Позвонил снова. Снова сброс.

Он прислонился лбом к двери и закрыл глаза.

— Катя, пожалуйста, — прошептал он. — Я знаю, что я мудак. Но дай мне шанс объясниться.

Тишина. Холодная, глухая.

Он простоял так полчаса. Потом час. Соседка вышла выносить мусор, покосилась на него с подозрением, но он не обращал внимания. Он просто стоял и ждал.

Через два часа он сдался. Сел в машину, припаркованную у подъезда, и уставился на её окно. Шторы были задёрнуты, свет не горел. Но он знал, что она дома. Она должна быть дома.

Он достал телефон и набрал Сашу.

— Алло? — голос Саши был осторожным, как будто она ждала его звонка.

— Саш, привет, — начал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты не знаешь, где Катя? Я у её двери, но она не открывает.

Саша помолчала. Потом заговорила, и в голосе её звучал холод:

— Она уехала.

— Куда? — выпалил он, чувствуя, как внутри всё обрывается.

— К маме, в деревню, — ответила Саша. — Она уехала ещё вчера, после того, как увидела твою историю с Кипра. С Настей.

Никита сжал телефон так, что побелели костяшки.

— Когда она вернётся?

— Не знаю, — сказала Саша. — Наверное, когда будет готова. А может, и не вернётся. Ты сделал ей очень больно, Никита. Ты просто не представляешь, как.

Он закрыл глаза и выдохнул.

— Я знаю, — сказал он. — Но я хочу всё исправить.

— Хочешь? — переспросила Саша, и в голосе её появилась горечь. — Тогда тебе придётся ждать. И не давить. Если она захочет тебя видеть — она даст знать. А пока — оставь её в покое.

Она сбросила звонок.

Никита остался сидеть в машине, глядя на тёмные окна её квартиры. Он чувствовал себя выпотрошенным. Пустым. Он знал, что заслужил это. Но от этого знания было только хуже.

Глава 18

Я потерял её

Прошла неделя. Никита жил как в тумане. Он несколько раз набирал Катю, писал ей, но она не отвечала. Он даже не знал, видит ли она его сообщения — может быть, заблокировала.

— Братан, ты сам виноват, — сказал Стас, когда они встретились в баре. — Я тебя предупреждал. Сказал, что съездить отдохнуть с Настей — это идея так себе. Но ты же не слушал.

— Я знаю, — ответил Никита, сжимая стакан с виски. — Я знаю, что я - идиот. Но я не думал, что она так отреагирует. Я думал, что она поймёт, что мне просто нужно было проветрить голову. Что Настя для меня ничего не значит.

— А что для тебя значит Катя? — спросил Стас, глядя на него в упор.

Никита открыл рот, чтобы сказать что-то, но не смог. Слова застряли в горле.

— Я не знаю, — наконец выдавил он. — Я запутался.

— Запутался? — усмехнулся Стас. — Ты просто трусишь, Никит. Ты боишься признать, что она тебе нужна. Что она — не просто «дружба», а что-то большее. Ты предпочёл переспать с Настей, чтобы убежать от этого. И знаешь что? Ты проиграл.

Никита молчал, глядя на тёмную жидкость в стакане.

— Я жалею, что переспал с Настей после Кати, — сказал он тихо. — Это было ошибкой. Я не хотел её. Я хотел Катю. Всё, что я делал — я представлял, что это она. С Настей я просто... снимал стресс. А с Катей я чувствовал себя живым. И я испугался этого.

— Так скажи ей это, — ответил Стас. — Когда она вернётся — скажи.

— Она не возвращается, — прошептал Никита. — Она уехала к маме. Я даже не знаю, когда она будет готова со мной говорить.

— Значит, будешь ждать, — пожал плечами Стас. — Она тебя три года ждала. Ещё неделя ничего не изменит. Только перестань страдать и сделай уже что-нибудь.

Никита кивнул, но в голове его была только одна мысль: «Я потерял её».

Глава 19

Выбор

Катя приехала в город ранним утром. Всю неделю в деревне она пыталась прийти в себя. Мама не спрашивала, что случилось — просто поила чаем, кормила пиццей и давала ей время побыть наедине с собой.

За эту неделю Катя много думала. О том, как он ушёл. О том, что он уехал на Кипр с Настей. О том, что он даже не попытался связаться с ней до того, как улетел. Она поняла главное: она устала быть тем, кто ждёт. Она устала быть удобной.

