– Это хорошая идея, – сказала я медленно, глядя в окно. – Пока он будет носиться с вёдрами и тряпками, я нанесу удар.

Пётр придвинулся ближе, опираясь локтями на стол.

– Какой удар?

Я усмехнулась, чувствуя, как холодная ярость превращается в план.

– У Виктора в московском доме есть камеры наблюдения. Я знаю, где установлены, – я всё ещё помнила, как он ими гордился. – Мне нужно видео с того дня, когда я застала его с той девицей. Если оно есть, а я уверена, что есть, это станет доказательством его измены. Для суда. И не только.

Пётр кивнул, внимательно слушая.

– Но как ты его получишь? Он же не отдаст.

– Заплачу охраннику, – я пожала плечами. – У Виктора работают люди, которые любят деньги не меньше, чем он сам. А если не охранник, то его секретарша. Она давно на меня косо смотрит, но боится хозяина. Если предложить ей достаточно и пообещать защиту, она сдаст.

Пётр молчал, обдумывая. Потом накрыл мою руку своей, и от этого простого жеста стало вдруг легче, будто он забрал часть тяжести.

– Это рискованно, – сказал он. – Но я с тобой. До конца.

Я сжала его пальцы в ответ.

– Есть ещё кое-что, – продолжила я. – Виктор финансировал строительство жилого комплекса на окраине Москвы. Я слышала разговоры. Там сэкономили на всём, что можно: проводка, пожарная сигнализация, лифты. Если достать документы, а лучше – переписку с подрядчиком, это не разводом пахнет, а уголовным делом.

Пётр присвистнул.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно, – ответила я, глядя ему в глаза. – Виктор привык считать меня красивой дурочкой, которая разбирается только в шляпках. Но я не была глухой все эти годы. Я слушала. Запоминала. Держала язык за зубами. А теперь это оружие.

Он смотрел на меня с таким восхищением, что я на секунду смутилась. Потом широко улыбнулся.

– Вот теперь я точно влюблён, – сказал он.

Я тихо рассмеялась и покачала головой.

– Рано радоваться. Сначала – потоп у Виктора, потом – видео и документы. И только потом посмотрим, кто у кого попросит пощады.

Глава 16

Глава 16

Виктор.

Я возвращался домой в отвратительном настроении. Совещание вымотало, партнёры тупили, секретарша опять перепутала документы, а тут ещё это утреннее столкновение с Тамарой, от которого до сих пор под ложечкой сосало. Не то чтобы я переживал – я никогда не переживал из-за женщин. Просто бесила её наглость. Эта её новая манера смотреть сквозь меня, будто я пустое место. Будто я не тот, кто двадцать лет кормил, одевал и выводил в свет.

Остановил машину у ворот и сам толкнул калитку. Сначала ничего не понял. Просто шагнул на дорожку и вдруг ощутил, что под ногами хлюпает. Опустил глаза – вода. Прозрачная, холодная вода, заливающая мои итальянские ботинки. Она текла из-под входной двери, растекалась по ступеням, блестела на солнце, как издёвка.

– Какого... – начал я, но осёкся.

Дверь оказалась приоткрыта. Я вошёл, и передо мной предстала картина, которую не пожелал бы и врагу: прихожая превратилась в бассейн, ковёр вздулся, обои пузырились, а по коридору, лениво покачиваясь, плыла моя любимая статуэтка волка из обсидиана, что я привёз из Милана и ставил на камин как символ силы. Волк плыл мимо меня с гордо поднятой мордой.

– Семёнов! – заорал я. – Семёнов, твою мать, где ты?!

Из-за угла, шлёпая по воде, выскочил управляющий. Вид у него был жалкий: мокрый насквозь, с полотенцем в руках, он напоминал утопленника, которого достали слишком поздно.

– Виктор Андреевич, простите! – запричитал он. – Прорвало трубу в ванной на втором этаже! Я вызвал сантехника, но он сказал, что понадобится время, чтобы перекрыть стояк! Я звонил вам, но вы были на совещании!

– Время?! – взревел я, глядя, как мой обсидиановый волк уплывает в гостиную. – Мне плевать на время! Вытащите его! Немедленно!

Семёнов растерянно посмотрел на меня.

– Кого... вытащить?

