Помощники шерифа вошли в дом классическим способом «без стука», выбив входную дверь и ворвавшись по главной лестнице. Их встретил Лири, спускавшийся по лестнице в одной рубашке. Ордер был зачитан вслух, и Лири, наконец, убедили надеть брюки. Обыск продолжался пять часов; было найдено небольшое количество марихуаны, но никаких других наркотиков. Лири обвинил полицию в использовании тактики гестапо и нарушении его конституционных прав. Когда Верховный суд постановил, что подозреваемые должны быть проинформированы об их законных правах во время ареста. Лири сбежал по техническим причинам, но Лидди все еще была увлечена этим делом. Вокруг поместья были выставлены блокпосты, и любой, кто хотел посетить его, должен был подвергнуться длительному, унизительному досмотру с раздеванием. Осадное положение становилось все более напряженным, пока весной 1967 года коммуна не была вынуждена распуститься. Золотой век анархии в Миллбруке подошел к концу.

Из печально известных прозелитистов 1960-х годов, возможно, именно Кен Кизи лучше всех понимал тщетность попыток навесить ярлык на ЛСД-опыт. Кизи, как Гинзберг и многие другие, впервые подсел на кислоту в рамках исследовательской программы, финансируемой из федерального бюджета. Он был аспирантом программы творческого письма Стэнфордского университета в 1960 году, когда услышал о каких-то экспериментах, проводимых в госпитале ветеранов в Менло-Парке. Добровольцам платили 75 долларов в день за привилегию служить подопытными кроликами в исследовании «психотомиметических препаратов».

Кизи, дородный голубоглазый бывший чемпион средней школы по борьбе, испытал в клинике несколько диких состояний сознания. Находясь под кайфом от кислоты, он чувствовал, что видит врачей насквозь, которые сами никогда не принимали этот препарат и понятия не имели, что он на самом деле делает. Несколько недель спустя он появился в госпитале ветеранов в качестве ночного дежурного в психиатрическом отделении, где находился целый ряд психоделиков — ЛСД, мескалин, дитран и таинственное вещество, известное только как ГТ-290. Вскоре наркотики распространились среди друзей Кизи в университетской богеме Перри Лейн. Иногда он приходил на работу, накачанный ЛСД, и часами сидел, опершись на швабру, размышляя о природе безумия. «До того, как я принял наркотики», — сказал Кизи, — я не знал, зачем там были парни из отделения для психов в больнице штата Вирджиния. Я их не понимал. После того, как я принял ЛСД, внезапно я увидел это. Я увидел все это. Я слушал их и наблюдал за ними, и я увидел, что то, что они говорили и делали, в конце концов, было не таким уж безумным». Постепенно до него дошел его первый роман «Пролетая над гнездом кукушки».

Сообщество Perry Lane претерпело некоторые быстрые изменения по мере того, как все больше и больше людей начали включаться. Сцена психоделической вечеринки развернулась вокруг употребления печально известной оленины «Кизи чили», блюда с обильной добавкой ЛСД. Среди тех, кто ужинал «electric», были художник Рой Сибурн, танцовщица Хлоя Скотт, молодой музыкант по имени Джерри Гарсия и писатели Роберт Стоун («Собачьи солдаты», «Флаг восхода солнца») и Ларри Макмертри (Hud, «Ласковые слова»). У триппинг-коллегианцев быстро развился вкус к экзотике в виде химических веществ, изменяющих сознание, и они закупили сотни пуговиц пейота по почте у компании в Ларедо, штат Техас.

В фольклоре говорится, что большое количество таинства коренных американцев часто вызывает видения, присущие древним традициям и месту употребления наркотика. И действительно, Кизи принял пейот, и ему привиделось странное, примитивное лицо. Это было лицо индейца, вождя Брума, который стал центральным персонажем в «Пролетая над гнездом кукушки». Время от времени употребляя пейот или ЛСД, Кизи рассказывал историю глазами индейца-шизофреника. Другой главный герой, Макмерфи, был литературным прототипом нового Кена Кизи, неистового мятежника, замышляющего свести с ума авторитарную Старшую медсестру. Книга получила потрясающие отзывы, и ее успех придал психоделической сцене любопытную легитимность; можно было съесть свой пирог (с ЛСД) и написать великий американский роман.

