Я ушла, пока спор не потребовал моего участия. У Брины к этому времени появилась официальная должность управляющей внутренней службой, хотя сама она называла её «лишней бумажкой для людей, которым и так не видно, кто здесь всем руководит». Возразить было трудно. Она знала расписание каждой комнаты, ругалась с поставщиками, помнила предпочтения постоянных гостей и могла одним взглядом заставить нового работника перестать спорить о том, почему полотенца должны лежать именно там, где она сказала.

При этом Брина категорически утверждала, что никаким персоналом не руководит.

— Я просто не позволяю им испортить приличное место, — объяснила она.

— Разница огромная.

— Конечно.

К концу пятого месяца очередь на ближайшие свободные комнаты растянулась почти на три недели. Я не подняла цены вдвое, как предлагал один столичный знакомый Арвенов. Подняла немного. Ровно настолько, чтобы дополнительный доход позволял продолжать восстановление без долгов. Семь Источников постепенно становились тем, чем я хотела их видеть. Не копией прежнего курорта. И не доказательством Ориану. Моим местом. Однажды утром Ниса вошла в кабинет, положила передо мной плотный конверт и сказала:

— Из столицы. С центральной печатью.

Я посмотрела на неё.

— Если там очередная проверка, скажи, что меня нет.

— Вы сидите передо мной.

— Тогда скажи, что хозяйка курорта временно утратила способность читать официальные документы.

— Брина не поверит.

— Почему именно Брина?

— Потому что она уже прочитала имя отправителя.

Я вздохнула.

— Предательницы.

— Она сказала то же самое о вас вчера, когда вы согласовали другого поставщика тканей без неё.

— Я согласовала его по её же списку.

— Это не помогло.

Ниса вышла, явно довольная собой. Я вскрыла конверт. Первый лист был решением центрального регистрационного управления. Прочитав две страницы, я вернулась к началу. Потом прочитала всё ещё раз. Автоматическое условие перехода Семи Источников под управление Совета признавалось недействующим. Оснований для чрезвычайного контроля больше не существовало. Охраняемый статус источников сохранялся, как и обычные требования к безопасности, однако право собственности на землю, здания, дорогу и все хозяйственные объекты окончательно закреплялось за Лавеной Тирс.

Бессрочно. Без права одностороннего изъятия на основании старого тридцатидневного условия. Я сидела и смотрела на документ. В первый день свободу мне тоже выдали бумагами. Тогда папка казалась тяжёлой. Сейчас передо мной лежало всего несколько листов. Но именно эти листы окончательно убирали из моей жизни последнюю чужую руку, способную однажды объявить: мы лучше знаем, что должно принадлежать тебе. Я поднялась и пошла искать Брину. Нашла её в главном зале.

Она стояла на стремянке и контролировала замену одного из светильников.

— Брина.

— Если вы пришли сказать, что новый поставщик дешевле, я уже знаю.

— Спускайтесь.

— Зачем?

— У меня документ.

Она посмотрела вниз.

— Опять?

— Этот хороший.

Брина спустилась значительно быстрее. Я протянула ей решение. Она читала долго. Несколько раз поправила очки, которые обычно надевала только для мелкого текста и всегда делала вид, что никто этого не замечает. Дойдя до последней страницы, она вернулась к первой.

— Ну? — спросила я.

— Тихо.

— Я и так молчу.

— Мешаете думать.

Я подождала. Брина сняла очки.

— Значит, всё?

— В каком смысле?

— Никаких тридцати дней.

— Нет.

— Никакого автоматического перехода.

— Нет.

— И ни один умник из Совета не сможет приехать и объявить, что мы снова кому-то принадлежим?

— Источники остаются охраняемыми, проверки сохраняются, законы тоже. Но собственность зарегистрирована за мной бессрочно.

Брина посмотрела на документ. Потом на зал. На людей. На открытые двери террасы.

— Хорошо, — сказала она.

И отвернулась. Я увидела, как она быстро провела пальцами под глазом. Не стала замечать.

