Катя вышла на улицу, чтобы не разреветься при всех. Наступила тишина. Когда он вышел покурить следом за ней, Катя взглянула на него — и он увидел в её глазах боль.

— Привет, — сказал он.

Она молчала.

— Я не знаю, что сказать, — пробормотал он, сунув руки в карманы.

— Я подскажу: «Прости, что ушёл», — холодно произнесла она.

Он молчал. Она ждала. Потом её голос дрогнул:

— А что ушёл-то? Испугался?

Молчание. Тишина душила его.

— Я запутался, — выдохнул он наконец.

— Ну, как распутаешься — позвони, — сказала она, делая шаг назад.

— Я не знаю, как сказать, — он схватил её за руку. — Понимаешь, всё это так внезапно случилось!

— Ты считаешь, что то, что произошло той ночью, — ошибка?

— Нет! Просто...

— Никит, — она вырвала руку. — Ты говоришь, что случившееся – не ошибка, при этом ты стесняешься при всех показывать связь, которая у нас есть.

— О чём ты? — спросил он, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— О чём? — передразнила она. Никита молчал. Молчание — это тоже ответ.

Она развернулась и пошла к выходу. Он побежал за ней:

— Давай поговорим!

Она посмотрела на него в упор.

— Прекрати притворяться, что ты ничего не почувствовал.

Он молчал. Бесконечно молчал.

— Многословно, — сказала она. — Я тебя услышала.

Глава 14

Фото, которое разрушило всё

На следующий день после встречи друзей Стас нашёл Никиту в баре, сидящим с пустым взглядом.

— Братан, вляпался всё-таки. Как так?

— Сам не знаю, — пожал плечами Никита.

— А на хера ты Настю привёл вчера? — спросил Стас.

Никита молчал.

— Ну ты и олень, — резюмировал Стас. — А Катя что?

— Задала адекватные вопросы, на которые у меня не было ответа, и ушла. Я уже и сам не знаю… — пробормотал Никита.

— Ну и забей, — посоветовал Стас.

Никита выругался и вышел из бара.

После того диалога Катя закрылась в квартире и весь оставшийся вечер читала порно-романы. Рано утром раздался телефонный звонок. Конечно, Катя надеялась, что звонит Никита, но нет, это была Саша.

Тем временем Саша в своей квартире

Саша открыла телефон, машинально зашла в социальные сети, чтобы отвлечься, и начала листать ленту.

И вдруг замерла.

На экране была история Никиты. Он выложил фото всего несколько минут назад. На фото был вид на море — бирюзовое, бесконечное, с белыми барашками волн. Подпись гласила:«Нашёл место, где можно подумать. Кипр, привет».

Саша прищурилась. Она увеличила фото, всматриваясь в детали. На переднем плане, на шезлонге, лежали солнцезащитные очки. Узкие, стильные, с тонкой оправой.

Она узнала их.

Она видела их на Насте. В прошлый раз, когда они пересекались в компании, Настя хвасталась новыми «Гуччи». И эти очки были именно такими.

Саша не знала, что ей делать. Она не знала, как сказать Кате. Как сообщить ей, что Никита, вместо того чтобы «подумать» о них, улетел на Кипр. С Настей.

Она сглотнула ком в горле и снова посмотрела на фото. Увеличила. Да, это точно были очки Насти. Она узнала их по характерной оправе и небольшой царапине на левой дужке.

— Саш? — голос Кати прервал её мысли. — Ты там?

— Да-да, — ответила Саша, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я просто…

Саша никак не могла собраться с мыслями. Но она поняла, что не может позволить Кате продолжать страдать, когда правда лежит на поверхности.

— Кать, — сказала она, и голос её стал твёрже. — Я должна тебе кое-что сказать. Но ты обещай, что не сорвёшься. Что будешь держать себя в руках.

— Что? — насторожилась Катя. — Что случилось? Ты меня пугаешь.

Саша сделала скриншот истории, открыла чат с Катей и отправила ей фото.

— Посмотри в телефоне, — сказала она. — Я только что отправила тебе скриншот.

Катя замолчала. Слышно было, как она открывает сообщение. Несколько секунд тишины. Потом судорожный вдох.

— Это… это Кипр? — голос Кати дрогнул. — Он уехал на Кипр?

