Я отворачиваюсь, беру тарелки, чтобы налить бозбаш — руки чуть дрожат, но я стараюсь это скрыть.

— Малика, — шепчет мне Тим, наклоняясь ближе. — Что там тебе в глаз попало? Искра любви? — и хохочет, довольный своей шуткой.

Легонько бью его по руке.

— Очень смешно, — бормочу, но не могу сдержать улыбку.

Он накрывает мою руку своей, дружески сжимает. Я поднимаю глаза — и ловлю гневный взгляд Вани, направленный на наши руки.

Отхожу от Тима, делаю глубокий вдох, чтобы унять волнение.

— Эм… Пиво будете? — стараюсь говорить как можно более непринуждённо.

— А мы вчера допили. Больше нет, — говорит Тимка, отправляя ложку с супом в рот и с аппетитом причмокивая.

— Обижаешь, — улыбаюсь я, подхожу к холодильнику, открываю дверцу, достаю две банки пива. Показываю парням. — Я запаслась.

— Малика, ты лучшая! Выходи за меня! — шутит Тимка.

Ваня

Эта девчонка специально меня доводит и провоцирует, зараза! После её дефиле в белье… Хочется выть. А она как ни в чём не бывало строит глазки моему брату. То по ручке друг друга гладят, то он уже предлагает ей выйти за него. Я как чайник с водой, который уже закипает еще немного и крышку сорвёт со свистом.

— Малика! — рявкаю так, что она подпрыгивает. — Сядь, поешь нормально!

Она молча садится, бросает на меня короткий взгляд — в нём ни капли страха, только лёгкая насмешка.

— Малышка, это очень вкусно, — говорит Тим, причмокивая над супом и подмигивая Малике.

Ну вкусный, да, не спорю. Но какая она ему, нахрен, малышка? Так её только я и Марат называем. А ему кто — такое право дал?

Да угомонись ты уже, Отелло. Это ж брат твой, кровинушка. Сам ему сказал, что она не твоя, и за чувства промолчал. Но это же не значит, что нужно сразу к ней яйца свои подкатывать! Хотя с его позиции — если она не моя, почему нет? Девушка она безумно красивая, да и вообще идеальная во всех смыслах, если не спорит на тебя с подругами, конечно…

Блять… Надо поговорить с ним, наверное… Сказать всё как есть. А что сказать-то? Признаться, что втрескался как мальчишка? В этом я даже самому себе признаться боюсь, блин. Но так тоже продолжаться не может. А если он и правда в неё влюбится? Что потом делать? Херня какая-то… Может, правильнее будет поговорить с ней?

А ей ты что скажешь???

Не знаю…

Мозги уже кипят.

— Вань, а тебе как? — тихо спрашивает Малика, глядя мне в глаза. Взгляд такой открытый, будто в душу заглядывает.

А я смотрю на неё — и перед глазами снова она, в нижнем белье. Бля-я-ять. Какая же у неё фигура, и кожа бронзовая, и вся она просто мечта. Как мне это теперь развидеть? Чуть не поцеловал её сегодня. И она была не против, точно видел! Чёрт возьми, я ей не безразличен — это однозначно. Так чего я парюсь и думаю, как поступить? Может, надо меньше тупить и сделать шаг к ней? Я ведь этого хочу, и она хочет, я же вижу.

А как же Тим? Вдруг она ему и правда нравится?

Не мои проблемы. Я её встретил раньше.

А Марат?

Да похер! Будь что будет. Попытаюсь ему всё объяснить, когда вернётся из отпуска.

А её отец?

Его к Марату.

Сколько можно оглядываться на других? Мужик я или нет⁈ Жую сопли, как подросток.

А если она опять играет со мной?

Смотрю ей в глаза. Она ждёт ответа — понравился ли мне ужин. В кухне тихо, только тикают часы на стене.

— Да. Спасибо, — выдавливаю наконец, чуть ли не по слогам.

Сначала она удивляется, потом довольно улыбается — так, что в груди что-то ёкает. С теплотой в глазах смотрит на меня. И я ей верю. Может, снова зря, и я споткнусь опять. Но всё равно верю в её искренность.

После ужина помогаем ей убрать со стола. Пока Малика моет посуду, мы с братом переползаем в гостиную — играть в FIFA.

— Братишка, я с Давой сегодня общался, — говорит Тим, беря геймпад. — Он предлагает завтра пересечься. Ты не против, если я его сюда позову?

