В какой-то момент он не выдержал — перевернул её на спину и навис сверху, входя резко, глубоко. Она вскрикнула, обхватывая ногами его талию, а он двигался быстро, жёстко, сбивая дыхание. Каждый его толчок был как признание — в том, что он не может без неё, что она — его зависимость, его «наркотик».

Её руки царапали его спину, и он не останавливался. Он целовал её шею, кусал плечи, шептал в ухо что-то грязное и одновременно нежное.

Он кончил первым — сдавленным стоном, уткнувшись лицом в её шею. Но не остановился. Он заставил её кончить следом, пальцами, губами, — она выгнулась, вцепилась в его волосы и закричала, не сдерживаясь. Он смотрел на неё, на её раскрасневшееся лицо, на разметавшиеся по подушке волосы, — и в этот момент в его груди что-то окончательно перевернулось.

Они лежали потом на мокрых простынях, тяжело дыша, переплетённые. Он притянул её к себе, обнял, уткнулся носом в её макушку. Она молчала, гладила его волосы, чувствуя, как его сердце колотится о её грудь. Он целовал её ключицу, лениво, почти сонно.

Он держал её в своих огромных руках, прижимая к груди так сильно, как будто боялся, что она исчезнет.

Фильм давно закончился. На экране шли титры, но никто из них не смотрел.

— Это была ошибка? — спросила она тихо, уткнувшись лицом в его плечо.

— Это было... — начал он, но она прикрыла его рот ладонью.

— Не говори. Не надо слов.

Она подняла голову и посмотрела на него. В его глазах не было прежнего страха. Только что-то новое. Смесь удивления, нежности и желания.

Он усмехнулся, поцеловал её ладонь.

— Я останусь до утра? — спросил он в темноту.

— А ты куда-то собрался? — ответила она.

— Сегодня я никуда не убегу.

Она посмотрела на него спящего, провела пальцами по его щеке и прошептала в тишине:

— Идиот. Какой же ты идиот.

Но этого Никита уже не услышал. Она не знала тогда, что он сбежит через несколько часов, когда она уснёт.

Но в тот момент, когда он обнимал её, она чувствовала себя нужной. Она чувствовала себя любимой. Она чувствовала себя счастливой.

И это счастье было таким хрупким, что она боялась дышать.

Но она позволила себе верить, что всё будет хорошо.

Он проснулся первым, ближе к рассвету, и просто смотрел на неё, на её лицо, на свет, падающий на её ресницы. Он не сказал ей, что она красивая, потому что боялся разрушить «дружбу». Но в тот момент он понял: он пропал.

Глава 9

Утро

Она проснулась от холода. Свет сочился сквозь шторы, но кровать рядом была пуста.

Сначала она подумала, что он ушёл на кухню. Потом вышла в коридор.

Тишина.

На кухне никого. В гостиной никого. В ванной тоже пусто.

Она заглянула в прихожую. Его обуви не было. Куртки не было. Ключей от его машины на тумбочке тоже не было.

Она смотрела на пустую вешалку и чувствовала, как внутри затягивается ледяная петля.

— Ну конечно, — прошептала она в тишину. Голос сорвался.

Она вернулась в спальню, взяла в руки телефон и увидела сообщение. Всего четыре слова, написанных торопливо в пять утра:

«Прости. Мне надо подумать».

Она сжала телефон в кулаке, прижала к груди, села на кровать и уставилась в стену. Всё внутри оборвалось.

-Подумать. О чём? О том, что мы только что сделали? О том, что он трахал меня так, будто я — самая большая любовь в его жизни, а теперь просто ушёл, как будто я ничего не значу?

Она не плакала. Она просто сидела и смотрела на развороченные простыни.

Она пыталась дышать ровно.

Не получалось.

Телефон лежал рядом на тумбочке. Экран был тёмным, холодным, без единого уведомления. Она смотрела на него, затаив дыхание, как будто он мог засветиться по её желанию. Ничего.

Тишина.

Она открыла чат с Никитой, прочитала последнее сообщение, потом закрыла. Открыла снова. Закрыла. Снова открыла. Там не было новых сообщений. Не было звонков. Не было даже «онлайн» — он просто исчез. Как будто его никогда не существовало.

