В целом, по этим показателям он был сильным охотником. В своей среде, возможно, одним из сильнейших. Да и тело у него было соответствующее, генетика хорошая. Эталонный охотник.

Только для нашей общины это значило — ничего.

— Сильный ты, я так не брошу копьё, — признал я. — А дротик? Как далеко?

— Дальше, — кратко сказал он, полагая, что было достаточно и того, что он сказал раньше.

— Это хорошо. Давай поступим так, — я улыбнулся самыми краешками губ. — В полдень будем говорить в большом шалаше. Перед тем я с тобой стану, дротики бросим. Твой уйдёт дальше — иди на охоту да лучшее мясо бери, шкур даже дам.

На его лице тут же показалась подозрительность вперемешку с непониманием. Он глядел на меня — юнца. Уверен, он полагал, что я достаточно умён. Но разум не равен физической силе. И при взгляде на меня никак нельзя предположить, что я способен на нечто большее, чем видится.

— А если ты?.. — он спросил с таким подозрением.

— Тогда будешь у Белка учиться, да молча. Слушать его во всём. И сделаешь кое-что для стаи.

Его тёмные брови сошлись на переносице. Он чуял подвох, как зверь чует незнакомый аромат. Но не мог понять, где он упрятан. Всё же просто, никаких особых условий. Побеждает тот, чей дротик улетит дальше. Какие уж тут могут быть подводные камни?

— Вот так просто?

— Да, так просто.

— А… я хочу тогда взять себе охотников, если дальше метну.

— Да, конечно, выберешь кого хочешь. Главное, чтобы зверя несли, — ответил я без заминки.

— Того возьму, что ногу вечно трёт.

— Ранд зовут его. Хороший охотник, хоть и корень скверный у него.

— Мне плевать на дух, главное, чтоб бил сильно.

— Это он может, — кивнул я.

Шикта замолчал. Поджал губы. Размышлял.

У меня же было совершенно бесстрастное лицо, может, даже немного доброжелательное. Он не понимал, что происходит. Он не был знаком с таким странным подходом. И это рушило всю его модель взаимодействия. Уверен, она у него была чёткая, выстроенная. Но, к сожалению, я был устроен иначе по независимым от него причинам.

— Да, давай, — наконец выдал он.

— Встретимся у шалаша, — я хлопнул его по плечу и пошёл через стоянку.

«Вот и нашёлся копатель туалетов. Так просто оказалось, — подумал я. — Ну и заодно покажу остальным Соколам наши преимущества. Нужно лишить их всякого желания покинуть нас. И методов достижения этой цели было достаточно много».

— Значит, решил провести его, как Шанд-Ийя когда-то, — ухмыльнулся Белк, устроившись на шкуре оленя в большом шалаше.

Я же сидел в позе «лотоса» и с увеличением правил лезвие своего ножа отжимником, откалывая тончайшие пластины с кромки. Кость оставляла тончайший скол, и микролит откалывался, падал на расстеленную кожу.

В шалаше, помимо Белка, был Канк.

— Никто же не говорил, что метать нужно рукой, — ответил за меня Канк.

А я надавил вновь. Казалось, вот-вот будет большой скол, и я всё испорчу, но вновь — тончайшая чешуйка. Руки привыкли к этой работе, даже если мозг всё ещё не мог в это поверить.

Тут же сидел и Ранд, у самого входа, словно опасаясь, что мы затеяли заговор против него. Он разминал ноющую ногу. Вытащил её из штанины, обнажив некрасивый шрам, будто переплетение мелких корней. Он бугрился, извивался средь бледной полосы — следа от шин, за деревом которых не проникало солнце.

— Ты скажи, чего звал-то? Костёр ещё не над головой, а я уж тут по твоей воле, Ив, — он был одним из немногих, кто не обращался ко мне как к Тан-Ор-Ах. Я ещё не решил, стоит ли ему за это наподдать либо так оставить. Погляжу.

А я вновь сосредоточенно надавил на лезвие, кое-придерживал другой рукой и упирал в колено. Несколько слоёв замши уберегали мои пальцы от неверных движений. Вновь пластинка упала на кожу.

— Да, и меня зачем? Мне готовить нужно! — возмущалась Ака, но всё же с интересом поглядывала вокруг. Она точно ощущала, будто присутствовала на каком-то важном собрании, являлась частью чего-то, что ей не по чину.

