— Вано, Яську не видел?

Опа… Таки запал на рыжую братец. А Ваня?

— Так она в домик ушла.

— Зачем?

— Сказала, устала, хочет отдохнуть, — пожимает плечами Ваня.

Брат хмыкает, делает шаг ближе, понижает голос и подмигивает:

— А в каком она домике и в каком номере?

Смотрю на брата, открыв рот. Если он так открыто говорит Ване о том, что собирается к ней в номер, а Ваня спокойно на это реагирует, то либо Ване на неё фиолетово, либо он умеет скрывать свои чувства. Но это точно не про Ваню. Значит, вариант номер один: рыжая нравится Марату, а Ване всё равно.

— Так, мелкая, в рот муха сейчас залетит, — брат щёлкает меня пальцами по носу с улыбочкой. — Иди погуляй. У дядь тут взрослый разговор.

Блин, вот сейчас обидно было. Зачем же ты так со мной перед Ваней?

— Сам ты мелкий! Мне восемнадцать вообще-то! — упираю руки в бока.

— Иди, сказал! Ты ещё за то, что Яське в волосы вцепилась, по заднице дома отхватишь.

— А что такое? — прищуриваюсь. — Запал на рыжую? Ты же рыжих никогда не любил.

— Вкусы меняются. Кыш отсюда и не суй свой нос в мои дела, — кивает головой в сторону праздничного стола.

Хоть я тебя и люблю, братик! Но сейчас ты ведёшь себя как какашка. Чем я помешала, не пойму? На свадьбе Яна и Лизы вообще ни с кем общаться не давал. Даже официанта бедного, у которого я взяла шампанское, чуть, блин, не избил.

— Ты же в мои суёшь, — делаю шаг ближе.

— Малика! — рычит. — Сколько раз я должен попросить оставить нас с Вано вдвоём, чтобы ты услышала?

— Не кричи на меня!

— Фу-у-у, — проводит ладонью по лицу, шумно выдыхает. — Почему с вами со всеми так сложно-то?

— Отойдём на пару слов, — кивает Ване в сторону, бросая на меня пренебрежительный взгляд. — Без свидетелей.

Они отходят. Ну и идите. Пойду с Игорьком-улыбакой ещё пообщаюсь.

Марат после разговора с Ваней уходит в сторону домиков. И я даже догадываюсь, к кому. А Ваня возвращается к гостям.

Постепенно веселье начинает затихать, гости расходятся по домикам. Я тоже решаю пойти отдохнуть. Впереди меня в свой номер на первом этаже заходит Ваня.

А мы, оказывается, с ним соседи. Мой номер напротив. Интересно…

Делаю первое, что приходит в голову, — как обычно, даже не думая. Переодеваюсь в топик и шортики для сна, распускаю волосы, беру масло для массажа и выхожу из номера. Стучу в Ванину дверь.

Он открывает. Ох ты ж… Матерь божья! Он без футболки, в коротких спортивных шортах. Вот это фигурка, конечно. И тату у него, оказывается, не только на руке…

— Ты что-то хотела?

Блин, он же, наверное, заметил, что я залипла… Ой, как неудобно.

— Я… А, да… — показываю масло в руках.

Он смотрит непонимающе.

— Плечо болит, наверное, потянула сегодня, когда с подружкой твоей… вашей… сцепилась.

— Ну, я понял. От меня что требуется?

— Намазать маслом плечо и помассировать.

— Не, это не ко мне.

Ваня уже практически закрыл дверь.

— Ладно… Поняла. Пойду тогда Игоря попрошу. Не подскажешь, в каком он домике и номере?

Дверь снова открывается, на этот раз шире.

— Э! К какому ещё Игорю? Давай быстро заходи.

Хи-хи, смеюсь про себя. Я молодчинка в очередной раз.

Даю ему масло в руку. Сажусь на кровать, поворачиваюсь к нему спиной.

— Мне может лечь?

— Не стоит, — бурчит себе под нос.

— А топик может снять?

— Зачем?

— Ну, чтобы маслом не запачкать, и доступ так будет лучше.

— Ну, снимай.

— Ты только отвернись.

Поворачиваюсь к нему спиной, снимаю топик, прикрываюсь.

— Я готова.

Сижу, смотрю в стенку в предвкушении. Слышу, как Ваня открывает масло, промазывает себе руки и дотрагивается наконец до моих плеч. Руки большие, тёплые, ладони шероховатые. Но он совсем не нежничает — прям сминает плечи. Закрываю глаза.

— Норм? — хриплым голосом спрашивает мне в спину. — Не больно?

— Не-е-ет… Хорошо очень.

