Газеты много писали о том, что Мэнсон когда-то был знакомой фигурой в Хейт-Эшбери и что он и его семья употребляли кислоту и болтали о революции. Адвокаты защиты пытались обвинить в убийствах пагубное воздействие галлюциногенных препаратов — аргумент, который имел примерно столько же оснований, сколько и представление о том, что ЛСД был ответственен за создание приятной атмосферы в Вудстоке. Если убийства Тейт что-то и показали, так это то, что кислота не имеет скрытого морального направления. Дело Мэнсона было ярким опровержением мифа шестидесятых о том, что любой, кто примет ЛСД, автоматически станет святым, или благоговейным, или политически сознательным, или кем угодно еще, только не обкуренным.

Канонизация Мэнсона определенными сегментами контркультуры была показателем того, насколько отчаявшимися и ожесточенными стали люди в последние дни 1960-х годов. Джерри Рубин признался, что влюбился в «лицо херувима и сверкающие глаза» Мэнсона, когда обвиняемый в убийстве появился на телевидении. Tuesday's Child, подпольная газета Лос-Анджелеса, назвала его Человеком года и поместила его фотографию со словом «хиппи» в качестве подписи. The Weathermen пошли еще дальше, превознося Мэнсона как героического, накачанного кислотой уличного бойца, который прикончил нескольких «богатых свиней». «Врубись!» — воскликнул Бернардин Дом. «Сначала они убили этих свиней, потом поужинали с ними в одной комнате, а потом даже воткнули вилку в желудок жертвы! Дикий!» Метеорологи провозгласили 1970 год «Годом вилки» в честь Мэнсона.

Замечания Дорн, о которых она позже пожалела, были сделаны на конференции помешанных на наркотиках Варгазмов, иначе известной как Национальный военный совет. Состоявшаяся во Флинте, штат Мичиган, во время рождественских каникул 1969 года, эта встреча была последним публичным выступлением the Weathermen перед тем, как исчезнуть из поля зрения, прощанием с разбитыми остатками SDS и старого движения и последним призывом к товарищам присоединиться к их подпольному крестовому походу. Было достигнуто общее согласие в том, что вооруженная борьба необходима для разгрома «империалистического ублюдка», и большая часть обсуждения была сосредоточена на возможных террористических акциях. Кто-то предложил атаковать базу Стратегического авиационного командования за пределами Дейтона, штат Огайо, чтобы обезвредить водородную бомбу. «Пора спускаться», — объявило Бюро погоды. «Любое действие, которое портит войну свиней и помогает людям победить, — это хорошее действие».

В конце четырехдневной конференции the Weatherpeople облили себя кислотой и танцевали всю ночь напролет, пока Слай Стоун снова и снова пел «Спасибо, что позволили мне быть самим собой» под фонограф. Терпсихорическое безумие наполнило комнату, когда все разразились индийскими боевыми кличами и воодушевленными песнопениями: «Сила женщин!» «Сила борьбы!» «Сила Красной Армии!» «Сирхан Сир-хан Пауэр!» «Чарли Мэнсон Пауэр!» Некоторые были одеты в одежду хиппи, с повязками на головах, бусами и накидками, в то время как другие надели кожаные куртки и цепи для кульминации оргазма. «Это было похоже на коллективный ритуал полового созревания», — вспоминал один участник. До самого рассвета был бурный смех и бурный секс, а затем все разошлись. Вскоре примерно сотня сотрудников службы погоды жила подпольно с общепризнанной целью развязать войну против государства.

Тимоти Лири был полон уверенности, когда входил в зал суда округа Ориндж в феврале 1970 года. Он предсказал, что с него снимут все обвинения, связанные с его задержанием с наркотиками в Лагуна-Бич прошлой зимой. Судебный процесс длился десять дней. В то утро, когда дело было передано присяжным, заголовки газет в округе Ориндж гласили: «ПОМЕШАННЫЕ НА НАРКОТИКАХ ХИППИ УБИВАЮТ МАТЬ И ДЕТЕЙ». Армейский медик по фамилии Макдональд сообщил, что банда длинноволосых ворвалась в его дом и убила его семью, оставив на стене слова «Кислота — это круто, убивайте свиней», нацарапанные кровью. Несколько лет спустя сам Макдональд был признан виновным в этом преступлении. Однако поначалу это выглядело как повторение дела Мэнсона, и ЛСД снова получил широкую негативную огласку.