— Да, — тихо ответила Саша. — И, Кать… посмотри на очки на шезлонге.

Снова тишина. Более долгая. Более тяжёлая.

— Это… это Настины очки, — сказала Катя, и голос её был ледяным. — Я узнаю их. Она носила их в прошлый раз, когда мы все встречались.

Саша закрыла глаза и сжала телефон в руке.

— Прости, — прошептала она. — Я не хотела делать тебе больно. Но я не могла молчать.

Катя засмеялась. Это был жуткий, истеричный смех, который перешёл в рыдания.

— Он уехал с ней, — сказала она, и голос её ломался. — Он сказал, что ему надо подумать, а сам уехал на Кипр. С Настей. С той, с которой он просто «справлялся со стрессом». Он променял меня на неё. После того, что было ночью. После того, что он говорил мне.

Саша слышала, как Катя пытается дышать, как она захлёбывается слезами.

— Кать, — сказала Саша, чувствуя, как у самой наворачиваются слёзы. — Ты не заслуживаешь этого. Ты слышишь меня? Он — мудак. Он просто мудак, который не умеет быть счастливым. Но ты… ты сильная. Ты справишься.

— Я не хочу быть сильной, — прошептала Катя. — Я хочу быть любимой. Я хочу, чтобы хоть раз он выбрал меня.

Она замолчала. Саша слышала только её прерывистое дыхание.

— Саш, — сказала Катя через минуту, и голос её стал тихим и пустым, как будто она отключила все эмоции. — Получается, он выбрал не меня… я не собираюсь быть запасным вариантом. Извини, я пойду…

Катя сбросила звонок.

Квартира Кати. Сразу после звонка.

Катя сидела на кровати, глядя на фото в телефоне. Море, солнце, очки Насти на шезлонге. Она увеличила фото до максимума, пытаясь разглядеть его тень, его руку, любой намёк на то, что он думает о ней.

Но там был только отдых. Смех. И другая женщина.

Она закрыла телефон, отбросила его на кровать и уставилась в стену. Слёзы уже не текли. Внутри была только пустота. Холодная, бесконечная, заполняющая каждую клетку тела.

— Пошёл ты, — прошептала она в пустоту. — Я больше не буду ждать.

Она встала, прошла на кухню, налила себе воды и посмотрела в окно. Город просыпался, люди спешили по своим делам, а она стояла и чувствовала, как внутри неё умирает всё, что она чувствовала к нему.

Глава 15

Тишина громче слов

Кипр. Отель. Второй день поездки.

Солнце палило нещадно. Море было бирюзовым, как на открытках, песок — белым и горячим. Идеальный отпуск. Место, где можно забыться, расслабиться, не думать ни о чём.

Никита сидел на шезлонге, прикрыв глаза тёмными очками, и смотрел на горизонт. Но перед глазами была не морская гладь. Перед глазами было её лицо. Катя. Её растрёпанные волосы, её сбитое дыхание, её глаза, которые смотрели на него с таким доверием, что у него до сих пор сжималось сердце.

Он сжал челюсти и отвернулся.

— Ты какой-то задумчивый, — раздался голос Насти. Она подошла к нему, грациозно ступая босыми ногами по горячему песку, и опустилась на соседний шезлонг. На ней был яркий купальник, на носу — те самые очки, которые она обожала, с тонкой оправой. Она протянула ему бокал с апельсиновым соком. — Мы на Кипре, солнце, море, отдых. А ты выглядишь так, будто у тебя кто-то умер.

Никита принял бокал, но не отпил. Просто смотрел на сок, на пузырьки, поднимающиеся к поверхности, и думал о том, что Катя тоже любила апельсиновый сок. И всегда пила его медленно, как будто смакуя.

— Всё нормально, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто устал с дороги. Мы же ночью прилетели, почти не спали.

— Мы не спали, потому что ты устроил марафон, — усмехнулась Настя, игриво толкая его локтем. — Я думала, ты меня заездишь.

Никита попытался улыбнуться, но улыбка получилась натянутой. Да, он переспал с Настей. И всё было... нормально. Технично. Она знала, что делать, как двигаться, куда целовать. Но в голове он слышал совсем другие стоны, чувствовал совсем другую кожу, вдыхал совсем другой запах.