Эффект завораживал. Прямо на наших глазах осколки разбитых стёкол взлетали с земли и беззвучно срастались в единое целое. Погнутые рамы с сухим треском выравнивались, вставая на место, а стены на глазах очищались от свежей грязи, глубоких царапин и кусочков гнилой плоти.

Меньше чем за двадцать минут она проделала работу, на которую у бригады строителей ушли бы недели. Едва последний светящийся узор впитался в дерево, входная дверь скрипнула. На крыльцо вышла Ядвига и коротким кивком позвала Василису за собой в дом.

Нам же на перетаскивание трупов понадобился примерно час. При этом, грязи на участке мы развели столько, что даже я удивился.

Но после этого мы не успокоились. Дядя Миша погнал нас в кладовку. Мы вытащили пять мешков извести, рассыпали по трупам, затем закидали всё грунтом, а потом ещё и прошлись по участку граблями, создавая эффект «будто ничего и не было».

К концу всех этих манипуляций я буквально валился с ног.

— А ведь сегодня мой единственный на этой неделе выходной, — сокрушался Руслан. — Я думал, поиграю в Доту, развлекусь.

— А тебе что, скучно было? — хохотнул я. — С нами скучно не бывает, Рус.

— Да понимаю я, понимаю, — протянул Руслан. — Это теперь как та же секта. Тесное общение с другими «обращёнными», круговая порука, соблюдение правил… Обязаловка, короче.

— Да нет тут никакой обязаловки, — возразил я. — Хочешь — стой в стороне и спокойно смотри, как свои погибают. Только вот когда беда придёт за тобой, спину прикрыть будет некому. И ты тоже умрёшь. Это не устав общины, Руслан. Мы просто своих не бросаем. Ты знаешь, поодиночке в этом мире бывает очень трудно выжить?

— Догадываюсь.

— Понимаешь, Руслан, я прожил в Сибири много лет… Точнее сказать — пару столетий. И там законы выживания работают иначе, — я сделал небольшую паузу. — Где-нибудь на юге случайный встречный широко тебе улыбнётся, похлопает по плечу, расскажет анекдот. А сибиряк может и слова доброго не сказать, оставаясь мрачным и неулыбчивым. Но именно он вытащит тебя из проруби. Молча зашьёт рваные раны от медвежьих когтей. Оставит в пустом зимовье дрова и консервы, чтобы ты не околел до смерти. Он не проедет мимо, если ты заглохнешь на зимней трассе, а если случится беда — будет волочь тебя на себе двадцать километров сквозь тайгу.

Я посмотрел ему в глаза:

— Я веду к тому, что тебе совершенно не обязательно любить других двоедушников. Можешь вообще их на дух не переносить. Но в критический момент вы будете действовать сообща. Потому что сегодня ты тащишь кого-то на волокушах, а завтра точно так же вытащат тебя.

— Ага, понял. Нас, кстати, покормят? — спросил Руслан.

— Покормят, но сначала мы в баньку пойдём, — проворчал дядя Миша, заканчивая земляные работы. — Не будете же вы грязные за стол садиться?

Я не совсем понял, о чём он говорит: ботаническая станция была единственным зданием на участке, и никакой бани я там не заметил. Но оказалось, что Ядвига с Лешим переоборудовали одну из комнат под парилку. В итоге мы, словно герои русских сказок после богатырских подвигов, от души попарились, помылись и даже испили кваску. Ядвига и Василиса успели привести себя в порядок раньше, пока мы занимались «уборкой». Они выдали нам чистые рубахи и штаны, и вскоре мы, переодетые на крестьянский манер, уже сидели за общим столом.

Рядом, свободный стул занял чёрный кот. Не обращая на нас никакого внимания, он сосредоточенно занялся вылизыванием своей передней лапы.

— Ну что, голубчики, — Ядвига не выглядела как человек, который провёл в осаде несколько часов. — Я вам развлечение дала, в баньке попарила, сейчас накормлю, и вы будете рассказывать, как слетали в Санкт-Петербург и что вам сказал древний ящер — Василиск. Но, сначала — ужин.

С этими словами она поставила в центр стола три больших блюда с дымящимися варениками — с мясом, вишней и картошкой.

Тут кот нетерпеливо мяукнул, и Ядвига засуетилась, накладывая ему в миску какой-то паштет.