– Волка! – я ткнул пальцем в уплывающую статуэтку. – Это стоит больше, чем твоя годовая зарплата!

Он бросился ловить статуэтку, поскользнулся и рухнул в воду с громким всплеском, подняв фонтан брызг. Я отступил, но поздно – вода попала мне прямо на брюки. Я громко выругался так.

Всё в этом доме теперь было против меня. Вода, словно живая, продолжала наступать, заливая паркет, ковры, мебель. Я шёл по коридору и чувствовал себя капитаном тонущего корабля. И в этот момент, признаюсь, впервые за долгое время подумал: не карма ли это? Не за то ли, что я сделал с Тамарой?

Но я тут же отогнал эту мысль, как назойливую муху. Нет. Просто старые трубы. Просто очередной идиот-сантехник, который не умеет перекрывать стояки. Я не верил в судьбу. Я верил только в себя.

~***~

Тамара.

Пётр был прав: отвлечение сработало. Уже на следующий день после потопа в поместье Виктора я сидела в небольшом кафе на окраине Москвы, напротив мужчины лет сорока с уставшим лицом и бегающими глазами. Он был одет в джинсы и невзрачную куртку, но я знала, что под ней – пояс с кобурой. Охранник из дома Виктора, Стас. Когда-то он подвозил меня до салона красоты, когда Виктор был занят. Теперь он нервно крутил в пальцах телефон и поглядывал на меня так, будто я собиралась его арестовать.

– Станислав, – произнесла я мягко, кладя на стол конверт. – Здесь половина. Остальное получишь после того, как я увижу запись.

Он покосился на конверт, облизал губы.

– Тамара Владимировна, вы же понимаете, если он узнает...

– Не узнает, – перебила я с уверенностью. – Ты просто скопируешь файл и удалишь следы. Никто не пострадает. А если захочешь уволиться – я помогу с рекомендацией.

Стас выдохнул, забрал конверт и сунул его во внутренний карман.

– Завтра, – сказал он. – В это же время. Здесь же.

Я кивнула. Он ушёл, а я ещё долго сидела, глядя в чашку с остывшим капучино, и чувствовала, как внутри дрожит невидимая струна. Получится. Должно получиться.

С секретаршей Виктора вышло сложнее. Звали её Лера, и она была из тех, кто строит карьеру через чужую постель, но при этом мечтает о большем. Я позвонила ей сама, когда уже село солнце. Голос её был холодным, но я уловила в нём нотки любопытства.

– Лера, – сказала я без предисловий. – Мне нужны документы по жилому комплексу на Дмитровском шоссе. И переписка с подрядчиком. Ты знаешь, о чём я.

Она молчала. Потом тихо рассмеялась.

– А вы не боитесь, Тамара Владимировна, что я расскажу Виктору Андреевичу?

– Боишься, – поправила я. – Потому что если расскажешь, то он узнает и о твоих маленьких махинациях с откатами. Я же помню, как ты «путала» счета на корпоративах. Или ты думала, я не замечала?

В трубке снова повисла тишина. На этот раз тяжёлая, как свинец.

– Чего вы хотите? – спросила она наконец, уже без смеха.

– Встретимся. Я скажу, что мне нужно. И заплачу. Ты же любишь, когда тебе платят.

Мы договорились. Я отложила телефон и выдохнула, чувствуя, как внутри разливается странное, горькое удовлетворение.

Глава 17

Глава 17

Тамара.

Я смотрела на конверт, лежащий на столе, и не могла сдержать лёгкой, почти хищной улыбки. Повестка. Та самая бумага, от которой у людей обычно портится настроение, а у меня, наоборот, внутри поднималась волна холодного, злого торжества. Виктор думал, что я испугаюсь, что буду прятаться на даче и умолять его о пощаде. А я вместо этого пошла в атаку. И теперь он получит то, чего заслуживает, – публичный, громкий, скандальный развод, который выставит его перед всеми такими, каким он был на самом деле.

Я оделась с особым вниманием. Тёмно-синий костюм, строгий, но с изюминкой – шёлковая блуза с тонким кружевным шарфом. Чёрные кудри собрала в низкий узел, оставив несколько завитков у висков. Я хотела выглядеть не просто хорошо, а убийственно. Чтобы Виктор, если он рискнёт явиться, запомнил этот день. Запомнил, кого он потерял.