Это было плохим предзнаменованием для Тимоти Лири. Присяжные вынесли обвинительный вердикт, и судья Байрон К. Макмиллан немедленно отправил его в тюрьму без права обжалования. Лири провел пять недель в одиночной камере в ожидании приговора. Тем временем окружной суд США в Хьюстоне приговорил его к десяти годам заключения за взрыв в Ларедо в 1965 году. А затем судья Макмиллан, назвав Лири «помехой обществу», добавил еще десять к федеральному наказанию, что означало, что Лири в возрасте сорока девяти лет грозило фактически пожизненное заключение.

Друзья Лири были возмущены. Они обвинили не только наркотики, но и роль Лири как разоблачителя молодежного движения, которая навлекла на себя гнев двух мстительных судей. В духе активизма того времени в нескольких кампусах возникли комитеты правовой защиты. Обкуренные хиппи качали головами, сочувствуя бедственному положению Лири, в то время как политики Движения осуждали еще один пример нападения истеблишмента на ценности молодого поколения. Но ЛСД-доктор не собирался раскачивать лодку. Он не давал пресс-конференций и воздерживался от публичных заявлений, которые каким-либо образом могли быть истолкованы как подстрекательские. В какой-то момент Лири попросили пройти широко используемый тюремный личностный тест, который он помог разработать много лет назад, когда работал психологом-исследователем в Фонде Кайзера в Окленде. Его ответы были специально рассчитаны на то, чтобы он казался нормальным, послушным и податливым.

Через несколько месяцев Лири перевели в тюрьму строгого режима в Сан-Луис-Обиспо. Он проводил время за писательством, йогой, тренировками во дворе и вообще не высовывался, пока его адвокаты готовились обжаловать его дело в Верховном суде. Однажды Лири попытался предотвратить ссору между охранником и заключенным; за это он был отчитан в своей камере боевиком SDS, который утверждал, что конфронтация между «народом» и «свиньями» неизбежна и что, останавливая их, Лири только оттягивает революцию. Верховный Жрец (который оставался под кайфом благодаря тайнику с ЛСД, контрабандой доставленному в тюрьму) утверждал, что революция в сознании уже произошла. Он был обеспокоен тем, что кислотные головы теперь «используют тактику насилия, удаленную на световые годы от ускоряющихся и быстро развивающихся реалий нашего пространства и времени».

Но кислотным боевикам предстояло пройти долгий путь, прежде чем они стали реальной угрозой правящему классу. Это стало очевидным, когда взрыв динамита разрушил особняк в Гринвич-Виллидж в марте 1970 года, убив трех метеорологов, которые неправильно подсоединили провод при изготовлении противопехотной бомбы. Это было зловещее открытие для группы споткнувшихся городских партизан. Вскоре после этого Weather Underground инициировала волну впечатляющих взрывов в штаб-квартирах корпораций, правительственных зданиях и военных объектах. Они всегда выбирали символические цели, которые привлекали бы много внимания, и почти каждый инцидент сопровождался предварительным предупреждением и объяснением, чтобы свести к минимуму человеческие жертвы и повысить осведомленность общественности. Эти нападения задали тон аналогичным действиям небольших банд квази-Метеорологов, действующих в разных частях страны — «Новогодней банды», «Племени гордого орла», «Племени Четверти луны», «Заговора вооруженной любви». После серии взрывов на Западном побережье секретное партизанское подразделение опубликовало коммюнике, в котором говорилось: «Когда зверь падает, возникает новая культура жизни: наши семьи и сады, наша музыка, кислота и травка, их Bank of America сгорает дотла».

Подкомитет Сената по расследованиям сообщил о 4330 взрывах в США с января 1969 по апрель 1970 года — в среднем более девяти в день. Этим атакам удалось разозлить и поставить в неловкое положение американское правительство, но насилие в конечном счете не было выигрышной стратегией. Подобные инциденты бросали тень на имидж антивоенного движения и отталкивали многих основных американцев, которые в противном случае могли бы поддержать радикальную оппозицию. Это было именно то, чего хотел Белый дом Никсона; отсюда широкое использование провокаторов, которые поставляли оружие и наркотики революционным кликам в попытке дискредитировать Новых левых в целом.