Тарен посмотрел на Кайрела.

Герцог сказал:

— Сделай.

— Теперь точно понял.

После его ухода Кайрел некоторое время молчал, глядя на закрытые ворота.

— Что? — спросила я.

— Ничего.

— Вы редко так долго думаете ни о чем.

— Я пытаюсь решить, в какой момент вы начали распоряжаться моими офицерами.

— Я предложила проверить сведения.

— Дважды остановив его у ворот.

— В следующий раз буду делать это внутри дома. Тогда формально ворота не пострадают.

Кайрел посмотрел на меня, а потом неожиданно произнес:

— Не надо.

— Что именно?

— Останавливаться.

Ответ был настолько простым, что мне потребовалась секунда.

Он показал на лист в своей руке.

— Вы заметили риск раньше меня. Если увидите еще что-то, говорите сразу.

Вместо обычного желания возразить я обнаружила, что мне нечего добавить.

— Хорошо.

Кайрел направился к крыльцу, но с крыши донесся тяжелый скрежет.

Раук поднялся.

Герцог остановился.

Грифон подошел к самому краю, посмотрел вниз, затем расправил крылья и спрыгнул во двор. Он приземлился в стороне от нас, прошел несколько шагов и устроился возле стены.

Кайрел ничего не предпринимал.

Командирский знак находился в закрытой коробке у входа, достаточно далеко.

— Вы хотите к нему подойти? — спросила я.

— Хочу.

— Тогда почему стоите?

— Потому что утром вы достаточно убедительно объяснили, что мое желание не является для Раука приказом.

Он произнес это спокойно, без недовольства.

Мне понравилось, что повторять объяснение не пришлось.

— Сейчас он не выглядит испуганным.

— Я вижу.

— Значит, можете проверить.

Кайрел сделал шаг.

Раук остался на месте.

Второй.

Никакой реакции.

Герцог не пошел дальше.

— Почему остановились?

— Хочу понять, что сделает он.

Мы ждали.

Раук сначала посмотрел на ворота, потом на крышу, где еще несколько минут назад лежал рядом с эталонным ключом. После этого поднялся и сам направился к Кайрелу.

Не после команды.

Не потому, что мужчина вытянул к нему руку.

Кайрел вообще не двигался.

Раук прошел последние несколько метров, остановился рядом и коснулся клювом его плеча. В первой половине дня он уже позволял Кайрелу приблизиться без знака, но тогда каждое действие было частью проверки. Сейчас никто ничего от него не требовал.

Грифон выбрал расстояние сам.

Кайрел положил ладонь ему на шею.

Раук остался.

Я отвернулась к крыльцу, давая им хотя бы несколько секунд без наблюдения. Не из деликатности. Просто некоторые вещи не нуждались в комментариях.

Через некоторое время Кайрел сказал:

— Я решил, что потерял его.

Я повернулась.

Он по-прежнему стоял рядом с грифоном.

— Когда?

— Три дня назад. После того как Раук впервые не позволил надеть седло.

— Но он оставался рядом.

— Физически.

Теперь я лучше понимала, что он имел в виду.

Двенадцать лет рядом с существом, чьи реакции изучены почти так же хорошо, как собственные. Потом оно начинает отступать, отказываться идти следом, избегать привычных действий, а причины нет.

— Вы думали, что сделали что-то неправильно?

— Перебрал все, что мог вспомнить. Последний полет. Посадку. Строй. Новое седло, которое использовали два дня. Даже людей, которые подходили к нему.

— Знак не проверили.

— Знак был частью меня на службе. Я перестал его замечать много лет назад.

Это объясняло больше, чем длинные оправдания.

Я посмотрела на Раука.

— Он вас не предал.

Кайрел провел пальцами по коротким перьям у основания его шеи.

— Теперь знаю.

Он не поблагодарил меня за открытие и не попытался превратить момент в нечто большее. И именно поэтому я впервые увидела в нем не герцога, который утром стоял у моих ворот с вооруженными людьми, и не мужчину, которому прежняя Лиарена причинила достаточно вреда, чтобы он имел право ненавидеть ее.

