— Вот ты, наверное, в старину народ-то пугал, Вадим, — усмехнулась она. — Ладно, давай как-то с ней связываться, с этой Мариной.

— Давай. Номер есть у неё где-то в профиле?

Василиса лишь отрицательно покачала головой.

В конечном итоге нашёлся только номер центра спасения дельфинов. Время было позднее, поэтому звонить им сегодня мы не стали.

На следующее утро я чуть не проспал, но назойливый трезвон будильника вовремя напомнил, что на сегодня на меня возложена крайне важная миссия.

Выпив стакан воды (на кофе уже не было времени), я накинул куртку, прыгнул в машину и поспешил к Давлету. На часах было десять минут восьмого.

Давлет уже ждал меня на крыльце. Он вырядился в белоснежную рубашку и строгий костюм, который, кажется, был ему слегка маловат. Рядом с ним рядком стояли шесть пустых ведёр.

— Опаздываешь! Грузи тару, поехали на овощебазу в райцентр, — скомандовал он. — Я договорился, возьмём там оптом цветы. Разорит меня этот социальный долг, Вадим.

— Я готов финансово поддержать, — предложил я.

Давлет смерил меня подозрительным взглядом.

— Вадим, даже с учётом тех денег, что я стряс с Семёныча, бензина за твой счёт и твоих же услуг кучера на общественных началах, нужно сорок тысяч. Я сам полгода их копил на выполнение этого долга.

— Я дам, без проблем.

— Это с каких это пор у нас почтальонам стали так щедро платить? Ты не телись, говори дяде-фельдшеру как на духу. А то, может, я в какой-то момент свернул не туда? Надо было карьеру Печкина строить, а не клизмы местным ставить.

— Да нет, это у меня запасы. Мне же как детдомовцу жильё дали… я его продал…— начал было я.

— Да? Это поэтому ты решил махнуть в наш Колдухин из своей Москвы?

Мы погрузили ведра, и Давлет забрался на пассажирское сиденье УАЗа.

— А у тебя тут довольно удобно и уютно. Сто лет на «буханках» не ездил. А оказывается, научились-таки наши технику делать!

— Это тюнинг от Хана.

— А-а… — разочарованно протянул медик. — Поехали давай. Так что там с детским домом? Рассказывай.

Давлет пристегнулся, а я продолжил рассказывать вымышленную историю, подкрепляющую мою легенду.

— Дали мне жильё, и почти сразу прицепились ко мне чёрные риелторы. Пытались на алкоголь подсадить, чтобы я квартиру приватизировал и им продал. Играли в доброго и злого мошенника. Одни ласково уговаривали, другие угрожали избить.

— А ты?

— А я в армию ушёл. Но когда вернулся, они снова за старое. Я жильё тихонько продал сам, без посредников. Деньги на депозит, и сбежал.

— Проза жизни. Вообще, молодец, что к нам приехал. У нас тут, видишь, жизнь налаживается. Птички поют, завод дымит, народ картошку по весне сажает, работа теперь есть, рабочие в общежитии пьянствуют. В общем, цивилизация! Ты, кстати, когда собираешься картошку сажать? Это, Вадим, обязательный ритуал. Ты хотя бы пару вёдер посади. Если семян нет, ко мне приходи, поделюсь. Понял?

— Понял, учту. Давлет Марксович, а Вы слышали, что пляж собираются расчищать, чтобы можно было купаться?

— Семёныч расщедрился? Ну, давай так, поживём — увидим, может, и будет пляж. Людям купание, а мне, эх… — он вздохнул, — новая работа, кишечная палочка, ушные пробки, порезы от осколков. Лишь бы не топли по синей лавочке. Я же говорю, жизнь налаживается.

Мы доехали до овощебазы на окраине райцентра. За её скучным железобетонным забором кипели нешуточные страсти.

Цветы продавались, что называется, вагонами. Шутка ли, продавцы в этот день делали месячную кассу, если не трёхмесячную. Они закупали огромные партии, вывозили и тут же выставляли их в розничную продажу. Кроме матёрых владельцев цветочных магазинов, здесь суетились и обычные мелкие торговцы. Те самые, которые стоят на «пятаках» у магазинов и на голубом глазу рассказывают покупателям, что лично вырастили эти тюльпаны, нарциссы, подснежники, гиацинты и ландыши.

