— Нет, они не пойдут к волкам. Они не идут за Такрой, но верят в Кай-Хака, даже если он этого больше не заслуживает.

Ну, хотя бы попытался.

— Така… тебе нужно вернуться к соколам, — мягко сказал я. — Иначе они поймут, что ты всё рассказала, что ходила ко мне.

— Я не могу… — прошептала она, теребя пальцы от нервов. — Если они видели… если поймут — убьют меня, Ив, прошу.

— Слушай меня внимательно, Така, — продолжил я, приближаясь чуть ближе, чтобы она чувствовала серьёзность. — Пока жив Кай-Хак, Филин не решится. Он боится, и не просто так. Убив в открытую жену вождя, да ещё и беременную, когда в племени острая проблема с детьми, — он обернёт всех против себя. А если ты пойдёшь со мной… — я сделал паузу, — скорее всего, они ударят нас уже этой ночью. Волки не будут готовы, и ты всё равно умрёшь. Как и мы. Понимаешь?

Она опустила глаза, её губы подрагивали. Страх облеплял её со всех сторон. И я его полностью понимал. Но не мог ей помочь иначе. На кону стояли жизни всех в моей общине.

— Я… я не хочу умирать, Ив. Моё дитя… — выдохнула она, положив руку на живот.

— Если ты хочешь жить, чтобы жило твоё дитя — иди обратно. Я приду за тобой, обещаю. Когда убью Филина, заберу тебя. Клянусь, — твёрдо сказал я.

— Я поверю тебе, брат, — она посмотрела на меня с такой надеждой, что сердце защемило.

— Иди. Быстро, как можно осторожнее.

Така кивнула и двинулась через деревья, укрываясь в их тенях в сторону стоянки. Может, это был последний раз, когда мы виделись. Но я надеялся, что она останется жива. Что мы все выживем.

Когда её фигура скрылась из виду, я тихим свистком позвал Ранда. Тот вышел словно из ниоткуда, возник передо мной, будто изойдя из тени. Да, к такому мне ещё стремиться и стремиться. Или он сам стал лучше?

— Что случилось? Что сказала тебе девка? — осторожно спросил он, подходя ко мне и держа дротик на атлатле в боевой готовности.

— Слушай меня внимательно, Ранд, — начал я. — Как только вернёмся к шалашам, ты возьмёшь Белка, и вы схватите Шанд-Ия. Приведите его к костру.

— Зачем? — резонно спросил он, но, вероятно, только чтобы услышать то, о чём он уже догадался.

— Он предал волков. Предал меня, — просто ответил я.

Его лицо озарилось широкой улыбкой, будто он услышал невероятно хорошую новость. А может, предвкушая кровь. Теперь нам её было не избежать.

— С радостью, — в его глазах заискрился охотничий азарт. — Только помни, что нож держать должен лишь ты, когда придёт момент. Только ты.

— Знаю, — спокойно подтвердил я.

— А готов?

Я глянул на него, и его улыбка исчезла. Он кивнул и двинулся в сторону стоянки.

Готов я или нет — неважно. У меня нет выбора. Проявлю слабость — потеряю всё окончательно. Я не понимал, на что иду, когда повёл их за собой. Но теперь мне остаётся только принять условия этого мира. Гнуть свою линию, продвигать гуманизм — билет на Ту сторону, в один конец.

Ладонь легла на костяную рукоять кремневого ножа. Я вытащил его из-за пояса, и светлый камень, казалось, засветился под луной. Сегодня я должен оборвать одну жизнь, а завтра — множество других.

«Сильный человек — это не тот, кто боится крови, а тот, кто способен понять свою обязанность, пусть она и требует решительности, которую слабый назвал бы жестокостью», — наконец в полной мере осознал я эти слова.

Я пошёл в сторону стоянки, к большому костру, что пылал в самом центре плато, озаряя его горячим маревом. И вскоре стоял подле него, а пламя бросало искры в ледяной воздух, отражаясь на напряжённых лицах. Все стояли вокруг этого сердца общины, вокруг Шанд-Ия, стоявшего на коленях, вокруг Белка и Ранда, что держали его по бокам.

— Отпустите! — рявкнул Шанд, нервно бегая глазами по лицам в поисках поддержки. Но он не находил её ни в одном из взглядов, направленных на него. — Ты! Ив! Бейся со мной! Давай! Трус!

