Гипотеза Ринкеля была поддержана и расширена на том же форуме доктором Полом Хохом, известным психиатром, который также предложит свои услуги ЦРУ в последующие годы. Хох сообщил, что симптомы, вызываемые ЛСД, мескалином и родственными наркотиками, были схожи с симптомами шизофрении: интенсивность цветовосприятия, галлюцинации, деперсонализация, сильная тревога, паранойя и в некоторых случаях кататонические проявления. Как выразился Хох, «ЛСД и мескалин дезорганизуют психическую интеграцию личности». Он считал, что медицинской профессии повезло иметь доступ к этим веществам, поскольку теперь можно было бы реконструировать временные или «моделировать» психозы в лаборатории. ЛСД считался исключительным исследовательским инструментом в том смысле, что испытуемый мог предоставить подробное описание своего опыта, когда он находился под воздействием наркотика. Была выражена надежда, что тщательный анализ этих данных прольет новый свет на шизофрению и другие загадочные психические заболевания.
Знаменательный тезис Хоха о том, что ЛСД является «пси-хотомиметическим» или «имитирующим безумие» средством, вызвал сенсацию в научных кругах и привел к появлению нескольких важных и стимулирующих теорий, касающихся биохимической основы шизофрении. Это, в свою очередь, вызвало всплеск интереса к химии мозга и открыло новые перспективы в области экспериментальной психиатрии. В свете чрезвычайно высокой эффективности ЛСД казалось вполне правдоподобным, что бесконечно малые следы психоактивного вещества, вырабатываемого человеческим организмом в результате метаболической дисфункции, могут вызывать психотические расстройства. И наоборот, попытки облегчить «лизергиновый психоз» могут указать путь к излечению шизофрении и других форм психических заболеваний.
Как оказалось, концепция модельного психоза особенно хорошо соответствовала секретным планам ЦРУ, которое также рассматривало ЛСД с точки зрения его способности взрывать умы и сводить людей с ума. Поэтому неудивительно, что ЦРУ решило инвестировать в таких людей, как Ринкель и Хох. Большинству ученых льстил интерес правительства к их исследованиям, и они горели желанием помочь ЦРУ в его попытке разгадать загадку ЛСД. В конце концов, это была холодная война, и не нужно было быть ястребом с голубой ленточкой или сторонником жесткой линии, чтобы работать в тандеме с американской разведкой.
В начале 1950-х годов ЦРУ обратилось к доктору Нику Бер-селу психиатру, который вел частную практику в Лос-Анджелесе. Берсел был одним из первых людей в Соединенных Штатах, кто начал работать с ЛСД, и ЦРУ попросило его рассмотреть заманчивое предложение. Что бы произошло, если бы русские подсыпали ЛСД в водопровод большого американского города? Умелый диверсант мог носить в кармане пальто достаточно кислоты, чтобы превратить целый мегаполис в сумасшедший дом, при условии, что он найдет способ распределить ее поровну. В свете этой пугающей перспективы, окажет ли Берсел патриотическую услугу, точно рассчитав, сколько ЛСД потребуется, чтобы загрязнить водоснабжение Лос-Анджелеса? Берсель согласился и в тот вечер растворил небольшое количество кислоты в стакане водопроводной воды, но обнаружил, что хлор нейтрализует действие наркотика. «Не волнуйся, — сказал он своему контакту в ЦРУ, — это не сработает».
Агентство восприняло это как мандат, и в конечном итоге была создана другая версия ЛСД, чтобы преодолеть этот недостаток. Соответственно, в документе ЦРУ говорится: «Если концепция загрязнения городского водоснабжения кажется или на самом деле оказывается притянутой за уши (в этом ни в коем случае нельзя быть уверенным), все еще существует возможность загрязнения, скажем, водоснабжения базы бомбардировщиков или, что еще проще, водоснабжения линкора… Наша текущая работа содержит сильное предположение, что ЛСД-25 вызовет истерию (необъяснимый смех, беспокойство, ужас)… Требуется немного воображения, чтобы осознать, какими могут быть последствия, если экипаж линкора будет так взволнован».