Передо мной был человек, который две недели пытался понять, почему самое надежное существо в его жизни перестало ему доверять.

Я хорошо знала, что иногда получить ответ важнее, чем оказаться правым.

Со стороны улицы раздался стук копыт.

Раук повернул голову.

Через открытые ворота вошел один всадник городской службы и передал письмо Эмрисе. Та принесла его Кайрелу.

Печать он узнал сразу.

— От Севрана.

Герцог вскрыл конверт.

Послание было коротким.

Севран просил немедленно встретиться не во дворце и не в управлении, а возле старой контрольной площадки Восточной башни. Отдельной строкой было указано: эталонный ключ взять с собой.

— Быстро, — сказала я.

— Слишком быстро?

— Не обязательно. Он собирался сам проверить архив.

Кайрел протянул мне письмо.

— Прочитайте последнюю строку.

Я перечитала.

"Для проверки нужны человек, который видел реакцию Раука с утра, и сам грифон, если перемещение не создаст риска."

— Разумно.

— Согласен.

Он сложил письмо.

— Раук пойдет с нами.

Я посмотрела на грифона.

— Лучше спросите его.

— Каким образом?

— Начните идти. Если захочет, последует.

Кайрел не спорил.

Через несколько минут мы вышли из дома. Эталонный ключ был у меня, командирский знак оставался в закрытой коробке, которую нес один из людей Кайрела. Раук спокойно пошел рядом без веревок и попыток направлять его.

До Восточной башни мы добирались по служебным улицам, где было меньше прохожих. Севран ждал нас возле низкого каменного здания, которое примыкало к основанию башни.

Он был не один.

Рядом стояли Тарен и двое работников управления. Оба оказались пожилыми мужчинами с одинаковыми серыми рабочими куртками. Севран сразу объяснил:

— Они не знают о подмене Северного ключа. Я сказал, что мы проверяем расхождение сигналов после сегодняшнего случая.

— Можно им доверять? — спросил Кайрел.

— Если вы хотите спросить, могли ли они заменить ключ на Севере, нет. Последние три года оба работают только на Восточном и Южном участках.

— Я спрашивал именно это.

Севран принял ответ без обиды.

На невысоком столе возле стены лежали четыре металлические пластины.

Одна была похожа на знак Кайрела.

Три другие отличались размером и рисунком.

— Что это? — спросила я.

Севран указал по очереди:

— Командирский знак старшего крыла. Знак начальника разъезда. Обычный летный знак и запасной знак связного.

Я посмотрела на Кайрела.

— Значит, не только командиры носят их.

— Все всадники носят знаки, — пояснил Севран. — Но только старшие получают полный рисунок сектора. Обычному всаднику достаточно понимать направление своего коридора. Командир должен видеть сразу несколько уровней движения и держать группу.

— Поэтому их знаки отличаются.

— Не внешностью, а внутренним рисунком.

Я подошла ближе к столу.

Раук остался рядом с Кайрелом.

— Вы уже что-то проверяли?

— Без грифона — только сами знаки. В Восточном секторе все четыре принимают сигнал правильно.

— Как вы определяете?

Севран показал на небольшую рамку, закрепленную на стене. Внутри нее находилась тонкая металлическая стрелка.

— Контрольный прибор старой системы. Сейчас почти не используется, но в отличие от нового оборудования он показывает каждую часть сигнала отдельно.

Я нахмурилась.

— Почему тогда ежегодную проверку проводят не на нем?

— Потому что новый стенд быстрее. Сразу проверяет десятки параметров.

— А этот?

— Медленнее, зато глупее.

— Это преимущество?

Севран впервые за время нашего знакомства улыбнулся.

— В некоторых случаях огромное. Старый прибор не пытается определить, что вы хотели ему показать. Он показывает только то, что получил.

Я уже начинала любить старые приборы.

Они хотя бы не имели амбиций.