Шаг сквозь безд… — На краткй миг багровый хаос дрогнул, расступаясь. Создавая тот самый разрыв, через который реальность и варп соединялись. Но вместо долгожданной свободы оттуда на меня дыхнуло адом.

— Арх… — Доспех пятого этапа мгновенно раскалился, прожигая кожу. А меня всего скрутило. Энергосистема перестала слушаться. И уже сам варп начал выедать меня изнутри, пока я не вернулся в жемчужину. По сознанию прошлось чудовищной болью. А когда я, наконец пришел в себя, то новая попытка вернуться ни к чему не привела. Я раз покинул жемчужину, наугад совершая пространственные рывки. Потом второй. Третий. Пятый.

Но логика твердила одно.

Ты не выберешься. Никак.

Это невозможно.

Потерянные в бездне не возвращаются. Особенно на первом этапе.

Ярость, злость, обида, невероятный пожар, что разгорался внутри, подпитывал стихии, сжигал сам разум, все это пылало. Но реальность оставалась неизменной. Как в прошлый раз мне уже не повезет. Прошло слишком много времени. Я своими рывками, наоборот, унес себя в глубины варпа. И выбраться отсюда нельзя.

Но иррациональная надежа продолжала теплиться. Ведь я отличался от всех. Я был иным. Я был лучше! Я был сильнейшем на всем первом горизонте. Мое познание пространства было тоже феноменальным. А жемчужина… Этот артефакт седьмого этапа! Она позволяла мне выживать даже в варпе. Внутри нее я был защищен. Правда, непонятно насколько. По черной глади пробегали едва заметные волны, сигнализирующие о том, что артефакту плавать в бездне некомфортно. Но даже так, там, где другие умирали за секунды или минуты, я мог продержаться долгие дни, если не больше! Так может Небо сжалиться надо мной, и течением меня прибьет к какому-нибудь миру?

Вслед за яростью пришла апатия. Страх. Непонимание, куда дальше двигаться. И что делать. Регенерация крайне медленно, но спасла меня от смертельного отравления, заставляя выблевать литра два черной крови. Чат заглох. Он не работал здесь. Но даже так я отправил сообщения Даррунде и Линессе, надеясь, что, может, эти сообщения до них добьют. А потом просто начал наблюдать. Наблюдать за бесконечными потоками энергии вокруг.

Иногда я выныривал из жемчужины, осматриваясь лично и теряя кучу сил на поддержание защиты. Так что скоро прекратил это делать. А разум начал инвентаризировать все, что у меня было. Все ресурсы, особенно еду. Ведь ее у меня было хоть и много, но не бесконечное количество.

А вместе с тем я решал главную дилемму. Убить ли себя? Ведь якорь возрождения уже был активен. Уже был спрятан в таком месте, о котором никто не знает. Но… Здесь было множество но. Тратить возрождение? Это было глупо. Очень глупо. Особенно когда шанс на спасение еще сохранялся, пускай и призрачный. А кроме того… Где гарантии, что я вернусь? Что все не закончится вот так вот? Якорь не давал стопроцентной гарантии. Вендор знал о случаях, когда даже первое возрождение не срабатывало. Редко, но бывало. И более того, никто не мог поручиться, что меня спасет из варпа. Что мою душу или что там, вернет из бездны. Таких случаев Вендор не помнил. А логика подсказывала, что смерть в такой неблагоприятной среде может очень сильно помешать артефакту. И что делать?

Время начало тянуться как пытка. Каждое мгновение падало на темя каплей обжигающей воды. А мыслительный процесс ни к чему не приводил. Так прошел час. Второй. Иногда я вскакивал, выходил наружу, совершал рывки. Но везде видел одно и то же. Багровые потоки. Они начинали сводить с ума. Размягчали рассудок. Опускали в глубины отчаяния.

Меня терзало осознание даже не опасности и возможной смерти. Куда сильнее меня терзало осознание проигрыша. Я достиг столького! Построил целую империю! Казалось, осталось совсем немного. И все было разбито в один миг. Мне показали что я никто. Мечта о том, что снизу можно отбаррикодироваться от более сильных врагов, просто рассыпалась. И это было невыносимо.