Ваня находит какую-то точку сзади под волосами, нажимает — и… блин! Сначала очень больно, а потом та-а-ак приятно, до мурашек.

У Ванечки, оказывается, умелые ручки — не только моторы перебирать ими может.

— Ну что, достаточно? — спрашивает он недалеко от моего уха.

— Мгм… — мычу нечленораздельно.

Ваня убирает руки, открываю глаза — и всё плывёт… Пытаюсь сфокусировать зрение. Становится сразу зябко без Ваниных рук. Надеваю топ. Ваня порядочно снова отворачивается.

Он такой. Другой бы уже исподтишка подглядывал и подкатывал внаглую. А Ваня прям кремень. И это тоже ещё один неоспоримый его плюс — не кидается на каждое тело, которое видит.

Переворачиваюсь на кровати, сажусь, опираясь спиной на спинку. Мне не хочется так сразу уходить. Тем более он сделал мне приятно и хочу ответить ему взаимностью. Вспоминаю его слова о том, что в последнее время он плохо спит, хлопаю ладонями по своим коленям:

— Ложись.

И Ваня, даже не сопротивляясь, как в прошлый раз, сразу плюхается, причём с удовольствием. Смеюсь про себя: Блин, мальчишки… Они такие, мальчики, даже взрослые — любят заботу, внимание и ласку. А кто же её не любит?

Сегодня начинаю с головы, немного массирую переход к вискам. Ваня, кажется, даже мурлычет. Вспоминаю, что сейчас можно спрашивать что угодно — он будет отвечать.

— Вань?

— М?

— Тебе Яська нравится?

Он улыбается. Я уже было собралась сбросить его с колен. Но он спасает себя:

— Яська — друг.

— А как женщина нравится? — массирую пальчиками зону лба.

— Мне нет. Мару — да.

Но это и я уже поняла.

— А Ясе?

— Яська ещё со школы в него влюблена, — отвечает тихо и замедленно Ваня. Скорее всего, начинает засыпать.

О как. Ну, надеюсь, брату повезёт. Совет им да любовь. А я, оказывается, чуть невестке будущей кудри все не выдрала. Была неправа, каюсь. Надо будет завтра с утра извиниться перед ней, что ли. Но она тоже… Чего выпендривалась? «Не твоё дело» и всё такое. Так и сказала бы, что Ваня ей не интересен.

— Вань, а я нравлюсь? — Блин, то, что вырвалось из моего рта только что, было неожиданностью даже для меня.

Убираю пальцы от его лица, надеюсь, он уснул и ничего не услышал. Пожалуйста-пожалуйста…

Но вижу, что Ваня всё-таки не спит, хмурит лоб. Молчу, провожу пальчиком по морщинкам, разглаживая их. «Забудь-забудь, тебе послышалось», — мысленно уговариваю его.

— Ты красивая! — говорит он так искренне. Но в то же время по его напряжённой мимике видно, что ему непросто это говорить.

Смотрю на него и, кажется, даже не дышу. Не знаю, что сказать и что спросить. Да, я в курсе, что я красивая. Но комплименты от Вани — это особый вид комплиментов. Они как чёрный жемчуг — редкая вещь. С другой стороны… Красивая — это ещё не значит, что он в меня влюбится.

— Вань, а ты влюблялся когда-нибудь? — решаюсь спросить, продолжая мягко массировать виски Вани.

Он уже с трудом ворочает языком — сон берёт своё, но всё же отвечает:

— Не-а… Как-то не было на это времени.

— Как это?

— В школе, когда ребята уже вовсю встречались с девчонками, меня больше интересовали тачки и спорт. Потом армия, учёба, работа, болезнь отца, снова работа… — вздыхает. — Крутился как белка в колесе, времени на чувства не оставалось.

Глажу его под глазами, снова, как тогда на набережной, рассматриваю черты лица. Он красивый. И даже при том, что изначально он совершенно не в моём вкусе — мне нравятся более ухоженные и смазливые мальчики, — он красив изнутри. И эта красота делает его совершенным и внешне.

Он сильный, уверенный, добрый, честный. С таким и правда будет как за каменной стеной. И когда-нибудь он обязательно встретит хорошую девочку и полюбит её — и она тоже обязательно его полюбит. Ваню невозможно не полюбить. В нём столько нерастраченной нежности и любви — он окутает ею, как одеялом, защитит от всего мира…

Только как-то болезненно внутри от мысли, что это буду не я. Я гнилая, — колет в груди. — Я сука — поспорила на него. Я его не заслуживаю… И как из этой истории теперь выйти без потерь, я уже не знаю.