Я мысленно усмехнулся: свою личную порцию пушистый нахал получил раньше, чем гости — свои тарелки. Но коты всегда умели найти кратчайший путь к сердцу хозяйки.

— Выходит, отказал вам ящер? — после нашего рассказа Ядвига упорно называла Афанасия Никитовича именно так, причём «ящер» произносила как оскорбление.

— Ну да, сидеть на мосту отказался, — подвёл итог я. — Обещал по артефактам помочь, но на этом всё.

— Оно, касатик, и не удивительно, — протяжно вздохнула ведьма. — Времена поменялись. Раньше все сидели по лесам и болотам. Мост не был особенно плохим местом. Скажем, примерно, как везде. А сейчас что? Интернет, кондиционер, туалет тёплый, холодильник. Вот и получается, как бы сказать… Контраст! Опять же, время идёт, все взрослые совсем стали, у всех как его… холера, от переживания слова забываю. А! Бэкграунд. И вот они уже не рвутся мост защищать.

— Спасибо, Ядвига Дорофеевна, что не ругаете меня, — сказал я.

— С чего бы это? — удивилась ведьма.

— Ну, я опасался, что Вы предъявите: мол, обманул, заманил в зону экологического бедствия.

— Какое «заманил», если ты меня просто по окрестностям возил? Нет уж, Вадим, дудки. Искать крайних — это не по-взрослому. Каждый сам должен нести последствия своего выбора. Не ты ж мою старую избушку под снос определил. Да и то сказать, сама, карга старая, могла понимать, что Краснодар растёт: не тот шмырь, так другой, не другой, так третий… Всё одно надо было или в дом-человейник переселяться, или брать деньги и валить в глушь. А с этим домом я со злости сглупила. Сама на него пальцем указала, сама и выбрала. Так что перекладывать теперь на тебя вину было бы безответственно. Да и потом, я могу отсель сбежать в любой момент!

— Но Вы не уедете, — утвердительно сказала Василиса.

— Нет. И вы все тоже не станете, хотя никого из вас на цепь не посадили. Принимаете свою Судьбу, значит. Хотя лохматому я бы посоветовала, конечно, подумать о переезде, — она указала на Руслана.

Руслан сидел весь из себя скромный и всё больше слушал. По какой-то причине он очень понравился коту, тот тёрся о руслановские ноги и мурчал.

Руслан пропустил мимо ушей замечание про переезд, вместо этого спросил:

— А как котика зовут?

— Кокс, — выдохнула Ядвига.

— Почему кокс? Он же чёрный, а не белый? — искренне удивился Руслан.

Я непроизвольно рассмеялся.

— С чего коксу быть белым, милок? — вздёрнула брови Ядвига. — Нефтяной кокс отродясь был чёрным. Эх, молодёжь, дети ЕГЭ.

Кокс запрыгнул на колени Руслану, тот принялся его гладить.

— Есть у меня одна идея, Вадим и Василиса, насчёт моста, — потёрла подбородок Ядвига.

— Какая? Ещё драконы?

— Больше я, извини, не знаю никого. Да и много ли смысла ходить как просители и отказы получать. Нет, другая… Очень меня заинтересовал рассказ Алконоста про Правь.

— Помощи у них попросить? — предположил я.

— Плевать они на нас хотели. Эти древние двоедушники, старцы-мудрецы, «Боги» как их люди величали, закрылись в Прави ещё до того, как мы вообще придумали правила Маскарада. Живут там свою лучшую жизнь в истинно магическом мире, вино попивают, и до нашей Яви им дела нет. Сунься к ним — скажут: «Это ваши с Навью разборки, сами и решайте». А то и вовсе присоветуют поставить у прохода полк стрелков с пищалями и пугать всех, кто полезет. Для Прави наш Маскарад — понятие чуждое, они там в своих веках застряли. Им невдомёк, что мы тут пытаемся одновременно и мир защитить, и секретность соблюсти. Так что от них толку не будет. Нет, мне тут другое покоя не даёт… Показалась очень важной та её оговорочка про пещеру.

— Какую пещеру? — не понял я.

— Пещера драконов, где до сих пор лежат яйца. Я слыхала одну байку, ещё во времена хазарийцев, дескать, Горыныч появился из огненного яйца, Золотой дракон из золотого.

— Аспид упоминал, что родился из чёрного яйца, что определяет его цвет в оборотном облике, — прокомментировала Василиса.