В начале 1960-х годов ЦРУ и военные начали постепенно сворачивать свои внутренние кислотные испытания в пользу более мощных химических веществ, таких как BZ, которые стали стандартным средством выведения из строя армии. К этому времени супергаллюциноген был готов к использованию в гранате, 750-фунтовой кассетной бомбе и, по крайней мере, еще одной крупномасштабной бомбе. Кроме того, армия испытала ряд других передовых боеприпасов BZ, включая минометные, артиллерийские и ракетные боеголовки. Сообщается, что супергаллюциноген использовался американскими войсками в качестве противоповстанческого оружия во Вьетнаме, и, согласно документам ЦРУ, могут существовать планы действий на случай применения препарата в случае крупного гражданского восстания. Как предупредил Кризи вскоре после того, как уволился из Армейского химического корпуса, «Мы будем использовать эти средства по своему усмотрению, когда сочтем, что это отвечает наилучшим интересам США и их союзников».

Дородная фигура с короткой стрижкой, сидящая в «роллс-ройсе», была загадкой для тех, кто его знал. Шпион по профессии, он прожил жизнь, полную интриг и приключений, подобающих выбранной им карьере. Родившийся в нищете в Кентукки, он служил в УСС во время Второй мировой войны и сколотил состояние как предприниматель на добыче урана. Его престижные связи в правительстве и бизнесе свидетельствовали о том, кто есть кто во властной элите Северной Америки. Его звали капитан Альфред М. Хаббард. Друзья звали его «Кэппи», и он был известен как «Джонни Эпплсед от ЛСД».

Шумному, пьющему ром Хаббарду широко приписывают то, что он был первым человеком, подчеркнувшим потенциал ЛСД как провидческого или трансцендентального наркотика. Его вера в ЛСД-открытие была такова, что он поставил целью своей жизни привлечь как можно больше мужчин и женщин. «Большинство людей ходят во сне», — сказал он. «Разверни их, заведи в противоположном направлении, и они даже не заметят разницы». Но был быстрый способ исправить это — дать им хорошую дозу ЛСД и «позволить им увидеть себя такими, какие они есть».

То, что Хаббард из всех людей должен был стать первым подлинным апостолом ЛСД, тем более любопытно в свете его давней связи с торговлей плащом и кинжалом. Действительно, он не был заурядным привидением. Как высокопоставленный офицер УСС, капитан руководил чрезвычайно секретной операцией, которая включала контрабанду оружия и военных материалов в Великобританию до нападения на Перл-Харбор. В кромешной темноте он провел корабли без огней вдоль побережья до Ванкувера, где они были переоборудованы и использовались британским военно-морским флотом в качестве эсминцев. Он также доставил самолеты к границе, разобрал их на части, отбуксировал обломки в Канаду и отправил в Англию. Эти мероприятия начались с молчаливого одобрения президента Рузвельта почти за полтора года до официального вступления США в войну. Чтобы обойти проблему нейтралитета, Хаббард стал гражданином Канады в рамках фиктивной процедуры. Находясь в Ванкувере (где он позже обосновался), он лично распоряжался несколькими миллионами долларов, отфильтрованными OSS через американское консульство для финансирования множества тайных операций в Европе. Все это, конечно, было в высшей степени незаконно, и президент Трумэн позже издал специальное помилование с почестями для капитана и его людей.

Вскоре после получения этой президентской благодарности доктор Рональд Сэндисон из Великобритании познакомил Хаббарда с ЛСД. Во время своего первого кислотного путешествия в 1951 году он утверждал, что был свидетелем своего собственного зачатия. «Это была самая глубокая мистическая вещь, которую я когда-либо видел», — рассказывал Капитан. «Я видел себя крошечной крошкой в большом болоте с искоркой разума. Я видел, как мои мать и отец занимались сексом. Все было ясно».