Она приняла решение. Она будет жить дальше. Без него. Если он вернётся — она выслушает, но не даст себя сломать. И если он снова скажет, что они «просто друзья» — она закроет дверь навсегда.

И вот она стояла у подъезда своего дома, доставая ключи, когда увидела его машину. Она стояла на том же месте, что и неделю назад. А в следующую секунду из неё выскочил Никита — небритый, уставший, с красными глазами.

— Кать! — крикнул он, бегом направляясь к ней. — Ты вернулась!

Она замерла, глядя на него. Внутри всё сжалось, но она заставила себя держать лицо холодным.

— Привет, — сказала она ровно, без эмоций. — Ты что-то хотел?

Он остановился перед ней, пытаясь отдышаться. В его глазах была такая тоска, что у неё чуть не дрогнуло сердце. Но она стиснула зубы и ждала.

— Я хотел... я должен тебе всё объяснить, — начал он, сбиваясь. — Я знаю, что я поступил как мудак. Я ушёл ночью, я уехал на Кипр с Настей, я не писал тебе, я...

— Зачем ты приехал, Никита? — перебила она, и голос её звучал ледяным. — Чтобы сказать мне, что ты жалеешь? Чтобы объяснить, почему ты поступил так, а не иначе? Я выслушаю. Но не здесь. Не на улице.

Она прошла мимо него, открыла дверь подъезда и направилась к лифту. Он пошёл за ней, молча, как собака, которую отругали.

В квартире она скинула куртку и прошла на кухню. Он стоял в прихожей, не зная, можно ли ему войти.

— Заходи, — сказала она, не оборачиваясь. — Закрой дверь.

Он закрыл. Вошёл на кухню и сел напротив неё, глядя, как она наливает себе воды.

— Катя, прости меня, — сказал он, и голос его дрогнул. — Я знаю, что я идиот. Я не должен был уходить. Я не должен был уезжать с ней. Я не знаю, что на меня нашло. Я просто испугался.

— Испугался чего? — спросила она, глядя на него. Её взгляд был спокойным, как зеркальная гладь.

Он замялся. Внутри него боролись страх и желание признаться. Но страх победил.

— Я испугался, что ты станешь для меня слишком важной, — сказал он, не глядя в глаза. — Что я привяжусь. Что я начну нуждаться в тебе. Я не привык к этому. Я не умею быть с кем-то по-настоящему.

Она слушала его и чувствовала, как внутри неё всё замерзает. Он снова говорил о страхе. Он снова не сказал главного. Он не сказал «я люблю тебя». Он снова спрятался за общими фразами.

— И что ты хочешь сейчас? — спросила она, ставя стакан на стол.

— Я хочу, чтобы всё было как раньше, — сказал он. — Чтобы мы снова были друзьями. Чтобы ты разрешила мне приходить, как раньше. Чтобы мы смотрели фильмы, ели мороженое, разговаривали.

Она усмехнулась — горько, болезненно.

— Как раньше? — переспросила она. — Ты хочешь, чтобы я снова ждала тебя, когда тебе станет плохо? Чтобы я была той, к кому ты приходишь, когда хочется комфорта, и уходишь, когда становится страшно? Нет, Никита. Я больше не хочу быть твоим «как раньше».

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но она перебила:

— Ты говоришь, что испугался. Но ты даже сейчас не сказал мне, что я тебе нужна. Ты не сказал, что любишь меня. Ты снова прячешься за словами «друзья» и «испугался». А я не хочу больше быть запасным вариантом. Я не хочу быть удобной. Я хочу быть любимой, Никита. По-настоящему. Но ты не готов дать мне это.

Она встала, взяла свой стакан и пошла к раковине.

— Я не злюсь на тебя, — сказала она, не оборачиваясь. — Я просто приняла решение. Я больше не буду ждать. Я буду жить дальше. Ты — хороший человек, Никита. Но мы не будем «как раньше». Мы будем просто знакомыми. Если ты хочешь — мы можем иногда пересекаться в компаниях. Но я не буду твоей подружкой, к которой ты приходишь ночевать, когда тебе грустно.

— Катя, — начал он, и в голосе его звучала паника. — Я не хочу тебя терять.

— Ты уже потерял, — ответила она, поворачиваясь к нему. — Ты потерял меня той ночью, когда ушёл. Ты просто не заметил.