Уна же сидела совершенно спокойно по мою левую руку. Она знала, о чём будет разговор. Всё знала.

— Да, пора начинать, — прошептал я, откладывая нож. — Я говорил, что соберу всех в полдень, и это так. Но прежде хочу даровать вам новые имена. Вторые. Старые вы не отбросите. Но будете верны новым.

— Ха, интересно, — буркнул Ранд. — Что это значит?

— Племя Великой Ивы начало свой путь. Тропа наша будет не той, что у иных племён. И нравы у нас будут иные. Нас стало больше, и станет ещё больше со временем. Как каждый из вас правит своей рукой, ногой, глазами и ртом, с племенем так же.

— Мне уже кажется, что ты слишком красиво говоришь, — сказал Белк.

Я же просто продолжил по-своему:

— Нога, — я указал на Ранда. — Рука, — ткнул на Канка. — Рот — Ака. Глаза — Белк. Грудь — Уна.

По общему мнению, административные институты возникают естественным образом из объективной потребности и развиваются постепенно. Зачастую так оно и есть. Например, английские административные суды и система «общее право» складывались веками на основе прецедентов и обычаев.

Но это не всегда так. Важнее всего термин «объективная потребность». И если они не понимают, да и не могут понять этой потребности, то я уже вижу необходимость. Как видел Пётр I, перекраивая государственные институты, вводя революционные реформы. Он видел объективную потребность, в отличие от «стрельцов», церкви и старообрядцев, дворянства, казачества, крестьян. Практически все слои так или иначе сопротивлялись новым порядкам. И всё же его насильственное насаждение реформ даровало государству множество благ, и цена этим благам была высока.

Потому я должен был начать уже сейчас.

— Мы с вами станем гласом Ивы, — я обвёл всех глазами. — Идущий по Следу. Ты знаешь зверя лучше прочих. Лучший из охотников, — я глянул на Ранда.

Тот напрягся. Краем глаза я заметил, что и Белк заволновался. И понимал почему.

«Ему кажется, что повторяется история Горма и Ваки. Наша дуэль состоится, и при этом я даю ему в распоряжение власть над охотниками. Так всё это выглядит», — понимал я, но для меня всё было весьма очевидно.

— Я буду как Вака? — прищурился Ранд с ухмылкой, озвучив то, что все только думали про себя.

— Если хочешь так говорить, то да, — неожиданно ответил я, и ухмылка исчезла. — Только ты не будешь выше кого-либо в этом шалаше.

— Что? Я буду сильнейшим охотником, чего же я не выше? — резонно спросил он.

— Это не стая Волков. Это племя Великой Ивы. Ей всё равно, у кого длиннее клыки. Каждая ветвь держит множество листьев так же, как всякая иная.

— Значит… — нерешительно заговорил Канк. — Все мы будем как ветви?

— Да, почти. Все мы части единого тела — Великой Ивы. Живого, дышащего и истекающего кровью тела, — кивнул я. — Ветвь Пищи Плоти — Рот, — Ака широко открыла глаза. — Камень и Кость, коими правит Рука. Жизнь, что дарует Ива, унимая боль в Груди. Большой Костёр, дарующий тепло, оберегающий каждого, неизменно присматривающий за благом племени, — мои глаза встретились с глазами Белка.

Он кратко сглотнул и так же кратко кивнул. Он принимал это так же, как я принял имя Тан-Ор-Ах.

— Я уважаю твой ум, Ив, знаю, что духи говорят и благоволят тебе. Но они не говорят с иными. Думаешь, все примут твой уклад? Охотник кормит стаю. А ты хочешь уравнять его с женщиной… — он зыркнул в сторону Аки.

Та вся подобралась. Белк было нахмурился.

Но я недаром выбрал Аку. Она была той, кто никогда не полезет в карман за ответом. А уж если разойдётся, то пусть даже сам Белый Волк будет перед ней, она скажет всё, что думает.

— Ха! А кто тебя кормил много лун, а? — она чуть склонила голову на бок.

— Если бы не нога…! — зашипел Ранд.

— А когда зверя не было? Что ты ел⁈ Корни и ягоды, травы и грибы! — она раскинула руки, растопырила пальчики с жёсткой, покрытой множеством мелких белёсых шрамов кожей. — Вот эти ручки! Когда не было оленей! Я собирала грибы, орехи, корни! Я еду готовила тебе! Воду кипятила!