Я задумалась. Развод, конечно, неизбежен. Но сейчас, посреди этого зелёного хаоса и тишины, я вдруг поняла, что не хочу возвращаться в Москву, к условностям и пересудам. Я хочу остаться здесь. Привести сад в порядок, вдохнуть в этот дом тепло, заново научиться быть одной – не женой миллионера, а просто Тамарой. Той самой, что когда-то любила копаться в земле, марать руки в краске и слушать, как шумит ветер в кронах старых яблонь.

– Нужен садовник, – сказала вслух.

Глава 3

Глава 3

Тамара.

Вчера, уже глубокой ночью, сидя при свечах и допивая остатки травяного чая, я всё-таки решила не откладывать. Позвонила по номеру из местной газеты – в посёлке кто-то оставлял объявление на клочке бумаги в заброшенном почтовом ящике. Мол, «садовник, опыт, недорого». Телефон ответил после третьего гудка, и мужской голос, низкий, чуть хриплый, произнёс: «Алло». Я представилась, назвала адрес, сказала, что нужно привести в порядок сад, и попросила приехать к восьми утра. Он помолчал, потом коротко бросил: «Буду». И всё. Ни лишних вопросов, ни расспросов о деньгах. Мне это понравилось.

А сегодня с утра мне нужно было в город. Адвокат назначил встречу на десять, и я планировала успеть. Я встала, оделась словно на деловую встречу: тёмно-вишнёвое платье, широкий чёрный пояс, подчёркивающий талию, лёгкая шляпка с маленькой вуалью.

Я вышла на крыльцо, держа в одной руке клатч, в другой – список дел для садовника, нацарапанный на обороте старого конверта. Серёжа уже подъехал и ждал у ворот. И тут я увидела своего нового работника.

Мужчина стоял у калитки, опираясь на старую лопату, глядя на меня с удивлением. На вид ему было около тридцати: короткие русые волосы, лёгкая небритость, придававшая лицу обманчивую суровость, широкие плечи, мускулистые руки, обнажённые до локтя закатанными рукавами простой серой рубашки. Глаза – серые, с прищуром, изучающие. Я замерла на ступеньке, чувствуя, как внутри что-то обрывается.

Я знала это лицо. Знала эти руки. Видела, как они перебирали землю в оранжерее у Виктора, как этот человек обрезал розы и ухаживал за газоном. Он работал в нашем поместье. И, кажется, был одним из немногих, кто не смотрел на меня как на пустое место или на «жену хозяина». Но теперь он стоял на моей земле и явно не ожидал, что заказчицей окажусь именно я.

– Доброе утро, – произнесла, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Вы, полагаю, по объявлению?

Он кивнул, не сводя с меня глаз. В уголках его губ мелькнула улыбка, которая тут же исчезла.

– Тамара Владимировна, – сказал он не то с удивлением, не то с утверждением.

– Можно просто Тамара, – поправила я, спускаясь с крыльца. – Впрочем, неважно. У меня мало времени, поэтому сразу к делу.

Подошла ближе, протянула ему список. Он взял, пробежал глазами, не перебивая. Я говорила быстро, сбивчиво, но достаточно твёрдо, словно отдавала команды:

– Сначала выкорчевать старые пни у забора, потом скосить всю траву до основания, обрезать яблони, вынести мусор из сарая, починить калитку, привести в порядок дорожки. Если найдёте провода, проверьте счётчик – света нет, но это уже не ваша забота. В общем, сделайте, что сможете за день. Дальше посмотрим.

Выпалила это, не давая себе возможности задуматься, что он подумает. Мужчина слушал внимательно, изредка бросая взгляды на заросли. Потом сложил листок и сунул в карман.

– Понял, – ответил он коротко. – Сделаю.

– Отлично, – я кивнула, развернулась и направилась к машине, чувствуя на спине его взгляд. Серёжа распахнул передо мной дверь. Я села, поправила юбку, стараясь не оглядываться.

Машина тронулась. Я всё-таки не удержалась и посмотрела в боковое зеркало. Пётр – да, кажется, его так звали – всё ещё стоял у калитки, глядя нам вслед. На губах его играла лёгкая, едва уловимая улыбка.

Я отвернулась и уставилась в окно. Сердце колотилось чаще, чем следовало бы. «Что за нелепость, Тамара», – прошептала я себе, но губы сами собой дрогнули в ответной улыбке.

Глава 4

Глава 4

Тамара.

