Новый залп техник выжег добрую треть исполинского кровавого тела, несмотря на то, что ветви постоянно жадно пили кровавую воду, перенасыщенную энергией. И сенаторы и не думали останавливаться. Бомбы здесь не применялись. В них попросту не было смысла. Взрыв эссенций шестого этапа не мог нанести практикам их уровня значительного урона. Да и оружия, способного проломить их защиту быстро, тоже не существовало.

Вспышка. Вспышка. Вспышка. Поле боя начало напоминать столкновение звезд, где за воем ревущего пламени ничего не разобрать. Однако Лириссанд не терял контроля. А потому, стоило одной из фигур отпрянуть, попытаться отступить и сбежать, как он мгновенно настиг дезертирку, клинком света обрывая жизнь Лейн Анор, одиннадцатой в очереди.

И остальные, несмотря на то, что были заняты, рискуя каждый миг повторить участь погибшей, или уже увидели это, или увидят после в назидание. А первый номер взмахнул своим клинком, отчего воздух на десяток километров выжгло в пыль яростным светом.

Артефакт «Пожиратель света» (этап: 7)(качество: среднее) — Лишь достойный сможет взять этот клинок.

Артефакт седьмого этапа, как обычно, был ультимативным оружием. Ставя первого номера выше остальных. Позволяя ему обрывать жизни всех, кто был ему неугоден. Артефакты седьмого этапа вообще были настолько редки, что в обеих империях их можно было пересчитать по пальцам одной руки. И клинок света он добыл сам. Выдрал из нового мира, пройдя опаснейший путь, истребляя на нем бессчётное количество духов света шестого этапа. Это и позволило ему тогда, три тысячи лет назад, стать на вершину. Откуда появился меч? Кем был его прошлый владелец? Или та иссохшая кисть скелета на рукояти принадлежала лишь неудачнику, что не смог усмирить артефакт?

Еще несколько вспышек ознаменовали смерти остальных сенаторов. Однако исход уже был предрешен. Кровавые ветви опадали и истлевали, стягивались в центр, к великой пирамиде. И тогда наконец Лирисанд атаковал сам. Отмерил половину своего духа, заставляя меч, выкованный из самого света, вспыхнуть чуть ярче. А потом метнул тот.

Полутораметровый меч влетел в грань пирамиды, проплавил ее как пуля кусок масла. На секунду исчез. А затем изнутри кровавого гранита начало пробиваться свечение. Золотой свет, что лишь нарастал, пока с грохотом циклопическое сооружение не начало разваливаться, распадаясь на осколки, некоторые из которых превосходили милю в поперечнике. Но грохот их падения оказался заглушен жадным ревом света, когда меч, найдя жертву, начал вытягивать из нее все силы, разрастаясь. Через сотню вдохов меч возвышался уже на милю в высоту, озаряя весь мир ослепительным сиянием. Продолжая расти, пока что-то в глубинах пирамиды не взорвалось, знаменуя смерть врага.

Взмах руки. И меч, почти мгновенно ужавшись до исходных размеров, влетел в ладонь Лириссанда. А потом и он сам исчез, уже лично переносясь и возникая глубоко под развалинами пирамиды. Там, где сканирующая волна засекла мощное возмущение.

Взмах! — Клинок из плазмы перерубил нагое тело старухи, что лишь секунду назад возродилась у алтаря. Потоки света вгрызлись в плоть, обращая ту в пепел под яростный вопль погибающей вновь императрицы. Сенатор бросил взгляд вокруг, одним ударом уничтожая все другие алтари, принадлежащие непонятно кому. Впрочем, даже если кто-то и не умер здесь, заныкавшись в глубины диких миров, то их, скорее всего, сожрут твари. А если нет, победившей сегодня республике ничто не помешает найти их позже.

Взрыв! - На десятки километров вокруг все обратилось в пепел. И Лириссанд Атол даже скривился в ухмылке, понимая, что это было опасно. Очень опасно. Но шар света, ради которого меч потратил большую часть накопленного духа и даже часть той самой воли, которую первый номер собирался позднее использовать для прорыва, защитил его от смерти. Куда плачевнее было то, что через миг из интерфейса пропал активированный алтарь. Предатели все продумали. Почти. О чем он им и сообщил.