Хаббард, которому тогда было сорок девять лет, нетерпеливо искал других людей, знакомых с галлюциногенами. Он связался с доктором Хамфри Осмондом, молодым британским психиатром, который работал с ЛСД и мескалином в больнице Уэйберн в Саскачеване, Канада. Как и большинство других исследователей в этой области, Осмонд в первую очередь интересовался психозами и психическими заболеваниями. В 1952 году он потряс медицинский мир, обратив внимание на структурное сходство между молекулами мескалина и адреналина, подразумевая, что шизофрения может быть формой самоинтоксикации, вызванной тем, что организм ошибочно вырабатывает свои собственные галлюциногенные соединения. Осмонд отметил, что мескалин позволяет нормальному человеку видеть мир глазами шизофреника, и он предложил использовать препарат в качестве инструмента для обучения врачей, медсестер и другого персонала больницы понимать своих пациентов с более интимной точки зрения.

Исследования Осмонда привлекли широкое внимание в научных кругах. ЦРУ, всегда стремившееся узнать последние факты как можно раньше, быстро направило информаторов выяснить, что происходит в больнице Уэйберн. Без ведома Осмонда и его соратников на протяжении следующего десятилетия с ними неоднократно связывались сотрудники Агентства. Действительно, исследователь ЛСД не мог не общаться плечом к плечу со шпионским истеблишментом, поскольку ЦРУ следило за всем происходящим.

Сообщения Осмонда также привлекли внимание Олдоса Хаксли, выдающегося британского романиста, который в течение многих лет был озабочен призраком контроля мышления, вызванного наркотиками. В 1931 году Хаксли написал «Дивный новый мир», футуристическое видение тоталитарного общества, в котором Мировые контролеры химическим путем принуждают население любить свое рабство. В то время как Хаксли боролся с вопросом о свободе человека в условиях фармакологической атаки, он также признавал, что определенные наркотики, особенно галлюциногены, вызывают радикальные изменения в сознании, которые могут оказывать глубокое и благотворное воздействие. Узнав о работе Осмонда, он решил предложить себя в качестве подопытного кролика.

Хаксли казался идеальным объектом исследования. Образованный человек, разбиравшийся во многих дисциплинах, он также был одарен писательским красноречием. Даже если наркотик сбивал его с толку, это не лишало его дара речи, потому что он был великолепным собеседником. Но Осмонд все еще немного опасался. «Меня не прельщала возможность, какой бы отдаленной она ни была, стать человеком, который свел с ума Олдоса Хаксли», — объяснил он. Его опасения оказались необоснованными.

В мае 1953 года, менее чем через месяц после начала операции ЦРУ МК-Ультра, Хаксли впервые попробовал мескалин в своем доме на Голливуд-Хиллз, Калифорния, под наблюдением Осмонда. «Это было», — по словам Хаксли, — без сомнения, самое экстраординарное и значительное переживание по эту сторону Блаженного Видения». Более того, «это открывает множество философских проблем, проливает яркий свет и поднимает всевозможные вопросы в области эстетики, религии, теории познания».

Хаксли описал свое приключение с мескалином в своем знаменитом эссе «Двери восприятия» (название которого заимствовано из произведений Уильяма Блейка, британского поэта восемнадцатого века и художника-визионера). Этой книгой Хаксли беззастенчиво объявил себя пропагандистом галлюциногенных препаратов, и впервые большая часть образованной публики узнала о существовании этих веществ[1]. Неудивительно, что трактат вызвал бурю в литературных кругах. Некоторые приветствовали его как крупное интеллектуальное заявление, другие отвергли его как чистое шарлатанство. Мало кто из критиков осознавал, что книга будет иметь такое огромное влияние в ближайшие годы.

В «Дверях восприятия» Хаксли развил теорию Анри Бергсона о том, что мозг и нервная система являются не источником когнитивного процесса, а скорее экранирующим механизмом или «редуцирующим клапаном», который передает лишь крошечную часть «Разума в целом», выдавая только ту информацию, которая необходима для повседневных вопросов выживания. Если бы этот экранирующий механизм был временно приостановлен, если бы двери восприятия внезапно распахнулись под действием такого химического вещества, как мескалин или ЛСД, тогда мир предстал бы в совершенно новом свете.