— Возможно.

— Ваш отец точно пожалеет.

Ориан чуть усмехнулся.

— Вот это почти наверняка.

Брина у двери кашлянула. Кажется, даже она оценила. Хелвик откинулся на спинку кресла.

— Семейные нарушения дома Вальтов не доказывают незаконности сегодняшнего распоряжения.

— Согласна, — сказала я.

Он явно ожидал другого.

— Тогда продолжим.

— Обязательно.

Я потянулась к папке, но Кассена заговорила раньше:

— Сначала моё свидетельство.

Ориан резко повернулся. Хелвик посмотрел на неё ещё медленнее. Кассена стояла возле окна. Свет падал на её лицо, и сейчас в нём не было той безупречной спокойной уверенности, с которой она появилась рядом с Орианом в день моего развода. Она нервничала. Я поняла это по пальцам, сцепленным перед собой. Но голос оставался ровным.

— Меня вызывали в Совет после первой реакции источника на госпожу Тирс.

Хелвик произнёс:

— Госпожа Риаль, беседы комиссии с представителями влиятельных домов не относятся к сегодняшнему вопросу.

— Относится именно эта.

Она подошла к столу.

— Вы присутствовали при ней.

— Я присутствую при десятках разговоров.

— Тогда я напомню.

Кассена посмотрела на окружного представителя.

— Меня спрашивали, когда проявилась моя истинная связь с Орианом, когда он сообщил мне о намерении расторгнуть брак, как Лавена вела себя во время церемонии и замечала ли я до развода какие-либо необычные знания или способности у неё.

В зале снова послышался шёпот. Я не двигалась. Эту часть истории мы уже обсуждали. Но Ориан слышал не всё. Его лицо стало жёстче с каждым предложением.

— Затем, — продолжила Кассена, — господин Роан спросил, знаю ли я, почему Первый источник признал Лавену.

Окружной чиновник поднял голову.

— Именно «признал»?

— Именно.

Хелвик посмотрел на неё.

— Термин есть в старых документах. Мы это уже выяснили.

— Да. Только тогда я ещё не знала, что это старый термин.

— Что доказывает лишь вашу неосведомлённость.

Кассена не ответила на колкость.

— После этого вы спросили, могу ли я убедить Ориана выкупить Семь Источников обратно.

Теперь Ориан повернулся к Хелвику полностью.

— Что?

Кассена посмотрела на него.

— Я собиралась рассказать позже.

— Ты уже знала?

— Знала, что он хочет вернуть курорт под другой контроль. Не знала зачем.

Хелвик вмешался:

— Я не просил вас действовать от имени комиссии.

— Нет.

— Не называл покупателя.

— Нет.

— Не давал распоряжений.

— Тоже нет.

— Тогда формулируйте точнее.

Кассена кивнула.

— Хорошо. Вы спросили меня, готова ли я убедить Ориана выкупить владение обратно. Я решила, что не хочу неизвестного покупателя, и сама предложила семейные деньги дома Риаль.

Я почувствовала, как госпожа Арвен возле стены повернулась к ней. Признание было неприятным. Особенно публично. Кассена могла промолчать о собственной попытке купить курорт и представить себя человеком, который с самого начала разоблачил Хелвика. Она не стала.

— Я предлагала Лавене больше, чем Ориан, — продолжила она. — И делала это по двум причинам. Первая: после разговора с господином Роаном решила, что Семь Источников действительно могут быть опасны и лучше окажутся у дома, которому я доверяю. Вторая была личной. Я хотела убрать Лавену подальше от Ориана.

Ориан закрыл глаза. Я почти пожалела его. Почти. Кассена продолжила:

— Обе причины принадлежали мне. Я за них отвечаю. Но мысль о том, что именно я должна повлиять на Ориана и вернуть владение из рук Лавены, появилась в кабинете господина Роана.

— Вы переоцениваете значение обычного вопроса, — сказал Хелвик.

— Возможно.

— Тогда не превращайте его в доказательство.

— Я не превращаю. Я свидетельствую.

Она подошла ещё ближе.