— Ты предал нас, — спокойно, но твёрдо сказал я. — Ты хотел погубить тех, с кем делил еду и воду, с кем сидел у костра. Пролить кровь мужчин и отдать плоть женщин…

— Ты погубил мою кровь… ты погубил Айя! — ревел он.

Я приподнял нож, всё ещё лежавший в моей руке.

— Не я погубил его. Я дал ему свободу, — ответил я, смотря на Ия. — А ты — предал. Он поверил в эту стаю. В меня. Он любил тебя, любил их, — я провёл рукой, показывая на собравшихся. — А ты вложил нож в ладонь нашего врага.

— Врага⁈ Это твоя стая! ТЫ!

— Я ВОЛК! — бросил я, но тут же успокоился. — И я веду эту стаю.

Я шагнул ближе.

— Не убивай его! — закричала Дана.

Я обернулся и увидел её плачущей, прижимающей руки к груди. Девушка упала на колени и дрожала всем телом.

— Дана, — прошептал я.

— Изгнать… достаточно… Ив, прошу тебя… — молила она.

— Изгнав его, — сказал я, — он сразу уйдёт к соколам. А этого я позволить не могу. — Я отвернулся от неё. — Поднимите его, — скомандовал я.

Белк и Ранд тут же сделали это. Он же едва стоял на ногах от страха смерти. От неминуемого краха его планов. От осознания провала мести. Всё вместе, а может, просто адреналин захлёстывал его, и он вот-вот бросится на меня, вырвет кинжал и перережет мне горло. Наверное, он бы этого хотел.

Я стоял перед ним, смотря прямо в глаза.

— Давай биться! — закричал он надорванным голосом. — Пусть нас рассудит Белый Волк!

— Ты не заслужил драться, — холодно ответил я. — Ты не заслужил называть имя Белого Волка после того, как предал его! Предал волков!

— Не-е-ет! — раздался отчаянный крик Даны.

И в этот миг я дёрнул рукой! Лезвие пробило грудь, захрустела кость!

Глаза Ия широко раскрылись, он глядел на меня, не в силах поверить в произошедшее. Но следом ноги его обессилели, он упал на колени, а затем мужчины выпустили его, и он распластался на земле в луже крови. Захрипел, но вскоре затих…

Лезвие попало точно в область сердца. Быстрая смерть. И с ней словно что-то внутри меня оборвалось. Я чувствовал, как колошматит сердце в груди, как трясутся мои руки. И всё смотрел на мёртвого человека у ног. Человека, которого убил я.

«Возьми себя в руки! Не сейчас!» — приказал я себе, отметая скорбь, боль и стыд.

— Поутру дым костра унесёт его к Айю, — сказал я, глядя в мерцающее пламя. — Там лишь предки решат, достоин ли он их костра. А нам нужно готовиться к битве.

Ветер завывал меж кривых крон сосен и оголившихся стволов берёз, взбирался по склону и увлекал за собой дым костров на плато. Прелая подстилка из листвы и хвои хрустела мороженой коркой под подошвами унт. Небо покрылось серой пеленой туч, пряча луну, а солнце перевалило за великий хребет. Глаз едва видел дальше двух-трёх метров, но этот склон мы знали наизусть. Это наш склон. Наша территория.

— Ив, — тихо кликнули меня сзади.

Я обернулся и увидал Ранда.

— Всё готово. Шкуры на месте.

— Хорошо, — кивнул я. — Значит, нам остаётся только ждать.

— Ты уверен, что они не пойдут сразу?

— Уверен, — ответил я. — Они же не дураки. Лучше всего атаковать с высоты, с кромки скальной стены. Там и Шанд-Ий ночью караулить должен был.

В этом я был уверен почти полностью. Из того, что мне рассказала Така, я примерно представлял их логику и потребности. Им важно, чтобы женщины остались целыми, но при этом нужно убить мужчин. В эту ночь по плану Шанд-Ий должен был дежурить на склоне. И следовательно, это единственное доступное им направление, чтобы не привлечь внимание раньше времени и при этом завладеть естественным укрытием. С плато метить вверх, да ещё и на такую высоту — нереально.

И в то же время, вероятно, туда пойдут не все. Скорее всего, половина. Остальные зайдут со стороны Быстрой реки, с фланга. Широкая река будет преграждать нам путь к бегству, перебраться через неё можно только по бревну либо вброд. По склону в ночь тоже не побежишь — расшибёшься почти наверняка.

«Жаль, что придётся потратить столько жира, скипидара и живицы. Все наши запасы, всё, что мы успели произвести, — сожалел я, — но зато у них не будет и шанса на сопротивление».