю извинение, — сказала она. — Но не обещаю забыть.

— И не надо.

После ее ухода я еще долго сидела за столом.

Не потому, что разговор принес облегчение.

Он не должен был.

Просто одна из старых историй наконец получила продолжение, которое не пыталось переписать начало.

Кайрел пришел вечером.

— Как прошло?

— Она приняла извинение.

— И?

— Этого достаточно.

Он не стал спрашивать больше.

За десять месяцев мы научились оставлять друг другу право не рассказывать все немедленно.

Через три месяца после той встречи мы поженились.

Без королевского приказа.

Без договора между домами.

Без необходимости кого-то спасать.

Кайрел сделал предложение вечером после обычного рабочего дня, а я попросила дать мне ночь подумать.

Он возмутился, что после всего пережитого я все еще требую время на проверку.

Я напомнила, чем закончилась его первая попытка прийти ко мне с готовым решением.

После этого он согласился, что одна ночь разумна.

Утром я сказала "да".

На свадьбе Тарен сообщил, что из всех возможных опасностей для командующего Небесной стражей именно женитьбу на Лиарене Весс он когда-то оценил бы как наименее вероятную.

Кайрел поручил ему дополнительное дежурство.

Я вмешалась.

Дежурство сократили вдвое.

Семейный компромисс получился успешным.

Раук жил в Небесной крепости.

Формально.

На практике два или три раза в неделю он прилетал к моему дому и занимал крышу над старым кабинетом.

Первый раз Кайрел прислал человека спросить, не мешает ли он.

Второй раз приехал сам.

На третий перестал делать вид, что удивлен.

В тот вечер я работала допоздна.

Со двора донесся знакомый тяжелый удар.

Не тревожный.

Просто очень большой грифон снова решил, что черепица моего дома относится к его личным посадочным площадкам.

Я поднялась в башенный кабинет и открыла дверь на крышу.

Раук уже устроился возле парапета.

За десять месяцев крыша получила дополнительные крепления именно в этом месте. Я отказалась признавать это капитуляцией.

— Ты хотя бы мог пользоваться двором.

Раук посмотрел на меня и отвернулся к городу.

— Разумеется.

Я села на широкую каменную ступень возле двери.

Вечер был ясным. С высоты хорошо просматривались несколько Башен Ветра. После перестройки их сигнальные огни включались последовательно, чтобы каждая служба успевала подтвердить свою часть системы.

Первой загорелась Восточная.

Потом Южная.

Раук поднял голову.

Через несколько минут на крыше появился еще один звук.

Шаги на лестнице.

Дверь открылась.

Кайрел вышел наружу.

На нем оставалась форма после службы, но перчатки он уже снял.

— Я пришел за своим грифоном.

Я посмотрела на него.

— Вы говорили то же самое в нашу первую встречу.

— Тогда вы отказались его отдавать.

— И правильно сделала.

Кайрел подошел ближе.

— Сейчас отдадите?

Я посмотрела на Раука.

Грифон повернул голову к хозяину, убедился, что тот действительно пришел, и демонстративно отвернулся.

— Похоже, нет.

— Я так и думал.

— И что будете делать, ваша светлость?

Кайрел снял вторую перчатку, положил обе рядом со мной и сел возле грифона.