Сначала мне казалось, что он не особо умён и замысловат. Но теперь чувствовались нотки остроумия и объёмного взгляда. Недаром он стал вождём, хоть и был так молод. Отец его неплохо обучил.

— Скажи мне, Кай-Хак, соколы, с которыми я шёл до волков… ты встречал их? — этот вопрос я должен был задать. Было бы странно, если бы я совсем не интересовался судьбой бывшей общины.

— Нет, две зимы не видел Серых Перьев, — ответил он, и Така поджала губы. — Как ушли они на тот берег, так не видели их. А если, как говоришь, оползень забрал часть, да гиены отца и мать вашу загнали…

Я видел, как Така немного вздрогнула, а вождь моментально среагировал — мягко погладил её ладонью по талии.

«Хм… может, их брак и впрямь нёс в себе не один лишь расчёт», — подумал я, наблюдая такую неожиданную нежность.

А вождь продолжил: — … может, и нет уже Серых Перьев.

— Да, может быть, — покачал я головой, и в этот момент в шалаш вошла Майя.

Кряжистая девушка лет двадцати держала в руках длинный грубый поднос из выдолбленного дерева. На нём виднелись дымящиеся куски мяса, насаженные на прутья попеременно с мясистыми белыми грибами. Шалаш тут же наполнил крепкий аромат леса, копчёности и поджаренного жира. Она обошла очаг и молча поставила поднос перед вождём.

Следом за ней зашла другая — тоже достаточно крепкая, с жёсткими чертами и округлым животом. В руках она бережно держала большой мех, словно собственного ребёнка. Мех был красиво украшен охрой разных цветов, будто вопил, что хранит в себе великую ценность.

«Ягодная вода… неужели брага?» — подумал я.

Теорий на эту тему было предостаточно, с обилием косвенных доказательств. Но прямых свидетельств производства алкоголя кроманьонцами почти не существовало. Оно и неудивительно, ведь органические материалы почти не сохраняются.

Хотя, справедливости ради, в Израиле, в пещере Ракефет с датировкой порядка тринадцати тысяч лет, были обнаружены каменные ступки с остатками крахмала из пшеницы и ячменя. Скорее всего, эти зёрна использовали для приготовления солода задолго до того, как люди начали печь хлеб. А в Китае найдут глиняные сосуды со следами ферментированного напитка из риса, мёда и фруктов. Эти события разделяли всего несколько тысяч лет — ничто в масштабах палеолита.

— Майя, дай волку испить нашей ягодной воды, — махнул головой вождь, подхватив пруток с мясом и снимая с него куски костяным ножом.

Мне показалось, что он решил произвести на меня впечатление. Хотя, по сути, наша драка преследовала ту же цель, но уже с нашей стороны. А может… он помышлял о чём-то ином.

— Живая вода, молодая ещё, — сказала девушка, выдёргивая деревянную пробку на кожаном шнурке из фляги и протягивая её мне.

Така же в это время ухватила кусок мяса и подала Белку.

— Змеиная плоть большого копыта, — сказала она.

Тут для меня всё было ясно: речь шла не о мясе змеи, а об определённом отрубе. Более того, я понимал, что «большое копыто» — это тур. А кусок этот — вырезка. Достаточно мягкая мышца с малым количеством жира. Волки звали её «мягкой красной жилой», обозначая её ценность. И всё же печень, сердце, почки и мозг ценились всегда выше любого куска мякоти.

Я тем временем поднёс нос к меху и ощутил знакомый аромат фруктово-ягодной бражки, словно варенье перебродило. Его давали так называемые сивушные масла — побочные продукты спиртового брожения. Следом я прикоснулся губами к горлышку, наклонил мех и ощутил на языке винно-фруктовый вкус: горьковатый, терпкий и кислый, немного газированный. Ощущался шлейф переспевшей брусники с духом замшелого пня, диких кислых яблок и… калины с её дубильной терпкостью? Вполне может быть.

«Не увлекаемся!» — мысленно напомнил я себе и отвёл мех от губ.

— Ха! — выкрикнул я, словно напился вдоволь, но на самом деле сделал всего пару мелких глотков. — Какой странный вкус! Язык щиплет! Что это⁈

— Знал, что понравится! Это ещё не всё: скоро дух твой нагонит да теплом одарит! Улыбку с лица не сотрёшь! — радовался вождь, протягивая мне кусок мяса. — Дай ему испить, тоже порадуется, — глянул он на Белка.

А вот это мне было не нужно.