— Тогда, — продолжила Брина обычным голосом, — сегодня вечером откроем старую бутылку из хозяйского погреба.

— У нас там что-то осталось?

— Конечно.

— Почему я не знала?

— Потому что вы бы давно поставили её в расходы.

— Я не ставлю бутылки в расходы.

— Вот видите, даже не понимаете серьёзности вопроса.

Она вернула мне документ.

— Идите. Мне работать надо.

Я вышла на террасу. Тейр стоял возле Второго источника и разговаривал с рабочим, который менял часть ограждения. Он больше не проводил здесь официальные проверки. После завершения старого дела сам отказался от надзора за Семью Источниками, чтобы наши отношения не пересекались с его полномочиями. Теперь курорт проверял другой окружной инспектор. Мне это нравилось. Тейр остался в своей службе, продолжал ездить по дорогам и старым владениям и иногда исчезал на несколько дней.

Первые два раза мне это не понравилось. На третий я поняла, что именно так выглядит жизнь рядом с человеком, у которого есть собственная работа. Он не обязан был стать частью курорта, чтобы стать частью моей жизни. Увидев меня, Тейр закончил разговор и подошёл.

— Что случилось?

— Почему сразу «случилось»?

— Ты идёшь ко мне с официальной бумагой и странно улыбаешься.

— Я нормально улыбаюсь.

— Именно это и настораживает.

Я протянула решение. Он прочитал быстрее Брины. Потом поднял глаза.

— Поздравляю, хозяйка.

— Просто хозяйка?

— Официально зарегистрированная бессрочная собственница охраняемого курортного владения.

— Значительно романтичнее.

— Стараюсь.

Он вернул бумагу.

— Что чувствуешь?

Я посмотрела на Семь Источников. Пять месяцев назад я впервые увидела это место из окна кареты. Пар. Горы. Провалившаяся крыша. Забитые окна. Брина у ворот, советующая развернуться. Тогда я думала о расходах. О сроке. О том, что реальное имущество лучше денег, если ты хочешь независимости. Я даже близко не понимала, что покупаю вместе с ним.

— Наверное, спокойствие, — сказала я.

— Только?

— И желание запереть документ в трёх шкафах.

— Очень разумно.

— Копии сделаю тоже.

— Ещё разумнее.

Он не уходил. Я знала этот его вид.

— Что?

— Ничего.

— Тейр.

— Я просто думаю.

— Это редко заканчивается безопасно.

— Справедливо.

Он посмотрел на бумагу у меня в руках.

— Я хотел дождаться именно этого.

— Чего?

— Чтобы последняя юридическая связь между твоим правом на Семь Источников и решениями других людей исчезла.

Я насторожилась.

— Для чего дождаться?

Тейр взял меня за руку. На нижней террасе разговаривали гости. За открытыми окнами звякнула посуда. Где-то Брина уже спорила с мастером, который слишком медленно менял светильник. Никакой подготовленной сцены. Никаких свидетелей, выстроенных ради красивого момента. Только обычный рабочий день в месте, которое стало моим домом.

— Лавена, — сказал Тейр, — я знаю, что ты умеешь жить без меня.

Я прищурилась.

— Необычное начало предложения.

— Дай закончить.

— Хорошо.

— Я знаю, что тебе не нужен мужчина, чтобы сохранить курорт, положение, деньги или имя. И очень хочу, чтобы так оставалось.

Теперь я не перебивала.

— Я не хочу становиться человеком, вокруг которого ты снова начнёшь строить всю жизнь. Хочу быть человеком, которому в этой жизни найдётся место.

Он сжал мои пальцы.

— Позволишь мне стать её частью? Не гостем. Не инспектором. Не мужчиной, который приезжает на несколько дней и оставляет рубашки в твоём шкафу так, будто это случайность.

— Это не случайность?

— Третья рубашка уже была подозрительной.

Я рассмеялась.

— А четвёртая?

— Чистое признание намерений.

— Так и знала.

Он тоже улыбнулся. Потом стал серьёзным.

— Ты выйдешь за меня?