Оптовики жарко торговались за каждую копейку, и это не было преувеличением. Давлет же, удостоив это шоу лишь мимолётным взглядом, повёл меня в павильон, где, оттеснив какую-то крупную даму в золотых серьгах, обратился к продавщице:

— Наденька, нам как обычно.

— Муш-щин-на-а, — протянула тётка с золотыми серьгами. — Тут, вообще-то, очередь.

— А я занимал ещё второго января, — беззлобно ответил Давлет. — И вообще, Вам нельзя волноваться. У Вас гипертония и аллергический дерматит, Вам не тут надо быть, а в аптеке «Акридерм» брать и «Цетрин».

Пока тётка переваривала сказанное, продавщица стала выносить коробки с надписью «Колдухин».

— Что-то ещё, Давлетик? — спросила она.

— Да, — вклинился в разговор я. — Нам бы ещё букеты.

— Какие и сколько?

— Давайте для начала девять красных роз для нашей участковой, потом надо для бабы Маши… — стал вслух рассуждать я, загибая пальцы

— О-о-о… Это надолго. Ты у нас, Вадим, как падишах, окружён женским вниманием. Я пока коробки отнесу. Кстати, ты насчёт спонсорской помощи не пошутил?

— Нет. Но… Картой оплатить можно?

— У нас всё можно, молодой человек — улыбаясь, ответила продавщица. — Хоть облигациями госзайма, хоть биткоинами.

В итоге я купил букеты для Василисы, Светланы Изольдовны, для Марии Антоновны, для Ядвиги Дорофеевны и чуть не купил для Тамары (вовремя спохватился, что она у нас по Ялтам сейчас разгуливает под ручку с золотым драконом).

А следующие три часа моей жизни были наполнены калейдоскопом из женских лиц, поздравлений, дарения тюльпанов, громких и, надо сказать, повторяющихся поздравительных слов Давлета Марксовича.

Он предварительно расставил цветы по вёдрам с водой, которую мы набрали из колонки на территории оптовой базы, и мы объехали весь Колдухин, все дома и учреждения, в том числе опорник и администрацию.

Основной ударной силой поздравительного марафона были Давлет и Павел Семёнович, который присоединился к нам где-то на полпути.

Я понимаю, что в должностные обязанности поселкового фельдшера не входит поздравление всех женщин посёлка с Восьмым марта. Так оно и в функции главы администрации не входит. Уверен, что, если почитать их должностные инструкции, там такого и близко нет.

А если почитать мою, то там ничего не сказано про обязанность прикрывать Калинов мост. Однако же я это делаю. Потому что жизнь куда обширнее и сложнее, чем должностные инструкции.

Наконец, все дома были пройдены. Я почти валился с ног, но вернулся обратно в опорник, где уже стояли два букета лично от меня, для Беккер и для Василисы.

Я легонько постучал Василисе в окошко, она вышла.

— Закончил? — спросила Василиса.

Я опёрся об косяк, чувствуя, как гудят ноги. После сегодняшнего дня тюльпаны мне будут сниться.

— Да. Процесс вроде бы радостный, но вымотал в край. А вообще здорово, что в нашем посёлке есть такая традиция, — я заставил себя выпрямиться. — Ладно, пока я окончательно не лёг пластом на пол прямо в прихожей своего дома, надо продвинуть вопрос с русалкой.

— Давай, — одобрила Василиса. — Номер центра спасения дельфинов снова найти в сети или ты его сохранил?

— Я записал, да.

Я набрал номер. Трубку взяла почти сразу какая-то женщина.

— С праздником Вас! — выпалил я на инерции от сотни поздравлений, сказанных и услышанных за сегодня.

— Спасибо, — отозвался женский голос.

— Это центр спасения дельфинов «Дельфа»?

— Да, это мы. У Вас сообщение о выбросе животного на берег? — тон женщины мгновенно стал серьёзным и сосредоточенным. — Где Вы находитесь? Животное живо? Надеюсь, Вы не пытались вытолкнуть обратно его в море?

— Нет-нет, я по другому поводу, — поспешил я успокоить её. — Мне бы поговорить с Мариной Семиковой.

— С Мариночкой? — тон сменился на озадаченный. — А Вы, простите, кто?

— Я её знакомый, Вадим, — ответил я как можно вежливее.

На этой стадии я рассчитывал, что Марину позовут к телефону или продиктуют её прямой номер.