— Нет, Белк ягоду не ест. Волк чистый — только мясо, — отбился я и перехватил удивлённый взгляд Белка, но тот лихо взял себя в руки.

— Была бы там кровь звериная — испил бы, а воду с ягодами мне желания нет, — сказал он. — Но мяса… — он широко оскалился и потянулся к куску.

— Бери-бери, большой волк! А там, может, и ягодной водой запьёшь, чтоб кусок в горле не встал! — подстёгивал вождь, словно специально.

«Ну уж нет, хе-хе… — подумал я, уже ощущая, как в груди разливается тепло. — Кроманьонцы совершенно не адаптированы, ещё не было тысяч лет селекции на употребление алкоголя. Печень так же получит удар. Не говоря о быстрейшем привыкании и тяжёлых похмельях… — тут я призадумался крепче. — А не это ли задумал Кай-Хак?»

Подозрения можно было отложить до момента, когда мы двинемся на стоянку. Если вручит в дорогу нечто столь ценное — а оно, несомненно, ценно — значит, стоит готовиться. А пока нужно просто наблюдать.

Мне стало интересно, какой статус в этой общине имеет ягодная вода, как контролируется её распределение, каковы методы производства. Ведь я не просто так до сих пор опасался вводить её в нашей общине. Алкоголизм — страшное дело. В погоне за новой порцией никакой авторитет не остановит. Зависимость разрушает любые культурные и моральные установки; человек готов на всё ради нового глотка и того забытья, что он несёт.

Но, с другой стороны, алкоголь имел невероятный потенциал. Это безопасный источник воды в походах, огромная питательная ценность (особенно для борьбы с цингой, с которой я несомненно встречусь), антисептик, растворитель активных лекарственных веществ и обезболивающее, не говоря о социальных возможностях. И уксус… это был бы новый технологический прорыв. Но риски огромны.

— Кто же даровал вам ягодную воду? — спросил я, чувствуя, как мышцы начинают расслабляться, и это всего от двух маленьких глотков.

— Духи Неба и Земли! — возвёл он руки, словно в «аллилуйя». — Были дожди, сильные дожди, вода так и лилась с небес. Ямы, где таились наши ягоды и фрукты, залило водой. А когда вода прекратила окроплять шкуры — мы познали живую воду. Ха-ха-ха! — рассмеялся он по-дурацки, заливисто. — Но я не расскажу тебе, как делать её! Если только… — он опять передал мне мех. — За двух молодых женщин. Расскажу тебе секрет ягодной воды и с собой дам. Скоро ты ощутишь, какой это дар! — едва ли не запел вождь.

«Ага… знаю я, какой это дар, — подумал я, снова сделав маленький глоток. Не пить совсем было бы слишком заметно. И я уже представлял, как буду себя чувствовать завтра утром. — Значит, вот как он решил действовать. Наверное, такое и впрямь могло сработать с кем-то другим».

— Что-то не вижу я у вас многих молодых женщин, — напомнил я. — Неужто другие стаи твой дар не оценили?

— Не с каждым я готов им делиться, — подмигнул он и глянул на Таку. — Но мы с тобой одного духа. Да и кровь твоя носит моё дитя, — он положил руку на живот девушки. — Ешь давай! Не обижай меня!

— Как скажешь, Кай-Хак, — кивнул я, ухватывая кусок мяса.

Пока ел, следил за его состоянием и свои ощущения прослеживал. Я пьянел с какой-то безумной скоростью. В глазах начинало двоиться, мысли расплывались. Кожа начинала гореть, особенно лицо. Белк даже несколько раз тыкнул меня в бок, проверяя, в норме ли я. Я кивал: всё нормально.

При этом я не спешил расспрашивать вождя о главном. Он шутил, рассказывал всякие истории с охот да и просто про других людей в общине, вспомнил охоту с моей бывшей общиной, красоту шкуры, которую он даровал отцу Таки за неё. А я всё слушал и слушал, стараясь есть побольше. Нужно было хоть как-то сопротивляться алкоголю.

«Сколько тут градусов?.. Пять… семь процентов? — думал я, спотыкаясь в своей же голове. — Ох, как же тяжело мысли вяжутся. Надо заканчивать с этим».

К этому моменту поднос уже опустел, а вождь дошёл до кондиции. Несколько раз к нам заходили другие мужчины, будто проверяя, не перерезали ли мы друг друга. Но, к моей радости, Кай-Хак оказался из весёлого типа пьянчуг.