Аннотация

– Будь я на его месте, всю жизнь бы любил только вас. Не веря, что на меня обратила внимание такая женщина.

Я замерла. Слова садовника, которого я наняла совсем недавно, повисли в воздухе, как последний луч заката. Ему тридцать. Мне сорок два. Мой муж только что променял меня на девицу моложе, а я сбежала на старую дачу – зализывать раны и выкорчёвывать сорняки из сада. И из собственной жизни.

– Это всё чай, – пробормотал он, отводя взгляд. – Настоялся крепкий. Мне, наверное, ударило в голову.

Он сбежал. А я осталась стоять на веранде, чувствуя, как под слоем льда, который я так старательно намораживала годами, что-то дрогнуло. Тонко, как трещинка на стекле.

+++++

Всё начинается с измены мужа и развода. Тамара – бывшая жена миллионера, женщина, привыкшая к роскоши, но уставшая быть «частью имиджа». Она возвращается на запущенную дачу, чтобы начать с нуля, и нанимает садовника. Петру тридцать, он немногословен, забавен и когда-то работал в поместье её мужа. Он помнит Тамару другой и, кажется, влюблён в неё уже давно. Но позволит ли она себе снова поверить? Или страх перед разницей в возрасте, сплетнями и предательством окажется сильнее?

~***~

Тамара.

Я забыла сумку. Всего лишь сумку – клатч из бордовой лакированной кожи, который я выбирала полдня, чтобы он идеально подошёл к моим любимым туфлям на шпильке. В этом была вся я – жизнь, сотканная из мелочей, которые должны были складываться в идеальную картину.

Возвращаться не хотелось. Водитель уже вырулил на трассу, ведущую в наш загородный особняк, но я, повинуясь смутному предчувствию, велела развернуться. Москва провожала меня серым, нахохлившимся небом, обещавшим дождь. Я сидела на заднем сиденье, поправляя чёрные кудри, выбившиеся из свободного пучка, и смотрела на проплывающие мимо витрины. Мне было сорок два, и я знала, что выгляжу чертовски хорошо. Ухоженная, уверенная, с шармом роковой женщины, который не зависит от возраста, а лишь крепчает. Мой муж, Виктор, часто говорил, что я – его лучшее вложение капитала.

Дверь открыла своим ключом. В холле было тихо, лишь наверху монотонно гудел пылесос – домработница заканчивала уборку. Я сняла туфли и прошла в гостиную. Клатч лежал на консоли у входа, но я замерла, не дойдя до него и пары шагов.

Виктор стоял у панорамного окна, прижимая к себе какую-то девчонку. Ей на вид было не больше двадцати пяти. Длинные светлые волосы водопадом струились по его дорогому пиджаку, тонкие руки обвивали его шею. Он целовал её. Не так, как целуют стареющие мужья своих давно знакомых жён – с дежурной нежностью или быстро забытой страстью. Нет, он целовал её жадно, по-хозяйски глубоко. Ладонь лежала на её пояснице, чуть ниже, сминая шёлк небесно-голубого платья. Они не видели меня. Они вообще ничего не видели, кроме друг друга.

«Какого…»

Я кашлянула. Не громко, но достаточно отчётливо, чтобы разрушить их маленькую идиллию.

Звук разлетелся по мрамору и стёклам, словно брошенный хрустальный шар. Виктор вздрогнул так, будто его ударило током. Девушка испуганно пискнула и попыталась отстраниться, но он всё ещё прижимал её к себе, хотя лицо его мгновенно побледнело, а в глазах промелькнула тень досады.

– Тамара?.. – голос мужчины прозвучал глухо, сдавленно. – Я думал, ты уже уехала... Ты что-то забыла?

Я неторопливо подошла к консоли, взяла клатч, задумчиво провела пальцами по его лакированной поверхности, словно проверяя, не запылился ли он от чужого предательства. Движения мои были скупы, но в каждом из них чувствовалось столько ледяного достоинства, сколько я могла в себе собрать в этот момент. Девушка наконец вырвалась из его объятий и отпрянула к окну, кутаясь в невидимую вуаль смущения. Хотя какое там смущение? Обычный испуг застигнутой врасплох хищницы.

– Да, Виктор, – я не повысила голоса, но каждое слово падало с металлическим звоном, – ты, как всегда, прав. Я что-то забыла. Видимо, чувство собственного достоинства.