— Не против, конечно. Этот дом твоего отца, и ты тут такой же хозяин, как и я. Хоть и по бумагам это не так. Но это формальности. Ты вправе приглашать сюда кого хочешь.

— Оу, у нас намечается вечеринка! — радуется Малика, заходя в комнату и вытирая руки полотенцем. Глаза горят, как у ребёнка перед Новым годом.

— Никаких вечеринок! — резко отвечаю я, чуть не роняя геймпад.

— Ты же сказал, что можно приглашать кого хочешь, — улыбается она.

— Да я только Даву хотел позвать, в общем-то, — говорит Тим.

— Ху из Дава? — спрашивает Малика, склонив голову набок.

— Школьный друг из моего города. Он уже год учится и живёт здесь.

— Ясненько.

— Кстати, он уламывает меня переехать сюда, — пожимает плечами Тим. — Перевестись в его универ на второй курс. У нас и специальность одна.

— Я тоже об этом думал. Но не думал, что согласишься, — говорю брату.

— А я думал, ты не захочешь, — он смотрит на меня.

— Шутишь? Конечно же хочу! — хлопаю Тима по плечу.

— Супер. Тогда я остаюсь, — улыбается он.

— А отчим? — осторожно спрашиваю его. Знаю, что он имеет на него влияние. Он отправил его на бизнес и экономику, хотя ему это на хрен неинтересно. И готовит его в приемники.

— Да похер на его мнение, — отмахивается Тим. — Пусть хоть лопнет от злости.

— Смотри, наследства лишит.

— Да насрать. Свобода дороже, — уверенно отвечает брат.

Малика уходит к себе. Откладываю геймпад. Брат смотрит на меня, хитро прищурившись.

— Я, наверное, тоже спать пойду, — искусственно зеваю, потягиваясь. — Устал что-то.

Тим лыбится во весь рот.

— М-м-г. Я так и понял. Искра любви попала в глаз не только Малике, — смеётся, толкая меня локтем.

— Та иди ты! — бурчу, но без злости.

— Хера было трындеть мне, что чувств нет? Я ж не дурак и не слепой. Вижу всё.

— А я и не трындел. Просто промолчал.

— Ага… «Не моя девчонка и моей никогда не будет». Давай, иди, — пихает меня с дивана. — Пока она не уснула.

Встаю. Иду. Стучу в дверь. Слышу её голос:

— Да, Тим, заходи.

Меня передёргивает. Но я захожу.

— Я немного не Тим. Не против? — говорю, закрывая за собой дверь.

Она встаёт из-за стола, смотрит на меня — в глазах вопрос.

— Нет, конечно, — тихо говорит.

— Малика… я… — Что ж так сложно речь-то толкать? Язык будто к нёбу прилип. Не умею я этого. Учись! Блин, соберись!

— Я… — продолжаю мямлить.

— Ты? — мягко помогает мне Малика, делая шаг навстречу.

— Хотел извиниться перед тобой, — наконец выдавливаю.

— За что? — искренне удивляется она.

— За слова, которые сказал тебе на выпускном.

— Всё правильно сказал. Заслужила.

— Возможно. Но я тебя оскорблял. А это недостойное мужчины поведение… Прости. Мне было очень мерзко на душе от всей этой истории.

— Я знаю. Это ты меня прости, — Малика опускает глаза. — Я сама во всём виновата.

— Было неправильно — делать больно тебе в ответ.

— Всё нормально… Скажи, ты сможешь когда-нибудь меня простить? — смотрит на меня с такой надеждой, что внутри всё переворачивается.

— Уже, — подхожу к ней ближе. Случайно кидаю взгляд на стол, за которым она сидела. Там альбом с рисунками. Я помню её рисунок, который она подарила мне на день рождения. Он очень красивый. Храню его в своём столе в комнате. Сначала висел на стенке, когда узнал про спор — снял, но не смог порвать или выбросить. Подхожу ближе.

— Ой, Вань, не смотри. Это… — пытается перегородить мне дорогу, краснеет.

Но я всё-таки беру альбом, открываю — и офигеваю: это я. Она нарисовала меня. Перелистываю страницы. Может, я случайно попал сюда между прочим? На следующей странице — тоже я, и на следующей… Тут везде только я.

— Вань, отдай, — тянет руку, отводит взгляд.

Перехватываю её за предплечье, притягиваю к себе и впиваюсь в её губы своими…

Вчера Ваня меня поцеловал. Долго и неожиданно нежно. И это было очень чувственно и безумно приятно. Я влюблена — сомнений нет. А Ваня? Что чувствует он? И кто мы теперь друг другу?