— О, поздравляю тебя от всей души! Скоро твоя жизнь в корне изменится, дом станет полной чашей, — усмехнувшись, поздравил я соратника.
— Счастьем же? Ведь счастьем? — с надеждой проговорил он.
— Конечно, в том числе и им. Ха, повезло, дети общаться будут нормально, хоть детский садик при дворце открывай. Не хватает только, чтобы у Тарана с его пацанкой ребёнок появился. Секунду, — прервался я, когда от секретаря пришёл сигнал о подключении. — Наконец-то, Максим.
— Я с рождения Максим, ваше величество, — недовольно, сонным голосом произнёс наш рассеянный гений. — Ну вот, звали — я пришёл. Хотя лучше б поспал, а потом делом занялся. Честное слово, у меня как раз сейчас проект преобразователя…
— Стоп. Об этом расскажешь лично, а пока у меня простой вопрос к вам обоим: что делать с массовыми выступлениями рабочих по всей стране? Понятно, что у меня и других советников полно, но вы мои старые соратники, из, ну скажем, противоположных лагерей. Крупная буржуазия с одной стороны и мозговитый работяга — с другой.
— Большие выступления? — насторожился Рублёв. — Могут навредить производству? Если да, надо из армейцев охрану набрать, чтоб чувствовали угрозу.
— Ага, а ветераны вот вообще будут заинтересованы твои заводы от таких же, как они, простых людей защищать? — просыпаясь и явно поймав любимую тему, сказал Краснов. — Если уж они созрели для реформации общества, значит, пора! Нет, я ничего против вас лично не имею, ваше величество. Монархию вообще можно оставить. Разные же варианты есть. Но раз народ требует…
— Народ постоянно что-то требует, — недовольно возразил Рублёв. — Продукты дешевле, качество выше, доставку до дверей, а лучше вообще прямо в рот положить и за него челюстями двигать. Только мы не в сказке живём, чтобы куда-то что-то положить, это надо где-то взять. Хотят больше зарабатывать — пусть больше работают.
— Куда больше? Они и так фигачат по десять часов в день, доползают до постели и отрубаются. А утром не просыпаются, а воскресают, в то время как разные буржуи нежатся на мягкой перине! Потом завтракают фугрой всякой, и спокойненько едут на шикарной машине в просторный офис.
— Фуа-гра, — на автомате поправил его Алексей.
— Да плевать! — резко ответил Макс. — Кто должен деньги зарабатывать? Тот, кто, ничем не рискуя, сидит в чистеньком офисе, или тот, кто ползает в шахте с кайлом, чтобы добыть уголь, и при этом рискует, что шахта каждую секунду обвалится, слои сместятся, прорвёт воду или случится ещё что-нибудь? Я считаю — второй!
— Не будет первого — некому будет этот уголь продавать. Не будет работы — и тот, кого ты пытаешься защитить, просто от голода сдохнет, — возразил Рублёв. — Предприятие надо придумать, купить или построить, наладить технические и людские процессы, и на это способны единицы. А кайлом махать — ума много не надо. Даже без образования можно обойтись.
— И куда ты без рабочих на заводе денешься?
— А рабочие без завода куда? На другой пойдут, вот и я других найду. Земля круглая, люди и предприятия взаимно пересекаются, — тут же перехватил инициативу Алексей. — А люди — это такой же ресурс, как и всё остальное, и на него имеется спрос и предложение. Не шли бы люди в шахты за те зарплаты, которые предприятие установило, их бы пришлось повышать, а пока идут — никто этой ерундой заниматься не будет.
— И куда им пойти, если везде такие уроды сидят, что для простого человека копейку жмотят? — распалялся всё сильнее Краснов. — Но вечно терпеть такое никто не станет! Люди возьмут в руки оружие и будут отстаивать свои права. Не для себя, так для детей и внуков. Не жалея живота своего.
— Если они разрушат предприятия, где работать станут? Чем семью кормить, чтобы те самые внуки появились? Или ты что, предлагаешь вернуться в деревни и каждому завести огород? — с едкой ухмылкой спросил Рублёв. — Так, я тебе по секрету скажу, земли хоть много, а вот безопасной и плодородной — раз-два и обчёлся, и вся уже занята агрокомплексами, которые обеспечивают половину нужд империи. Эти гиганты со своими комбайнами настолько удешевляют работу, что продукты стали общедоступны, и голода в нашей стране не было уже несколько десятков лет. А до этого веками голодали и вымирали целыми деревнями. Обратно хочешь?
