На входе в ресторан нас встречают те самые её две подружки — что приезжали ко мне в сервис, одетые и накрашенные так, будто на «Оскар» собрались. С ними стоят какие-то парни — наверное, их одноклассники: двое ребят в костюмах. Холёные, такие облизанные мажорчики, — мысленно фыркаю я, оглядывая компанию.

— Малика! — машут ей девчонки рукой, расплываясь в улыбках.

Подходим. Парни рассматривают меня с нескрываемым любопытством, как какого-то дикого зверя. А девчонки улыбаются мне так, будто мы прям старые знакомые. Я явно не вписываюсь в эту тусовку. Да и не особо хочется.

Стою, пока они разговаривают, — молчу, скучаю.

— Может, пойдём уже внутрь? — говорю Малике, кивая на дверь.

— Да, пошли, — она берёт меня под руку, и мы заходим в ресторан.

Банкетный зал встречает нас гулом голосов, миганием огней и запахом дорогих духов — будто попал в какой-то глянцевый журнал. В центре накрыт длинный стол, украшенный цветами и свечами. Всё как в кино: скатерти белоснежные, посуда блестящая, официанты снуют туда-сюда с подносами.

Все тут же обращают на нас внимание. Головы поворачиваются, разговоры затихают на секунду, потом возобновляются — уже шёпотом. Улыбаются, перешёптываются, кто-то откровенно пялится. Чувствую себя экспонатом на выставке.

Ваня

— Потанцуем? — тихо спрашивает Малика, наклонившись к моему уху.

Я как пьяный, хотя не пил. Жадно впитываю эмоции, которые переполняют меня рядом с ней.

Она смотрит на меня в ожидании ответа, чуть склонив голову набок, а в глазах — озорной блеск. Прядь тёмных волос упала ей на лицо, и мне безумно хочется убрать её, коснуться её щеки. Но я сдерживаю свой порыв.

— Я же предупреждал, что не танцую.

На самом деле я хочу потанцевать с ней, но боюсь опозориться и упасть лицом в грязь. Я и правда такой себе танцор.

— Жаль, — пожимает плечами Малика. — Тогда с Максом потанцую, — и встаёт из-за стола, уже делая шаг в сторону.

С каким ещё, нахрен, Максом?

Я резко хватаю её за руку, сам не успев осознать, что делаю.

— Пошли. Только сразу предупреждаю: за отдавленные ноги потом не ныть.

— Не буду, — хихикает она легко и заразительно. Глаза блестят, как будто она всё это подстроила с самого начала.

Эта девчонка просто вьёт из меня верёвки — и, кажется, прекрасно это понимает.

Мы выходим на середину зала. Малика кладёт руки мне на плечи. Я, едва касаясь, кладу руки ей на талию. Она такая хрупкая и нежная, как статуэтка, — боюсь сильнее прижать её своими лапищами, чтобы не раздавить. Её дыхание чуть касается моей шеи, и по коже пробегает волна мурашек. Она улыбается, глядя мне в глаза. Так близко мы ещё ни разу не были друг к другу. И это так… волнующе.

Я дышу через раз, пульс долбит, от соприкосновения с её телом кажется, что весь горю. Давно я не испытывал таких эмоций с девчонкой. А может, и никогда — так, чтобы прям ломало. И правда, не помню такого.

Какой, нахер, друг? Не смогу я. Надо идти к Марату, сдаваться, рассказать ему правду — что влип в его младшую сестричку. Ну, попиздит на меня он, зная его, может, ещё пару раз по лицу мне пропишет. Но, может… всё-таки потом угомонится. Я же нормальный парень, не обижу её — разве не этого он хотел для своей сестры? Серьёзного пацана, который сможет за неё постоять, а не мажора напомаженного.

Чего я прям так сразу списал себя со счетов? Ну да, она младше меня, но совершеннолетняя же. Да и мне не сорок — детей, жены нет. Статус? Ну да, раньше между его семьёй и моей была целая социальная пропасть, но сейчас у меня своя автомастерская, которая приносит нормальные бабки. В перспективе хочу ещё одну открыть в другой части города. Дом у меня свой — тётка согласилась на компенсацию, и мы на днях этот вопрос с ней закрыли. Теперь я единоличный хозяин. Тачка нормальная есть. В общем, с неба звёзд не хватаю, но сделаю всё, чтобы Малика ни в чём не нуждалась. Главное, чтобы она пошла за мной, чтобы любила меня, рядом была. И я ради неё и горы сверну.