Я подхватила клатч, вздёрнула подбородок и, не удостоив больше эту компанию ни единым словом развернулась к выходу. В зеркале напротив мелькнул мой силуэт: длинные чёрные кудри, приталенный жакет, гордая осанка. Идеальная картинка, с которой снимают последний слой лака.

– Тамара, постой! – крикнул он мне вслед, но я уже перешагнула порог. Его голос захлопнулся за мной, как дверь в прошлую жизнь, где я была женой миллионера, а значит – живым украшением. Больше это не моя роль.

Я вышла на улицу, подставив лицо порывам налетевшего ветра. Когда я садилась в машину, из парадного выбежал водитель, удивлённо придерживая фуражку.

– В аэропорт, Тамара Владимировна? – спросил он, заметив мой взгляд.

Я задумчиво посмотрела на него, а затем на клатч в своих руках.

– Нет, Серёжа, – ответила с ноткой уставшей решимости. – Поехали на дачу. Мне нужно вырвать кое-что с корнем.

Глава 2

Глава 2

Тамара.

– Я, конечно, говорила про корни, но это была метафора...

Слова вырвались сами собой, когда водитель, притормозив у покосившихся ворот, вопросительно обернулся. Я сидела на заднем сиденье и смотрела в окно. Точнее, пыталась узнать в том, что предстало перед глазами, место, которое когда-то было моим настоящим домом.

Сад встретил меня буйством зелени. Трава поднялась выше пояса, крапива нагло жалила даже сквозь лайковые перчатки, которые я не успела снять, а старые яблони, когда-то аккуратно подстриженные и ухоженные, теперь тянули к небу корявые лапы, словно просили пощады. Дорожка, выложенная плиткой, почти исчезла под ковром мха и ползучих сорняков. Забор местами покосился, а калитка жалобно скрипела, будто приветствуя меня из прошлого.

Дача. Моя дача, где прошло детство. Которую я, двадцатилетняя дурочка, влюблённая в перспективного Виктора, попросила отремонтировать перед свадьбой. Он тогда усмехнулся, но деньги выделил щедро – ему нравилось выглядеть благодетелем. Дом преобразили: новые окна, свежий фасад, тёплая веранда, на которой мечтала пить чай долгими летними вечерами. Но мечты, как и я сама, оказались невостребованными. Виктор предпочитал Мальдивы и бесконечные светские рауты, а дача осталась в стороне. Мы приезжали сюда раза три за все годы брака – и то проездом, на час, перекусить и уехать обратно в Москву.

Теперь дом смотрел на меня пустыми тёмными окнами. Света не было.

Поднявшись на крыльцо, я провела пальцами по перилам. Краска облупилась, обнажив серое дерево, но под слоем пыли угадывался другой оттенок – глубокий винный, который я выбирала лично, споря с дизайнером. Я улыбнулась уголками губ. Даже в запустении этот дом хранил мои следы.

– Спасибо, Серёжа, – обернулась к водителю, который терпеливо ждал у машины. – Дальше я сама. Забери меня завтра к полудню.

Он кивнул, не задавая лишних вопросов. За это я его и ценила.

Когда машина скрылась за поворотом, я осталась одна. Тишина обступила меня со всех сторон. Достала из клатча телефон, но сеть ловилась едва-едва – одна палочка, и та предательски мигала. Впрочем, сейчас мне никто не был нужен.

Я толкнула входную дверь. Она поддалась с неохотным скрипом. Внутри было сумрачно, на ощупь нашла выключатель. Щёлк – ничего. Ещё раз – тишина.

– Значит, свечи, – пробормотала, проходя в гостиную. – Очень в духе моего нового этапа: темно, но романтично.

Мебель стояла в белых чехлах, как привидения. Я стянула один – под ним оказался мой любимый диван в стиле ретро, обитый изумрудным бархатом. Провела по нему ладонью, подняв облачко пыли, и невольно чихнула. Потом открыла окно, впуская в дом вечерний воздух.

На кухне нашлась банка с давно засохшим кофе и пачка свечей. Я зажгла одну, поставила её в старинный подсвечник, доставшийся от бабушки, и села за стол. Пламя заплясало, отбрасывая на стены длинные тени, в этом дрожащем свете дом вдруг показался не заброшенным, а затаившимся, ждущим, когда его снова наполнят жизнью.