На свои доходы от книги Кизи купил себе дом в Ла-Хонде, в пятидесяти милях к югу от Сан-Франциско. Там он закончил свой второй роман «Иногда великая идея». Благодаря мощным усилителям, развешанным на деревьях и оглашающим рок-н-ролл, его загородный дом стал магнитом для битников, профессоров колледжей и новой породы наркоманов — эйсид-хедов[2]. Вместе с первоначальной компанией Perry Lane в La Honda начал тусоваться Кен Бэббе, старый друг Кизи, который летал на вертолетах для морской пехоты во Вьетнаме. Все они вместе принимали ЛСД неоднократно. Для них кислота была средством уничтожения бессознательных структур, которые мешали переживать магические измерения здесь и сейчас, постоянно расширяющееся Настоящее. Как выразился Кизи, «первые наркопритоны были для большинства из нас сокрушительными испытаниями, которые заставляли нас моргать по колено в потрескавшейся корочке наших личностей, превозносящихся над миром. Внезапно люди разделись друг перед другом и увидели: мы были прекрасны. Обнаженная, беспомощная и чувствительная, как змея после освежевания, но гораздо более человечная, чем та сияющая кобыла-рыцарь, которая, поскрипывая, стояла на предыдущем парадном привале. Мы были живы, и жизнь была нами».

Из событий в La Honda вышли знаменитые «Веселые проказники» Кизи. Проказникам не пришлось пересекать континенты, как это делали The beatles ранее, чтобы найти знахаря или курандеро, который мог бы управлять электростанцией. Имея под рукой побольше ЛСД, они с таким же успехом могли бы продолжать гулять под теплым калифорнийским солнцем под звуки уличных колонок, из которых доносились мелодии Дилана и The Beatles. Но путешествия по-прежнему были связаны с богемным образом жизни как метафора духовного открытия. Шутники приобрели школьный автобус International Harvester 1939 года выпуска и оснастили его койками, холодильниками, полками и раковиной. Они проделали отверстие в крыше, чтобы люди могли сидеть наверху и слушать музыку, и подключили проводами весь автомобиль, чтобы он мог транслировать информацию изнутри и улавливать звуки снаружи. В массовом порядке Шутники набросились на обветренный кузов с кистями, создавая первый психоделический автотранспорт, выполненный в ярких, переливающихся цветах. На задней части автобуса висела табличка с надписью «Осторожно: странный груз». На передней части автобуса было написано слово «FURTHUR» (с двумя буквами и), которое удачно подытожило дух шутников. На борту находилось двадцать с лишним человек, и вся команда была готова к «великому безумному броску вперед».

Проказники нарядились в замысловатые костюмы, надели накидки и маски, раскрасились в дневной свет и носили фрагменты американского флага. Они взяли имена, соответствующие их новым психоделическим личностям. Среди женщин были Девушка с гор, Чувственный Икс, Королева слизи Гретхен Фетчин и Дорис Делэй. Кен Бэббе был Бесстрашным путешественником. Магнитный Кизи был Удальцом. А Майк Хейген, пытавшийся удержать свою кинокамеру ровно, пока автобус трясся по дороге, был Главной функцией. Проказники постоянно снимали эпическую сагу, в которой снимались все. Лозунг Кизи — «Заполучи их в свой фильм раньше, чем они заполучат тебя в свой», — был не просто убеждением, но стратегией.

Выходя из автобуса под громкоговорители, гремящие рок-н-ролл, Проказники прекрасно понимали, что для гетеросексуальных граждан они выглядят жителями другой планеты. Это было именно то, что они задумали. Им нравилось «задабривать толпы», делать все необходимое, чтобы взбудоражить умы и вывести людей из равновесия. «Цель психоделиков, — сказал Кизи, — состоит в том, чтобы изучать условные реакции людей, а затем разыгрывать их. Это единственный способ заставить людей задавать вопросы, и пока они не зададут их, они останутся обусловленными роботами». Во время президентской кампании 1964 года Шутники въехали в Финикс, разодетые в регалии американского флага, размахивая Old Glory и демонстрируя огромный плакат с надписью: «Голосуйте за Барри Голдуотера — это голосуйте ради удовольствия».