— Ничуть не бывало. В чём же обман? — я изобразил самое искреннее удивление. — Мы просто попросили Тамару Васильевну передать тебе некую просьбу, не более того. Ты же ей слово дал, дал?

— Дал! Но… Так и знайте, я не стану торчать на вашем дурацком мосту! То есть, не выполнить просьбу я, конечно, не смогу, это верно, однако… Посижу там недельку, пострадаю и всё, улечу! Как это раньше называлось? Восвояси? Знаете ли, у меня тут очень комфортные «свояси», они намного лучше, чем какой-то железный мост и ваша река с запахом смородины.

— Там пахнет вовсе не смородиной, уважаемый Алтынай, — мягко поправил я. — Но верно ли я понимаю, что Тамара не сказала, в чём именно будет заключаться просьба?

— Нет, — со вздохом выдавил он. — Сказала, что придут наши общие друзья, Вадим и Василиса, и сами объяснят, о чём именно она попросит. Друзья! Тоже мне, друзья… Как говорится в народной мудрости: таких друзей, за хобот и в музей! Да с вами и враги не нужны!

Он выразительно фыркнул, точь-в-точь как гигантский недовольный кот.

— Алтынай, мы поняли, поняли. Но, повторюсь, мы просто хотим кое о чём попросить. И, если это немного снизит градус твоего недовольства, наша просьба никак не связана с пребыванием на мосту.

— Правда? — он недоверчиво посмотрел на меня. — Вадим, ты даже не попытаешься посадить меня на цепь? А то знай, никакая цепь меня не удержит!

— Правда, никаких цепей, — успокоил я его. — Хороший друг ведь не станет никого неволить при помощи цепи.

— Так это хороший! А мне вот вселенная вас послала. Поэтому кончайте меня умасливать… Чего вы от несчастного, бедненького Алтыная хотите? У меня от вас уже голова разболелась. Как только понимаю, что от меня чего-то хотят, да ещё и связанного с физическим трудом, мне сразу так дурно становится… Голова начинает болеть, депрессия накатывает.

К столику подошёл официант, и мы прервали разговор, дело ведь не для лишних ушей.

— Серёжа, — попросил Алтынай, — принеси-ка нашим гостям кофейку и сырную тарелку. А моей даме, бокал просекко. Мы же пока подумаем, чего бы ещё заказать.

Когда официант отошёл, я подался вперёд и внимательно посмотрел на дракона.

— Уважаемый Алтынай, ситуация такая… Есть на свете Драконья пещера.

— Что значит «на свете»? Она вовсе не на этом свете, Вадим, она в Прави.

— Да, вот именно. И мы хотим… точнее, и я, и Василиса, и Тамара, мы все хотим, чтобы ты отправился в Драконью пещеру и принёс нам целёхонькое драконье яйцо.

— Всего-то? — Алтынай широко заулыбался и насмешливо вздёрнул бровь.

Он произнёс это так легко, что на долю секунды я и впрямь решил, будто доакон считает нашу просьбу сущей мелочью.

Но Алтынай тут же взорвался.

— Ты сбрендил, Водяной? Это всё равно, что тебе на дно Марианской впадины нырнуть и отнять у тамошних обитателей самую большую во всех мирах жемчужину! Нет, я решительно отказываюсь.

— Погоди, не спеши. Я сейчас даже не стану напоминать о том, что ты, как дракон, обязан выполнить данное тобой слово.

— Но я давал его роскошной женщине в неглиже, а не нахальному жулику-двоедушнику! — возмутился Алтынай.

— Сути дела это не меняет, — я не позволил сбить себя с толку. — Давай лучше вспомним об угрозе, нависшей над всей нашей Явью, в том числе и над тобой, уважаемый золотой дракон.

— Помню, мост! — пробурчал он, упрямо скрестив руки на груди, скорчив лицо и отвернувшись в сторону окна.

— Вот именно. Мосту нужен защитник. И ты, как отлично помнишь, от этой роли отказался.

— Но есть же и другие драконы! — снова возмутился он. — Горыныч, в конце концов!

— И другие отказались. Все отказались. Все до единого. Да и не так уж много было кандидатов на эту должность. А раз так, значит, новый защитник должен родиться.

— Решили обмануть бедного младенчика? — с искренней грустью спросил Алтынай. Причём было совершенно непонятно, кого именно ему сейчас жаль больше, невылупившегося малыша или самого себя.