Через три часа я начал пытаться отвлечься. Медитировать. Инвентаризировать ресурсы. Делать подсчеты. Нашел среди кучи вещей вырванные травы, которые еще не засохли. И попытался посадить их в воду, добавив в ту полезных веществ. Ибо мысли о том, что выживать мне тут придется долго, не отпускали меня. Затем… Затем все повторилось. Как замкнутый цикл. И еще раз. После чего я принял волевое усилие.

— Если бездна не отпускает меня. Значит, надо подчинить себе бездну… — На моем лице расплылся оскал. Сознание снова нашло к чему стремиться. Что побеждать и повергать. Вот только и сейчас эта цель была омрачена. Ибо я не мог совершить прорыв к ядру. По той простой причине, что мой якорь находился на первом горизонте. И соверши я прорыв, а потом умри, меня возродит в мире первого этапа. И там я умру снова, уже окончательно. От небесного наказания. Как-то я не планировал прорываться. А потому не предусмотрел такой вариант. В итоге я, хоть и имел даже шансы сейчас прорваться даже к мастеру, не сразу, но через месяцы, а может, чисто теоретически, даже и ко владыке, если задействовать всю энергию, накопленную в жемчужине. Но я теперь никогда на это не решусь. Ибо алтарь второго этапа меня потом даже просто не возродит. Вот же зараза…

В итоге мне оставалось только одно. Дрейфовать в пустоте. И пытаться эту пустоту познать. Пытаться познать бездну, чтобы найти в ней путь к спасению…

— Сегодня вы все умрете. Сегодня это прекрасное место превратится в пепел. Вечный гранатовый город падет. И на его руинах мы построим… А хрен знает что мы построим… Для вас это будет уже неважно!

Рев Рашама Насдама отозвался в пылающем воздухе отсветами пространственных разломов. Тысячи вспышек техник, активированных щитов, собирателей силы, сторожевых башен, все это словно чуть качнулось, склоняясь перед мощью сенатора, занимающего пятый номер. Перед мощью того, кто застыл на шестом этапе, ближе к его пику, так и не в силах ступить дальше, не в силах обрести бессмертие, ибо коснуться Воли еще никому не удавалось в обоих россыпях миров. Или, по крайней мерей, записей об этом не сохранилось.

— Ну и где? Где ты? Выползай, сука! — Добавил он, и ударная волна, прокатившись через столицу империи, отозвалась через пару секунд эхом. А потом еще и еще раз, с каждым разом затухая. Это слова прокатывались по всему миру, огибая тот и возвращаясь обратно. Сотрясая землю и давая каждому понять, кто тут главный.

— Позер… — Прошипела Лейн. Одиннадцатый номер. Продолжая подчинять себе землю. Подчинять каменную породу на километры вглубь и на многие километры вширь, даже несмотря на то, что мир шестого этапа был крайне неприветлив для подобных манипуляций. В мире первого горизонта, разреши эта задолбавшая всех сенаторов система, появиться ей там, и она бы уничтожила весь мир, обратив тот в пыль. Но с каждым горизонтом и земля и камень, и растения, в общем, все атомы, и даже протоны и электроны становились куда «весомее». Термин «прочнее» тут слабо подходил. Ибо на глубинных слоях происходили совсем другие преобразования. Впрочем, имели ли смысл все эти научные исследования, если единственное в конечном итоге, что имело смысл, так это личная сила.

Каменные породы вспухали, вырывались из-под тонкого слоя мягкой земли, вырастали ввысь кристаллическими структурами, превращая в металлолом величественные строения, не прикрытые кровавыми щитами великой столицы всей империи. Затем они формировали кости. И там, внутри исполинских столбов начинал кипеть дух, превращая мертвый камень в кристаллический яд, что затем бурными потоками стекался к великим барьерам, бился о те яростным прибоем, ожидая, когда щит падет и можно будет захлестнуть весь этот жалкий последний оплот врага.