ЦРУ больше никогда не связывалось с Берселом, но они отслеживали отчеты о его исследованиях в различных медицинских журналах. Когда Берсел давал ЛСД паукам, они плели идеально симметричную паутину. Исследования на животных также показали, что кошки съеживались перед необработанными мышами, а рыбы, которые обычно плавали близко ко дну резервуара с водой, парили ближе к верху. В другом эксперименте доктор Луис Джойлон («Джолли») Уэст, заведующий кафедрой психиатрии Университета Оклахомы, ввел слону огромную дозу в 300 000 микрограммов. Доктор Уэст, контрактный сотрудник ЦРУ и страстно верящий в то, что галлюциногены являются психотомиметическими средствами, пытался воспроизвести периодическое безумие «гона», которое овладевает слонами-самцами примерно на одну неделю в год. Но животное не испытывало типичного слоновьего психоза; оно просто опрокинулось и оставалось в неподвижном ступоре. Пытаясь оживить слона, Уэст ввел комбинацию лекарств, которые в конечном итоге убили бедное животное.
Исследования на людях показали, что ЛСД задерживается преимущественно в печени, селезенке и почках. Лишь незначительное количество (0,01 %) от первоначальной дозы попало в мозг, и оставалось там всего двадцать минут. Это было в высшей степени любопытное открытие, поскольку эффект ЛСД не был очевиден до тех пор, пока наркотик полностью не исчез из центральной нервной системы. Некоторые ученые полагали, что ЛСД может действовать как пусковой механизм, высвобождая или ингибируя естественное вещество в мозге, но никто не мог точно понять, почему наркотик оказывает такое сильное воздействие на разум.
Многие другие вопросы нуждались в разъяснении. Мог ли препарат привести к летальному исходу? Какова была максимальная доза? Были ли эффекты постоянными или существовали различия в зависимости от разных типов личности? Можно ли усилить реакцию, комбинируя ЛСД с другими химическими веществами? Существовало ли противоядие? Некоторые из этих вопросов пересекались с законными медицинскими проблемами, и исследователи, получавшие стипендии ЦРУ, публиковали несекретные версии своих работ в престижных научных периодических изданиях. Но в этих отчетах были опущены секретные данные, предоставленные ЦРУ, о том, как ЛСД воздействовал на «оперативно значимые категории», такие как нарушение памяти, изменение сексуальных стереотипов, получение информации, повышение внушаемости и создание эмоциональной зависимости.
ЦРУ особенно интересовали отчеты психиатров, предполагающие, что ЛСД может разрушать привычные модели поведения, поскольку это повышало вероятность перепрограммирования или промывания мозгов. Врачи ЦРУ предположили, что если ЛСД временно меняет взгляд человека на мир и приостанавливает действие его системы убеждений, то, возможно, русских шпионов можно уговорить сменить лояльность, пока они спят. Стратегия промывания мозгов была относительно простой: найдите самое слабое место испытуемого (его «скрипучую доску») и надавите на нее. Используйте любую комбинацию или синтез, которые могли бы «открыть разум силе внушения в такой степени, о какой до сих пор никто и не мечтал». ЛСД можно было бы использовать, чтобы спровоцировать сдвиг реальности, сломить кого-то и приручить его, найти место анонимности и оставить там след навсегда.
Чтобы изучить целесообразность такого подхода, Агентство обратилось к доктору Юэну Кэмерону, уважаемому психиатру, который до своей смерти в 1967 году занимал пост президента Канадской, Американской и Всемирной психиатрических ассоциаций. Кэмерон также руководил Мемориальным институтом Аллейна при Монреальском университете Макгилла, где разработал причудливый и неортодоксальный метод лечения шизофрении. При финансовой поддержке ЦРУ он протестировал свой метод на пятидесяти трех пациентах в Аллейне. Так называемое лечение началось с «терапии сном», при которой испытуемых отключали на месяцы. Следующая фаза, «депаттер-нирование», повлекла за собой массовый электрошок и частые дозы ЛСД, предназначенные для уничтожения прошлых моделей поведения. Затем Кэмерон попытался восстановить разум с помощью техники, известной как «экстрасенсорное управление». Пациенты, снова получившие сильное успокоительное, были помещены в «комнаты сна», где из динамиков под их подушками снова и снова воспроизводились записанные на пленку сообщения. Некоторые слышали одно и то же сообщение четверть миллиона раз.