— Мы никого обманывать не собираемся. Но он должен стать стражем моста, как в старые добрые времена.

— И жить он будет в окрестностях вашего Гадюкино?

— Колдухина, — поправил я. — К тому же наши «свояси» тоже весьма неплохи, у нас там озеро, живописные виды, детская площадка… скоро появится. Да у нас даже маяк есть. Это почти что рай на земле! Так что, давай не будем драматизировать. Мы же и сами там живём, и весьма неплохо. Но вернёмся к нашему мосту. Его надо охранять, а значит, с тебя яйцо. Прости, что дёргаем, но ты существо, способное проникать в Правь. Нам тут одна птичка на хвосте принесла, что других путей туда больше нет. Считай, только драконы на это и способны.

— Ну вот, от одной только мысли, что мне надо лететь в Правь, у меня снова начинает раскалываться голова! — простонал он. — Вот сижу, осознаю, что вам, негодяям, что-то от меня нужно, что мне придётся тащиться куда-то… я прямо-таки начинаю хандрить, честное слово. Это высасывает из меня всю жизненную энергию!

— Значит, договорились, — подытожил я и многозначительно посмотрел на Тамару.

Василиса тем временем протянула ей телефон с заранее набранным текстом. В таком деле любая импровизация абсолютно исключалась.

В этот момент к столику снова подошёл официант. Мы замолчали, дожидаясь, пока он расставит заказ и отойдёт на расстояние.

Тамара деликатно откашлялась, взяла телефон и с выражением зачитала.

— Уважаемый Алтынай… Зайчик мой, я хочу, чтобы ты слетал в Драконью пещеру и принёс оттуда целостное яйцо дракона. Вот.

Алтынай в сердцах хлопнул ладонью по столу.

— Драконы! Её же охраняют злые силы, о которых я даже упоминать не имею права. Да чтоб вас всех…

— Зайчик, ну не злись, — Тамара мягко погладила его по руке.

— У вас всё решилось с деньгами? — осторожно поинтересовался я у кикиморы.

Она лишь молча кивнула.

— Спрашивать о чужих деньгах — это очень пошло, — поморщился Алтынай и, небрежно взмахнув рукой, подозвал официанта.

— Серёжа!

Официант крутанулся на каблуках так лихо, словно годами репетировал этот манёвр. Уже через секунду он вырос у нашего столика с открытым блокнотом и выражением абсолютной готовности слушать и записывать, на лице.

— Коньячку нам… Какой у вас здесь, в ресторане, самый лучший?

— Французский «Курвуазье», тридцать лет выдержки. Настоящий, прямиком из провинции Коньяк.

— Неси бутылку, — выдохнул Алтынай. — Тут одним шампанским не обойтись.

Попрощавшись со специфической парочкой, Кикиморой и Драконом, мы поняли, что нам просто необходимо отдохнуть от всего этого золочёного пафоса. Остаток дня мы посвятили себе. Для начала съездили на экскурсию в Ливадийский дворец, прогулялись по набережной, а затем насладились спокойным вечером. Утром отправились в обратный путь, домой.

Ещё накануне, гуляя по Ялте, я получил от Руслана сообщение с просьбой подкинуть денег на стройматериалы. Я перевёл ему десять тысяч, гадая: «И что это он там собрался возводить? Ладно, приеду — узна́ю».

В Колдухин мы добрались уже ближе к вечеру. Сначала я завёз домой Василису, и только потом направился к себе. И стоило мне подъехать к дому и выйти из машины, как интрига разрешилась. Я понял, что он возводил, увидел и творение, и самого творца.

Про постройку ничего плохого сказать не могу. Руслан залил прямоугольную бетонную площадку, вышло кривовато, но явно с душой. По углам высились столбы, на которых уже была собрана деревянная обрешётка. Оставалось лишь укрыть будущую крышу стареньким, но ещё вполне годным шифером, который лежал на краю огорода, наверное, со времён Стёпки, а может, даже и раньше. Руслан молодец, придумал хламу отличное применение. Теперь шифер должен стать крышей.

Слово «должен» здесь подходило лучше прочих, потому что до самой крыши дело так и не дошло, шифер просто лежал рядом.

У основания конструкции, аккурат между этим шифером и старым тазом, который «творец» использовал для замешивания раствора, спал Руслан, повалившись на землю, как опавшие озимые. Рядом с ним, словно стреляная гильза, валялось то, что вывело его из реальности, и отправило в царство сна. Бутылка водки «Царская».