— Конечно, я с вами совершенно согласен, только я могу открыть зону. Погодите, но ведь первая зона была открыта за девяносто лет до моего рождения? А как же мексиканская, ирландская, африканские зоны? — не сдержавшись, я усмехнулся и покачал головой. — В ваших словах есть только одна правдивая мысль: мы знали, что будет катастрофа, и мы начали к ней готовиться заранее. Потому что знали, что ордена Тесла и Асклепия собираются сотворить какой-то кошмар. Увы, у нас даже в мыслях не было, что они откроют новую зону в Польше.

— Да, с тем, что вы открыли зоны до своего рождения — это вы очень хорошо подсуетились, — попытался свести разговор к шутке Борис. Герцог же, поняв, что дальше может дойти до смертоубийства, гордо хмыкнул и, вздёрнув голову, ушёл прочь.

— И всё же на вашем месте я бы держался с ними максимально отстранённо, — проговорил я. — Они уже поняли, что не смогут ничего сделать с Россией, и теперь будут делить оставшиеся европейские страны. Будут нагонять мигрантов, обострять движения националистов и прочих экстремистов.

— Вы так говорите, будто в националистических движениях есть что-то плохое, — снисходительно посмотрел на меня король. — Каждый народ, каждая нация заслуживают уважения и своего места под солнцем.

— А сколько у вас сейчас в стране беженцев? — спросила Мария, и Борис недоумённо посмотрел на мою супругу. — Если, представим гипотетически, они потребуют уважать их нацию и выделить им часть земель?

— Не говорите ерунды, ваше величество, — попытавшись смягчить высказывание, сказал монарх. — Они просто несчастные люди, которым из-за бедствия пришлось бежать из дома. Многие из них — достойные профессионалы и труженики, которые уже через поколение станут нашими гражданами.

— У вашего народа долгая история сопротивления захватчикам. И мы это уважаем, — проговорила Мальвина и сделала жест одной из фрейлин, хотя, скорее, своему адъютанту. Княжна Эльвира Казанская, женщина около тридцати пяти, прошедшая не один десяток боёв в небе и на земле, а потом ещё и показавшая себя при дворе. — Мы хотели сделать этот подарок позже при личной беседе, но, учитывая, что разговор обострился и коснулся этой темы…

— Благодарю, — произнёс король, мельком взглянув на первый лист в папке. — Обязательно ознакомлюсь после. Увы, ваш визит стал для нас полной неожиданностью, и наш ответный подарок…

— Секунду, — прервал я его, потому что чувство опасности взвыло да так, что в виски ударило. — Кто выбирал место для нашей встречи?

— Это было моё решение, — раздражённо ответил король, у которого от моей наглости даже щека дёрнулась. — Так вот, по поводу подарка…

— С удовольствием приму в качестве него, если вы немедля проверите свою службу безопасности, — вновь прервал я Бориса и впился ему в глаза взглядом. — Это не вы. У самоубийц такого выражения лица не бывает.

— О чём вы говорите? Каких ещё самоубийц⁈ Вы что, угрожаете мне? — вот теперь он в самом деле начал свирепеть. Но мне было уже наплевать.

— Таран, доложи обстановку! — потребовал я, приложив палец к уху. Рация была встроена в проводящий усиливающий контур, который я носил вместе с нижним бельём. То есть не снимая и меняя только для чистки.

— Всё в норме, Архангел. Внизу идёт какое-то шевеление, но всё в рамках допустимого. Орудия заряжены, сил на щиты хватает.

— Вы можете объясниться, что происходит? — недовольно, хоть и взяв себя в руки, спросил король.

— В прошлый раз у меня было такое же чувство, когда верный слуга моего тестя, служивший долгие годы, попытался подложить бомбу в королевскую ложу, — просто ответил я, заставив Бориса напрячься. — Слышал, тот слуга позже попытался объявить себя королём независимой Польши, но в результате провала его прикончили свои же.

— Мои люди мне верны на самом деле, — ответил Борис, но взгляд, которым он обвёл зал, говорил куда больше.

— Тесловцы сбежали, — тихо произнесла Мария, которой подсказала это Эльвира. — Полным составом, даже семьи забрали.

