Хаббард продвигал свое дело с неутомимым рвением, объезжая Северную Америку и Европу, давая ЛСД каждому, кто был готов стоять на месте. «Люди слышали об этом и хотели попробовать», — объяснил он. В 1950-х и начале 1960-х годов он отвернулся от тысяч людей из всех слоев общества — полицейских, государственных деятелей, промышленников, церковных деятелей, ученых. «Они все думали, что это самое удивительное», — заявил он. — «И я никогда не видел психоза ни в одном из этих случаев».

Когда некоторые медицинские чиновники США пожаловались, что Хаббард не имеет лицензии врача и, следовательно, ему не следует разрешать принимать лекарства, Капитан только рассмеялся и купил докторскую степень в магазине дипломов в Кентукки. «Доктор» Хаббард обладал такими выдающимися полномочиями, что получил специальное разрешение из Рима на применение ЛСД в контексте католической веры. «У него был какой-то невероятный способ получать подобные вещи», — сказал близкий сотрудник, который утверждал, что видел документы из Ватикана.

Среди обращенных Хаббарда был преподобный Дж. Э. Браун, католический священник собора Святого Розария в Ванкувере. После своего посвящения в психоделические мистерии преподобный Браун порекомендовал этот опыт членам своего прихода. В письме к верующим от 8 декабря 1957 года он писал: «Мы смиренно просим Нашу Небесную Мать Деву Марию, помощи всех, кто взывает к Ней, помочь нам познать и понять истинные качества этих психоделиков, все возможности самых благородных способностей человека и, согласно Божьим законам, использовать их на благо человечества здесь и в вечности».

Подобно молекуле, находящейся в состоянии полного кипения, Капитан двигался с большой скоростью во всех направлениях. Он путешествовал по миру на собственном самолете (он был дипломированным пилотом и капитаном морских судов), скупая ЛСД и пряча его, обменивая различные наркотики и создавая подпольный склад. «Я разбрасывал его по дороге», — вспоминал он. Со своим кожаным мешочком, полным «вам-пума», он ездил по кругу, и те, кто принимал его, всегда были благодарны. «Мы ждали его, как маленькая старушка в прерии ждет экземпляр каталога Sears Roebuck», — сказал доктор Оскар Дженигер, психиатр из Лос-Анджелеса.

Доктор Дженигер был частью небольшого круга ученых и литературных деятелей в районе Лос-Анджелеса, которые начали употреблять психоделики на общественных мероприятиях в середине 1950-х годов. Помимо Хаксли и Джеральда Херда, в этих интеллектуальных дискуссиях, вдохновленных наркотиками, участвовали философ Алан Уоттс, глубоководный дайвер Перри Бивенс и исследователи Сидни Коэн, Кит Дитман и Артур Чандлер. Эта неформальная группа была первой, кто использовал ЛСД в социальных целях, а не клинически. Капитан Эл Хаббард, странствующий шаман, регулярно посещавший южную Калифорнию, снабжал группу различными химикатами.

«Нужно было что-то сделать, и я попытался это сделать», — объяснил Хаббард. Он был, по его собственным словам, «катализатором», у которого была «особая, избранная роль». Хотя это, безусловно, точная оценка, он также был агентом другого рода — агентом разведки, — что вызывает некоторые интригующие вопросы о том, чем он занимался на самом деле.

После своих легендарных подвигов в УСС капитан продолжал служить оперативником под прикрытием в различных агентствах правительства США. Например, у него было много контактов с ФБР, и он утверждал, что был близким другом Дж. Эдгара Гувера. «Этот старый хрыч был крутым, действительно крутым», — с восхищением сказал Хаббард. Но когда он попытался наброситься на шефа ФБР, Гувер упрямо отказался. Однако капитану все же удалось передать препарат «нескольким высокопоставленным сотрудникам разведки в Вашингтоне, и всегда с хорошими результатами».

В начале 1950-х годов Хаббарду предложили присоединиться к ЦРУ, но он отказался. «Они так много лгали, так много жульничали. Они мне не нравятся», — прорычал он. «Они паршивые обманщики, сыновья самих дьяволов. Разногласия капитана с Агентством частично проистекали из его безуспешной попытки вернуть зарплату, причитавшуюся ему со времен службы в УСС. «Они обманули меня»..