— Наоборот, в светлое будущее, которое зависит от людей, а не от торгашей. Кто в этих комплексах трудится? Машины сами себя чинят, обслуживают? Нет, это делаем мы, простые люди!
— Сказал простой человек, сидящий на императорской дотации, с лабораторией и помощниками, — фыркнул Рублёв. — А ещё хорошим личным домом, транспортом и техникой. Ну прям самый простой из простых.
— На личности не переходим, — напомнил я о своём присутствии, заставив обоих товарищей вздрогнуть. — Максим, я понимаю твои переживания за рабочий класс, сам знаешь, как я к нему отношусь, и что при спасении жизни не делаю особой разницы между принцессой и свинопасом. А уж за друзей убью без сомнения.
— Да, ваше величество, — чуть замявшись, проговорил соратник. — Простите.
— Всё нормально. Теперь ты, Алексей. Как бы ты ни пытался себя убедить, что без предпринимателей ничего не выйдет, я тебе по секрету могу сказать, что очень даже. Просто система будет требовать очень много вычислительных мощностей и прочего. По поводу создания моды и пропаганды нужных продуктов сам знаешь. Это можно поставить настолько на поток, что изобретать новое и заниматься поиском рынка, будет не нужно.
— К-кхм. Понял, был не прав, — ответил Рублёв, явно задумавшись о чём-то своём. — А что тогда от нас нужно?
— Рабочие поднимаются на забастовки не сами по себе. В стране достаточно много провокаторов, по крайней мере, сотни, и их снабжают деньгами и оружием. Кто — мы пока выяснить не смогли, но под ударом предприятия, работающие на военно-промышленный комплекс. От продуктов высокого передала — сборочных верфей, до самого низового — выплавки меди и стали. Мне нужно знать, есть ли какой-то вариант, при котором мы в состоянии, даже не поймав подстрекателей, утихомирить бунты? Не силовым путём, он и так очевиден — поставить на все наиболее важные заводы по десятку братьев, что справятся с любой угрозой… Но я не хочу крови невинных.
— Блин, тяжело что-то предложить, не зная, кому это выгодно… — задумчиво проговорил Рублёв. — Если бы точно знать кто, можно было бы найти доказательства и показать всем, для понимания.
— Этим занимается тайная канцелярия, так что не беспокойся, рано или поздно они всех преступников найдут. Как и тех, кто заказывает диверсии. Но пока этого не случилось, у нас могут быть проблемы. А у нас и так всё на тоненького, я с трудом нахожу всё новые и новые способы не использовать армагеддон.
— Можно подумать, рабочие виноваты, что им не платят, — фыркнул Максим, но по голосу слышно было, что он тоже призадумался. — А может вольности объявить? Типа, кто хочет, тот может идти на все четыре стороны.
— Они и так могут, крепостное право давно отменили, — заметил Рублёв. — Пусть идут куда хотят, только без зарплаты и выходного пособия. Мне же на эти места новых людей нанимать придётся. Выплачивать им авансы и прочее.
— Вы не помогаете, — спокойно сказал я. — Думайте, что вы смогли бы сделать со своего места, чтобы и волки сыты, и овцы целы? В рамках разумного, естественно.
— Можно повышать степень автоматизации на производстве, чтобы облегчать труд рабочих, — предложил Максим.
— Полностью поддерживаю, — неожиданно воодушевлённо сказал Рублёв. — А в идеале сделать так, чтобы мне на заводе вообще люди не нужны были. Только главный инженер да десяток техников. И чтобы с одной стороны ресурсы клали, а с другой — уже с проверкой качества деталь выходила. Я тогда и себестоимость снижу, и прибыль повышу.
— А себестоимость он снизит за счёт того, что всех людей уволит, — подсказал я.
— Естественно! Правда, где-то придётся изыскивать средства на модернизацию производства, но зато оплатил — и никаких проблем с рабочими! Вряд ли автоматизированный станок будет требовать повышения зарплаты. А уж нескольким инженерам я и побольше смогу платить.