— Идиот, — прошептала она в тишину, и голос дрогнул. — Ты просто идиот.

Она отбросила телефон на кровать, встала и прошла в ванную. Посмотрела на себя в зеркало — растрёпанная, с красными глазами, с засосом на ключице, который он оставил прошлой ночью. Она провела пальцами по этому следу и почувствовала, как внутри всё сжимается.

Прошлая ночь была идеальной. Она чувствовала себя нужной, желанной, любимой. Она заснула в его объятиях, и ей казалось, что наконец-то всё встало на свои места. Что он перестал убегать. Что он останется.

А он ушёл.

Глава 10

Утро. Машина Никиты

Он вылетел из подъезда, как будто за ним гнались. Сердце колотилось где-то в горле, в висках стучало так, что он почти не слышал звуков улицы. Он нажал на брелок — машина пикнула, — и буквально рухнул на водительское сиденье.

Дверь захлопнулась. Тишина.

Он сидел, вцепившись в руль побелевшими пальцами, и смотрел перед собой. В голове — пустота. Нет, не пустота — каша. Обрывки: её руки на его спине, её стоны, её глаза, её голос. И то, как он смотрел на неё спящую, на её ресницы, на полуоткрытые губы, на следы его поцелуев на её шее.

И как он сбежал.

Он ударил ладонью по рулю. Раз, другой. Боль в запястье отрезвила на секунду, но не прогнала то, что творилось внутри.

Он не понимал своих чувств. Это было хуже всего. С одной стороны, он хотел её. Хотел до дрожи, до боли в челюсти от того, как сильно он сжимал зубы, вспоминая её тело под ним. С другой — он боялся. Панически, животно боялся того, что она значила для него.

— Это просто секс, — сказал он вслух, пытаясь убедить себя. — Просто хороший секс. Я устал, сорвался, это не значит…

Он не договорил. Потому что врать самому себе было уже невозможно.

Это был не «просто секс». Он знал это, когда она кончила и выгнулась под ним, и он смотрел на её лицо, и в груди у него разлилось такое тепло, что он испугался. Он испугался, что если останется ещё на минуту, если увидит, как она открывает глаза и улыбается ему, — он скажет то, что нельзя будет забрать назад.

«Я люблю тебя».

Эти слова стояли в горле комом, и он сбежал, чтобы не произнести их.

Он завёл двигатель. Руки всё ещё дрожали. Он выехал со двора, не глядя в зеркала заднего вида. Ему казалось, что если он посмотрит на окна её квартиры, то развернётся и побежит обратно. А он не был готов бежать обратно. Он был готов бежать только прочь.

Город проплывал мимо — серый, утренний, холодный. Он не помнил, как доехал до дома Стаса. Нажал на звонок, прислонился лбом к двери и просто стоял так, пока не услышал шаги.

Глава 11

Другая

Стас открыл дверь, заспанный, в старых трениках и майке. Увидел Никиту, прислонившегося к косяку с безумным взглядом, и присвистнул.

— Ого. Братан, ты в порядке? Ты выглядишь как зомби.

Никита ничего не сказал. Прошёл внутрь, бросил ключи на тумбочку и упал на диван, закрыв лицо ладонями.

Стас закрыл дверь, почесал затылок и уставился на друга.

— Ну, рассказывай. Что случилось? Ты кого-то убил? Или, наоборот, кого-то не убил, а стоило?

Никита засмеялся — нервно, истерично, — но смех быстро перешёл в хриплый вздох.

— Я переспал с Катей, — выдавил он, глядя в потолок.

Стас моргнул. Помолчал. Потом медленно подошёл к кухонному стулу, сел напротив и сложил руки на груди.

— Ты серьёзно? Вот так, с разбегу? — спросил он, но в голосе не было осуждения, только любопытство. — Зачем? — опешил Стас.

— В смысле «зачем»? Это случайно получилось!

— И как?

— Охуенно, — ответил Никита, и в голосе его прозвучала такая тоска, что Стас присвистнул. — Просто… охуенно. Я не знаю, как объяснить. Я… я смотрел на неё и понимал, что всё, я пропал.

— И что дальше? — спросил Стас, не сводя глаз.