Только бы знать, что я ей нужен…

Прижимаю её немного ближе. Осмелев, мажу губами по её ушку. Она вздрагивает, но не отталкивает. Веду ниже — открытыми губами по шейке. Чувствую, как её дыхание начинает сбиваться. Проводит руками по моим плечам, переходит к моей шее. Упираюсь своим лбом в её. Неровно дышим, тёплым дыханием касаемся губ друг друга.

Пиздец, как хочу её сейчас поцеловать! Но останавливаюсь — не хочу, чтобы наш первый поцелуй случился вот так, на глазах у её одноклассников, не сводящих с нас заинтересованных взглядов. Для меня это интимно и лично — только для двоих. Но чувствую, что если она позволит, то сегодня я её точно ещё поцелую.

Меня топит в ней, как мальчишку. Её глаза, улыбка, запах — всё сводит с ума.

После танца иду в туалет, чтобы умыться холодной водой и взять себя в руки. Под дверью слышу голоса. Сначала особо не вслушиваюсь, а потом подхожу ближе к двери.

— И что она только нашла в этом Джейсоне Стэйтеме? Неотесанный, тупой качёк, — говорит какой-то пацан, и я сразу понимаю, о ком он.

— Да понятно же, что бабки просто хочет выиграть. Может, сегодня и зафиналит эту историю. Выиграет, и мы тоже, — отвечает женский голос.

Внутри меня всё холодеет.

— А ты ставила на неё? — спрашивает другой женский голос.

— Я — да.

— А я на него. Но чувствую, что проиграю. Он так пялится на неё… По ходу, всё-таки уже запал, и до признаний недалеко.

Стою оглушённый, будто мешком с дерьмом по голове ебанули.

Открываю резко дверь. Вся компашка испуганно пялится на меня. Среди них нет её подруг и тех двух чуваков, что были на входе. Это другие. Хватаю пацана за грудки, впечатываю в стену.

— А теперь подробнее. Что за история? Причём тут я? И ставки?

Пацан с обосравшимся выражением лица молчит.

— Быстрее! — ещё раз впечатываю его в стену.

Дрожащими руками он лезет себе в карман, достаёт телефон, открывает какой-то ебучий чат. Читаю, листаю вверх. В самом начале — скрины из какого-то другого чата. Где Малика и две её подружки делают ставки на то, что я ей признаюсь в любви. А дальше уже переписка в чате побольше. И там тоже ставки: кто-то ставит на меня, кто-то — на неё. Это чат их класса?

Как же это отвратно — будто попал в голимую подростковую американскую мелодраму. Где чуваки спорят на девчонку… Только девчонка, на которую поспорили, в этой истории — я?

Зачем она это сделала? За что так со мной? — к горлу подкатывает тошнота.

— Малика и её подруги несколько лет подряд делали ставки на парней, — говорит пацан. — Потом записывали аудио с признаниями. И у Малики ни разу не было проигрышей.

— Ясно, — киваю. — Но не в этот раз.

Иду к банкетному залу, сжимая и разжимая кулаки. Первым порывом было свалить отсюда нахрен. Но нет. Я хочу посмотреть этой сучке в её лживые глаза.

Открываю дверь, захожу в зал, подхожу к ней, хватаю за предплечье и тяну из-за стола.

— Вань, мне больно! Что ты делаешь? — пищит она.

Мне тоже сейчас больно.

Прижимаю её к стенке.

— Вань, что с тобой? — испуганно смотрит на меня.

— Значит, поспорила, да? — агрессивно скалюсь. — Что ты о себе вообще возомнила, малолетка ты безмозглая?

У неё открывается и закрывается рот, как у рыбы. Смотрит своими огромными глазищами, не моргая, — они начинают блестеть.

Ну ты мне ещё поплачь тут, артистка.

— Ванечка… я…

— Больше никогда не приближайся ко мне. — рычу ей лицо. — Ты мерзкая, лживая дрянь! Тошнит от тебя.

— Вань, я… Всё не совсем так…

— Ты не спорила, хочешь сказать?

Она опускает глаза.

Сжимаю её плечи и встряхиваю:

— Весело тебе было?

Она начинает плакать. Отталкиваю её от себя и ухожу. Злой, как чёрт. Запрыгиваю в машину, топлю на газ.

Как ты, придурок, повёлся на это? Как⁈

Домой приезжаю в полном раздрае. Перед глазами — её глаза и слёзы. Но нужно выкинуть её из головы. Нахрен! Она даже мыслей моих недостойна. Не из-за чего так агонизировать. Благо, что между нами ничего не произошло из того, о чём я сегодня мечтал, пока танцевали. Иначе потом вообще бы вывернуло от этой истории.