Составляя планы эксперимента с псилоцибином, Лири и Альперт обратились к двум эссе Олдоса Хаксли: «Двери восприятия» и «Рай и ад». По стечению обстоятельств Хаксли оказался в этом районе в качестве приглашенного лектора Массачусетского технологического института. Пожилой ученый был привлечен к проекту сначала в качестве консультанта, а затем как участник эксперимента с псилоцибином. Он и Лири вместе принимали препарат, и после сеанса они поговорили о том, что делать с этим «философским камнем». Хаксли считал, что лучший способ добиться значительных изменений в обществе — это предложить этот опыт талантливым, знатным, умным богачам и другим людям, занимающим влиятельные посты.

Когда доктор Хамфри Осмонд проезжал через Бостон, Хаксли познакомил его с Лири. Это было в ночь выборов Кеннеди. «Мы поехали к нему домой», — вспоминал Осмонд, — «и Тимоти был в своем сером фланелевом костюме с короткой стрижкой. И у нас с ним состоялся очень интересный разговор. В тот вечер, после того как мы ушли, Хаксли сказал: — “Какой он славный парень!” А потом он заметил, как чудесно было думать, что это будет сделано именно здесь — в Гарварде. Он чувствовал, что психоделики были бы полезны для Академии. На что я ответил: “Я тоже думаю, что он хороший парень. Но тебе не кажется, что он просто немного квадратный?” Олдос ответил: “Возможно, ты прав. В конце концов, разве это не то, чего мы хотим?”»

Лири относительно поздно пришел на сцену психоделических исследований, но с самого начала он и его коллеги не скрывали, откуда они берутся. «Мы бы избегали бихевиористского подхода к осознанию других», — утверждал Лири. «Мы не стремились открывать новые законы, то есть обнаруживать избыточные следствия из наших собственных предпосылок. Мы не должны были ограничиваться патологической точкой зрения. Мы не должны были интерпретировать экстаз как манию, или спокойную безмятежность как кататонию… Ни визионерское состояние как модель психоза».

Первый официальный эксперимент, проведенный группой Лири, был новаторским предприятием в области криминальной психологии. Псилоцибин был введен тридцати двум заключенным Массачусетского исправительного института в Конкорде, тюрьме строгого режима, чтобы определить, поможет ли препарат заключенным изменить свой образ жизни, тем самым снизив уровень рецидивизма. По крайней мере, один член исследовательской группы Лири принимал псилоцибин вместе с заключенными, в то время как другой наблюдатель оставался невозмутимым в течение всего сеанса. Пилотное исследование оказалось успешным в краткосрочной перспективе; только 25 % тех, кто принимал препарат, снова оказались в тюрьме, по сравнению с обычным показателем в 80 %.

Методология исследования Лири сильно отличалась от методологии доктора Харриса Исбелла из ЦРУ, который вводил различные галлюциногены, включая псилоцибин и ЛСД, заключенным в Лексингтонской наркологической больнице. Некоторые держались на высоком уровне в течение шести недель подряд. Эти исследования не были направлены на реабилитацию преступников; напротив, Исбелл и ЦРУ были заинтересованы в том, чтобы накачивать людей наркотиками, чтобы собрать больше данных о разрушительном потенциале веществ, изменяющих сознание. Лири отверг этот манипулятивный подход, полагая, что исследования следует проводить с испытуемыми, а не на них. Все заключенные «Конкорда» были заранее проинформированы о действии препарата, и Лири поощрял своих подопытных вносить свой вклад и критиковать на каждом этапе эксперимента.