Хаббард был недоброжелательно настроен по отношению к ЦРУ и по другим причинам. Самое главное, он не одобрял то, что Агентство делало с его любимым ЛСД. «Работа ЦРУ отвратительна», — сказал он. — «Они злоупотребляли ею. Я пытался объяснить им, как им пользоваться, но даже когда они убивали людей, ты ни черта не мог им сказать». (Хаббард был уверен, что Фрэнк Олсон был не единственным человеком, погибшим в результате неожиданных тестов ЦРУ с кислотой.)

«Я не знаю, как обстояли дела Ала в Вашингтоне», — признался доктор Осмонд. «Он был одним из тех блестящих от природы махинаторов». Действительно, Хаббард, казалось, обладал способностью появляться в самых непредсказуемых местах. Молодым человеком во времена Капоне он работал в Министерстве финансов, ловя самогонщиков и гангстеров, которые контрабандой ввозили спиртное в США из Канады. Очевидно, ему удалось снискать расположение обеих сторон во время Сухого закона, поскольку впоследствии он стал заместителем начальника службы безопасности отеля Tropicana в Лас-Вегасе. «С этими мафиози всегда было интересно разговаривать, — заметил Хаббард, — но они никогда не улыбались».

Капитан также работал под прикрытием в ряде других правительственных учреждений, включая Федеральное бюро по борьбе с наркотиками и Управление по контролю за продуктами питания и лекарствами (в то время, когда обе организации помогали программам ЦРУ по тестированию на наркотики). В середине 1960-х годов он работал в Teledyne, крупном оборонном субподрядчике, в качестве «директора по исследованиям человеческого фактора». В этом качестве Хаббард служил советником и консультантом в объединенном проекте ВМС и НАСА, который включал тестирование воздействия психохимических агентов на недавно разработанную «систему авионики вертолета». Teledyne тесно сотрудничала с различными правительственными организациями, включая ЦРУ, чтобы применить эти методы в дополнительных областях, представляющих военный интерес.

Хотя Хаббард не был оперативником ЦРУ как таковым, его особая область знаний — галлюциногенные препараты — привела его к тесному контакту с элементами шпионского сообщества. ЦРУ, должно быть, знало, что он задумал, поскольку Sandoz и FDA информировали Агентство всякий раз, когда кто-либо получал партии ЛСД. Капитан, конечно же, был одним из их лучших клиентов, поскольку неоднократно приобретал большое количество наркотика.

В некотором смысле «таинственный Эл» воплощает иронию и двусмысленность истории с ЛСД в целом. Как выразился один из его друзей, «Кэппи был своего рода двойным агентом. Он работал на правительство, но по-своему был мятежником». Одни называют его «знахарем», другие описывают его как «неизлечимого негодяя». Являясь самым невероятным сочетанием мистика и деревенщины, Хаббард прежде всего остается загадкой.

— Эл Хаббард был очень странным человеком,» признался коллега-исследователь наркотиков, — но он, вероятно, знал о ЛСД больше, чем кто-либо другой в мире». И хотя в его рассказе много пробелов и нечетких граней, одно можно установить без тени сомнения: его энтузиазм по отношению к ЛСД никогда не ослабевал. «Любой, кто попытается сказать мне, что все это было большой галлюцинацией, должно быть, не в своем уме… То, что я видел с его помощью, было правдой и ничем, кроме правды».

И на прощание он добавил: «Если вы не думаете, что это потрясающе, все, что я могу сказать, это просто дерзайте и попробуйте».

К концу 1950-х, по словам Роберта Бернштейна, бывшего помощника главного хирурга американской армии, «возможно, по совпадению, ЛСД был почти одновременно признан армией как военная угроза, а определенными слоями населения США — как средство самореализации». Какими загадочными характеристиками обладает ЛСД, которые порождают такие разрозненные и, казалось бы, противоречивые точки зрения? Как можно восхвалять один и тот же наркотик как беспрецедентный путь к трансцендентальным или визионерским переживаниям и осуждать как средство, вызывающее психотические интерлюдии?