В кабинете адвоката было тихо. Я сидела в кресле напротив Виктора, положив ногу на ногу, и смотрела на документы, разложенные на столе между нами, как на линию фронта. Мой бывший муж – я уже мысленно называла его так – нервно крутил в пальцах ручку, не спеша ставить подпись. Адвокат деликатно переводил взгляд с одного на другого, ожидая развязки.

– Тамара, – начал Виктор, – ты же понимаешь, что это глупость? Одна маленькая ошибка с моей стороны, и ты готова разрушить двадцать лет брака?

Я молчала, разглядывая его дорогие часы, поблескивавшие в свете лампы. Когда-то я считала его руки самыми надёжными на свете. Теперь они казались мне руками незнакомца.

– Я не собираюсь подписывать, – продолжил мужчина, откинувшись на спинку кресла. – Мы можем всё решить цивилизованно. Ты вернёшься, и мы забудем об этом недоразумении.

– Недоразумение? – переспросила, вскинув бровь. – Ты целовал другую женщину в нашем доме. И, судя по тому, как твоя рука лежала на её спине, это было далеко не первое «недоразумение».

Его лицо на мгновение перекосилось от раздражения, но он быстро взял себя в руки.

– Послушай, – он подался вперёд, понизив голос, – если ты думаешь, что после развода я оставлю тебя в покое, ты ошибаешься. Я уничтожу тебя. Ты уйдёшь от меня без копейки, даже твоя драгоценная дача окажется под угрозой.

Я устало прикрыла глаза, чувствуя, как внутри закипает знакомая, холодная ярость.

– Если ты мне изменяешь, зачем я тебе вообще? – спросила ровно, смотря прямо в его переносицу.

Он усмехнулся, эта усмешка была хуже любых слов.

– Для твоего женского мозга это слишком сложно, – процедил он, откидываясь обратно. – Ты – моя жена, часть моего имиджа. Думаешь, я позволю тебе просто уйти и выставить меня посмешищем?

Я медленно провела ладонью по юбке, расправляя невидимую складку, и посмотрела на него так, как смотрят на неразумного ребёнка, устроившего истерику в магазине.

– По крайней мере, моего разума достаточно, чтобы понять, какой ты идиот, – произнесла с ледяным спокойствием.

Адвокат деликатно кашлянул, уткнувшись в бумаги. Виктор побледнел, желваки заходили на скулах. Он рывком схватил ручку, но не подписал, а лишь сжал её в кулаке, словно готов был сломать пополам.

– Ты пожалеешь, – прошипел он. – Я обещаю тебе самый худший сценарий. Ты ещё приползёшь обратно.

Вздох сорвался с моих губ. Подписала свой экземпляр документа красивым, размашистым почерком. Затем положила ручку на стол, поднялась, одёрнула платье и поправила шляпку.

– Виктор, – сказала я, не оборачиваясь, – не действуй мне на нервы. И не смеши людей.

Я направилась к двери, чувствуя, как его взгляд прожигает спину. Он что-то крикнул мне вслед, но я уже вышла в коридор, где прохладный воздух офисного кондиционера остудил разгорячённые щёки.

~***~

Пётр.

Она стала ещё красивее.

Эта мысль пришла внезапно, когда я уже взялся за лопату и вонзил её в землю у первого пня. Я замер, упершись руками в черенок, и неловко почесал затылок тыльной стороной ладони, испачканной землёй. Что за глупости лезут в голову? Женщина на двенадцать лет старше, так ещё и начальница считай! Но взгляд её серых глаз, острый, несмотря на усталость, зацепился за меня, как репей за рубашку. И не отпускал.

Я тряхнул головой, будто отгоняя наваждение, и снова взялся за работу. Физический труд всегда помогал не думать. Лопата вгрызалась в корни, пот стекал по вискам, солнце поднималось выше, припекая спину. Пни поддавались с трудом. Я выкорчевал три штуки у забора, потом переключился на траву. Коса нашлась в сарае, ржавая, но после пары взмахов точильным камнем стала как новая.

Ближе к полудню остановился перевести дух и подошёл к старой яблоне, что росла ближе всех к дому. Её ветви переплелись так густо, что сквозь них едва пробивался свет. Я потянулся к одной, чтобы обрезать сухую, и вдруг замер. В развилке темнело аккуратное, свитое из веточек и пуха гнездо. Совсем свежее. Внутри пищали птенцы – тонко, едва слышно.