Другой аспект исследований Лири был сосредоточен на взаимосвязи между религиозными переживаниями, вызванными наркотиками, и естественными религиозными переживаниями. В необычном эксперименте он стремился определить, были ли трансцендентные переживания, о которых сообщалось во время психоделических сеансов, похожи на мистические переживания, описанные в различных священных Писаниях и сообщенные святыми, пророками и религиозными учителями на протяжении веков. Хотя университетские чиновники отказались спонсировать эксперимент, Лири и его ассистент Уолтер Панке, докторант Гарвардского университета, начали вводить псилоцибин десяти студентам-богословам и профессорам во время службы в Страстную пятницу, в то время как десяти другим давали плацебо. Это был «двойной слепой» эксперимент, в котором ни Лири, ни его испытуемые не знали, кто получал грибную пилюлю, а кто входил в контрольную группу. Результаты исследования были впечатляющими. Девять из десяти получателей псилоцибина сообщили о сильном религиозном переживании, но только один человек из контрольной группы мог сказать то же самое. В своей докторской диссертации Панке пришел к выводу, что переживания, описанные теми, кто принимал наркотик, были «неотличимы от классического мистического опыта, если не идентичны ему».

«Чудо в часовне Марш», как стали называть эксперимент в Страстную пятницу, вызвало бурную дискуссию относительно подлинности «химического» или «мгновенного» мистицизма. Некоторые религиоведы, такие как Уолтер Хьюстон Кларк, профессор психологии религии в теологической семинарии Эндовера Ньютона, и Хьюстон Смит, профессор философии в Массачусетском технологическом институте, поддержали утверждение Лири о том, что при правильном наборе и обстановке психоделики могут быть использованы для создания мистических состояний сознания почти по желанию. Говорили, что эти препараты предлагают не только средство для повышения духовной чувствительности; они также открыли возможность перенести религиозный опыт в лабораторию, где его можно было бы тщательно изучить и, возможно, даже объяснить в научных терминах.

Ортодоксальные религиозные учителя не приветствовали эту перспективу осанной, пороча наркотический опыт как менее подлинную форму откровения. Сторонники психоделиков возражали, что кажущаяся легкость, с которой мистический опыт может быть вызван наркотиками, не отрицает его духовной ценности. Напротив, они полагали, что высокая частота религиозных феноменов, связанных с наркотиками, даже в случаях, когда отсутствовали исключительные обстоятельства, проистекает из того факта, что на фундаментальном уровне человеческий разум связан с Бесконечным; психоделики просто проявили эту основную истину По словам Лири, личная подоплека испытуемого не имела значения. «Вы можете быть заключенным или профессором колледжа», — заявил он. — «У вас все равно будет мистический, трансцендентный опыт, который может изменить вашу жизнь».

В дополнение к серии официальных занятий, группа Лири также самостоятельно проводила психоделические сеансы за пределами университета. Клинические условия были отвергнуты в пользу комфортной обстановки частной квартиры, где испытуемые могли расслабиться и послушать музыку при свечах. Аспиранты и отдельные представители сферы искусств были приглашены принять участие в этих экспериментах за пределами кампуса, и подавляющее большинство сообщили о положительном опыте. «Любой, кто хотел отправиться в это путешествие, мог присоединиться к нам», — сказал Лири.

В декабре 1960 года Аллен Гинзберг и Питер Орловски прибыли в дом Лири в Ньютоне. Хотя Гинзберг был ветераном психоделических трипов, он никогда не пробовал псилоцибин, поэтому, когда представилась возможность, они с Орловски ухватились за нее. Обстановка, созданная Лири, была гораздо более благоприятной, чем в исследовательском институте в Пало-Альто, где Гинзберг принимал ЛСД годом ранее. После проглатывания грибных таблеток Гинзберга слегка подташнивало, но первоначальная тошнота прошла, когда наркотик взял верх над его существом. Он и Орловский были совершенно ошеломлены. Они разделись и прошлись по дому со сверхъестественным блеском в глазах. Гинзберга захлестнул прилив мессианских чувств. «Мы собираемся научить людей перестать ненавидеть…. Начните движение за мир и любовь», — торжествующе провозгласил он. Вот он стоит в гостиной Лири, косоглазый пророк (он снял очки), готовый пройти по улицам совершенно голым и проповедовать наступление новой эры.