— И ещё я хочу, чтобы в протоколе было записано: вы выбрали для этого разговора меня именно после появления истинной связи.

Хелвик поднял брови.

— Это ваше предположение.

— Вы прекрасно знали, что после публичного объявления истинной мой голос для Ориана будет иметь особый вес.

— Я разговаривал с вами как с госпожой Риаль.

Кассена впервые улыбнулась. Совсем немного.

— Тогда почему не вызвали моего отца, если вас интересовал дом Риаль?

Хелвик не ответил.

— Почему спрашивали меня о разводе, поведении Лавены и о том, смогу ли я убедить Ориана? Почему не юриста нашего дома? Не управляющего? Не представителя по имущественным делам?

— Потому что вы присутствовали при церемонии.

— При церемонии присутствовали десятки людей.

— Вы находились ближе остальных.

— Именно.

Кассена выдержала его взгляд.

— Потому что я была истинной Ориана.

В этих словах не было гордости. Только усталость.

— Я слишком долго позволяла другим объяснять мне, что эта связь автоматически делает любой связанный с ней выбор правильным. Сначала мне сказали, что я должна принять место рядом с мужчиной, у которого утром ещё была жена. Потом решили, что через меня удобно влиять на его имущественные решения. Теперь я вижу, куда ведёт подобная логика.

Ориан хотел что-то сказать. Кассена остановила его взглядом.

— Не сейчас.

Он промолчал.

— Я не свидетельствую ради Лавены, — продолжила она. — И не ради Ориана. Я свидетельствую потому, что больше не позволю использовать слово «истинная» как красивое название для чужого права распоряжаться мной.

Мне захотелось улыбнуться. Не от торжества. Из узнавания. Кажется, мы с Кассеной действительно оказались гораздо ближе друг к другу, чем кто-либо мог предположить в день развода. Хелвик посмотрел на окружного чиновника.

— Полагаю, эмоциональную часть можно не фиксировать.

Кассена повернулась к нему.

— Фиксируйте всё.

Перо продолжило двигаться. Хелвик ничего не сказал. Тейр дождался, пока запись будет закончена, и положил на стол ещё один документ.

— Теперь мой.

Хелвик посмотрел на бумагу.

— Что это?

— Заверенная выписка из регистрационного журнала окружного управления двенадцатилетней давности.

— Вы уже представляли старые материалы.

— Не этот.

Я повернулась к Тейру.

— Откуда он у вас?

— Запросил после того, как мы нашли выплаты.

— И молчали?

— Хотел сначала подтвердить, что номер совпадает.

Я прищурилась.

— Ваша привычка оставлять половину разговора на потом когда-нибудь приведёт к неприятностям.

— Уже приводила.

Спорить с этим было трудно. Тейр развернул документ перед окружным представителем.

— Двенадцать лет назад я зарегистрировал предварительный акт до того, как материалы потребовали передать в столицу. Само дело потом ушло комиссии, но запись о регистрации осталась в окружном журнале.

— И что она подтверждает? — спросил Хелвик.

— Что при моей первой проверке были обнаружены несанкционированные изменения направления нескольких каналов, закрытые ночные посещения и признаки вмешательства в систему управления потоками.

— Предварительные выводы молодого инспектора.

— Именно поэтому я называю их предварительными.

Тейр не раздражался. Его спокойствие раздражало Хелвика заметнее, чем спор.

— Там есть приложение, — продолжил Тейр. — Перечень документов, которые я опечатал перед передачей материалов комиссии.

Я почувствовала, как внутри что-то соединилось. Ещё не мысль. Её начало.

— Какие документы?

— Хозяйственные книги. Схемы каналов. Журнал работников. Гостевая книга.

Я посмотрела на Брину. Она уже поняла.

— Ниса, — сказала я. — Принеси старую гостевую книгу из конторы. Большую, в тёмной обложке.

Девушка исчезла за дверью. Хелвик спросил:

— К чему это?

— Сейчас узнаем.

Тейр продолжил:

— В перечне указано состояние каждого документа при опечатывании.

— И?

— Гостевая книга числится целой.