— Ничтожества!

Через миг он уже был за десятки километров, перечеркивая мечом Чундара Кловда. Прародитель предателя, Вендора Кловда, тоже оказался предателем. Впрочем, как и все остальные сенаторы! Впрочем, это было логично. После этой войны у самого первого номера не быо более причин оставлять других в живых. Его власть стала сильнее. А необходимость опоры отпала. Республика выполнила свою задачу. Позволила победить в войне. Соратники стали щитом и мечом, что казнил императрицу, которая в свою очередь тратила все ресурсы на себя саму. И хоть и стала потому куда сильнее, чем даже сам первый сенатор, но это не уберегло ее от смерти.

Удар! — И тело Рашама Насдама тоже истлевает, а энергия пятого номера втягивается в меч. Шаг. И удар. Шаг и удар. Через десяток вдохов он остался один. Возможно, один во всем этом мире. Но в душе адепта света впервые за последнюю тысячу лет родились настоящие, живые эмоции. Настоящее ликование. Он победил.

Через час он уже был у себя дома. В столице республики. И его гнев пролился уже на родной дом. Потоки света выжгли целые кварталы. Всех, кто хоть как-то был связан с предателями. Их семьи, слуги, кланы, все сгорело в очищающем свете. Ибо такова была воля стихии и его желание. А через сутки, решив все неотложные вопросы, убедившись, что со всем остальным справятся подчиненные, теперь уже не сенатор, а единоличный император обоих миров, уединился в своей резиденции, глубоко вздохнув.

И разом выпивая всю энергию, накопленную в мече. Ведь после смерти императрицы, после всей той прорвы сил, что меч выпил на руинах пирамиды, внутри него мерцал тот самый свет. Отголоски воли.

Тело императора вспыхнуло. Вскипело. Кожа начала осыпаться прахом. Все семь ядер затрещали, удерживаемые от разрушения только духом. И той самой волей, что, пережигаясь, начала по микрону становиться подвластной ему самому. Это было опасно. Это было прохождением по грани. Но иным путем и не достичь силы. Без риска не стать бессмертным. А потому Лириссанд почти полностью утратил связь с миром, обращая свой взор внутрь себя. И поплатился за это, когда реальность вокруг вспыхнула, проминаясь и выкидывая его в бездну.

Шаг скво… — Пошедшая вразнос энергосистема, чуть не убившая его, с трудом смогла втиснуть дух в технику шага. Одного из ядер сдетонировало, приводя императора в ярость. Но ярость сменилась затем паникой, когда шаг не удался. Когда он словно наткнулся на невидимую стену, оставшись парить в бездне. Где не было ничего, кроме далекого силуэта молодой женщины, скорее даже девочки с пылающей краснотой глазами.

— Ты действительно думал, что я выглядела как та старуха? Ха-ха! — Детский, инфернальный смех, разнесся по бездне. Но император лишь бросил все силы на стабилизацию своей энергосистемы! Пускай его травмировали. Пускай эта сука его подловила! Вырастила вместо себя обманку! Пускай заблокировала пространство. Но она и сама не сможет удерживать его тут долго. Бездна коварна. Она выпьет и убьет любого. Хоть звезду, хоть адепта шестого этапа, пускай и медленнее. А значит, надо просто дождаться момента, а затем…

— Прощай, ничтожество! — Девочка махнула ручкой, исчезая. Вот оно!

Шаг сквозь безд… - Император попытался и сам вернуться в реальность. Дух искривил пространство. Почти. А затем его снова словно впечатало в стену. И через миг Ксандра возникла вновь, заливаясь смехом.

— Ха… — Она высунула язык, одновременно показывая обеими руками неприличный знак. И исчезла вновь. Вот только Лириссанд вдруг осознал, что она не покидала Бездну. Покидают ее не так. Она просто исчезла. И все встало на свои места. Жемчужины. Те самые, про которые докладывали шпионы. Жемчужины пространства. Что еще может дать такие возможности по манипуляции пространством?