— А среди ваших ближайших родственников, братьев или племянников, никто недавно не вступал в орден Тесла? — спросил я, и король едва заметно нахмурился, всё же удар он держать умел.

— Они не посмеют, я любим в народе, — спустя секунду, ответил он.

— Так это не переворот, это теракт, да ещё такой удачный, — проговорил я, совершенно наплевав на остальных в зале. — Экипаж, боевая готовность. Таран, найдите делегацию тесловцев и повисните над ними, чтобы провокаций не случилось.

— …ать! Вспышка по фронту, расстояние десять тысяч, — услышал я отчёт на фоне, когда граф Рубежный уже нажал на кнопку ответа, но сказать ничего не успел.

Десять секунд. Мы даже до противоположного конца зала добежать не успеем, не то что покинуть особняк и подняться на борт. А значит, ребятам придётся выдержать первый бой после катастрофы без меня. Не хотелось проверять, справятся они или нет, но врагам было наплевать на мои желания. К тому же и они, и корабль готовы лучшим из возможных способов. Они выдержат.

— Траектория параболическая… — раздался обеспокоенный голос в наушнике. — Обстрел идёт не по нам!

— Тогда куда они бьют? — не сразу сообразил Таран, но я уже всё понял.

— Как же меня бесят эти гадящие по мелочи ублюдки, — зло проговорил я, дыханием и потоками праны вгоняя себя в холодную ярость.

— Экипаж «Гнева»! Собраться! — рявкнула Мария, шагнув передо мной, так, чтобы её видели. — В центр! Под защиту его величества!

Стража, только что пытавшаяся вывести часть вельмож через боковой проход, с воплями влетела обратно. Гвардейцы оттеснили короля от нас, но он в последний миг высвободился и сам встал ближе.

— Твари, что вначале держали меня пятнадцать лет в коме, а потом чуть не разрушили мою страну, — продолжал нагнетать я, вводя себя в ледяное бешенство. — Уроды с хорошими лицами, притворяющиеся цивилизованными… Поднять щиты! Вместе!

— Вместе! — хором ответили дети ста влиятельнейших фамилий, обучавшиеся в ордене Александра Невского, кто с первого дня основания, когда у него ещё даже не было названия, другие лишь в последние полгода, после катастрофы. Но сейчас, взявшись за руки и выпустив прану, они сформировали правильный линзовидный щит перед стеклянной крышей.

И многие из них даже видели конструкт, ведь уже обучились использовать истинное зрение, пусть и поверхностно. А потому миг, когда полупрозрачная радужная плёнка вздрогнула, заметили раньше остальных, но всего на долю секунды, ведь в седеющую раздался оглушительный взрыв.

Первый — в десятке метров от особняка, второй — в пятидесяти, третий же попал прямо в остеклённую стену, и огненный цветок раскрылся, не долетев до неё буквально несколько сантиметров. Ударная волна ушла вверх, разгоняя дым от прошлых взрывов, и можно было похвалить учеников за слаженные действия, но следом за первым попаданием произошло второе, потом третье…

— Мерзкие зловонные твари, неспособные даже на прямое противостояние, — я продолжил накручивать себя, и стоящие рядом люди покосились, отступая. Но на них было совершенно наплевать. — Ничтожества, бесхребетные уроды…

Единый щит выдержал шесть прямых попаданий дальнобойной артиллерии, а затем лопнул вместе со стеклом. Острые осколки градом обрушились на завизжавших людей, и я выпустил копившееся презрение и холодную ярость.

Даже так, с подготовкой и накачкой, сил у меня хватило лишь на половину купола. Тонкий, меньше миллиметра, лёд возник за мгновение до того, как толпу посекло осколками и стекло бессильно зазвенело, осыпаясь на пол целой грудой.

Следующий снаряд попал уже ровно в наш зал, но щит выдержал, лишь пойдя неглубокими трещинами, что тут же затянулись. Пять ударов, десять, и вдруг всё затихло.

— Капитан, слышите меня⁈ — кричал в рацию Таран.

— Чётко и громко, даже слишком, — раздражённо поморщился я. — Что у тебя?

— Батарея в минуте лета, уничтожили полностью, — отчитался граф Рубежный. — Больше артиллерии в этом районе не замечено.