— Тогда не ссылайтесь на мой статус, когда он удобен вам.

Хелвик посмотрел на него, затем на меня.

— Хорошо. Проведём фиксацию здесь.

Согласился он слишком легко. Я окончательно поняла: Хелвик уверен, что у нас нет ничего, кроме подозрений. Мы перешли в обеденный салон. Брина быстро распорядилась сдвинуть столы к стенам и принести стулья, Ниса закрыла служебные двери, чтобы никто из гостей не отправился исследовать курорт во время разбирательства. Арвены пришли первыми, за ними — люди, которых привезла Кассена на открытие. Никто не выглядел счастливым оказаться свидетелем конфликта с членом Совета, но никто и не ушёл.

Окружной представитель раскрыл протокол. Хелвик сел у длинного стола, я — напротив. Ориан занял место справа, Тейр — дальше от него. Кассена появилась последней и, встретившись со мной взглядом, без объяснений поняла, что происходит.

— Фиксируется возражение госпожи Лавены Тирс против немедленной передачи чрезвычайного управления владением «Семь Источников», — начал окружной чиновник.

— И признанного хранителя, — добавил Хелвик.

Перо остановилось.

— Внесите и это, — сказала я. — А затем объясните, откуда вам известен мой статус.

— Из материалов комиссии.

— Двенадцатилетней давности?

— В том числе.

— Тогда начнём с них.

Я положила на стол старый документ с тридцатидневным условием.

— Эту норму установили вы?

— Моя подпись стоит внизу.

— По ней новый владелец обязан за тридцать дней восстановить коммерческую работу, иначе земля без компенсации переходит Совету. Вы объясняли это необходимостью сохранить магически значимый объект. Но дом Вальтов до передачи мне двенадцать лет держал его закрытым.

— Дом Вальтов являлся владельцем до введения нового порядка передачи.

— Значит, правило начинало работать только при появлении нового частного владельца.

— Именно.

Я повернула документ к окружному представителю.

— Зафиксируйте.

Хелвик пожал плечами.

— Это ничего не доказывает.

— Пока нет.

Рядом лёг второй документ — распоряжение, подготовленное до ночной остановки воды.

— Здесь предусмотрена именно одновременная остановка всех семи потоков. Такой случай был двенадцать лет назад, а вчера вы находились в округе ещё до того, как он повторился.

— Я приехал из-за повышенного риска после открытия.

— До остановки.

— Я уже отвечал.

— И этот ответ тоже внесите.

Окружной чиновник продолжил писать. Сами по себе эти обстоятельства действительно не были доказательством, и Хелвик это прекрасно понимал. Он позволял мне складывать на стол совпадения, рассчитывая потом назвать их страхами женщины, которая не хочет отдавать собственность. Именно в этот момент Ориан произнёс:

— Внесите моё свидетельство.

Я повернулась. Хелвик тоже.

— Господин Вальт, — сказал окружной представитель, — ваше свидетельство относится к обстоятельствам распоряжения?

— К интересу комиссии в Семерых Источниках и к её отношениям с моим домом.

Вот теперь Хелвик перестал улыбаться.

— Ориан, — произнёс он, — советую подумать прежде, чем говорить о внутренних соглашениях дома при посторонних.

Ориан посмотрел на него. Ещё недавно подобная фраза заставила бы меня ожидать привычного столкновения двух влиятельных мужчин: кто имеет больше власти, кто кому что может приказать, чья фамилия весит тяжелее. Сегодня Ориан не стал играть в это.

— Я уже подумал.

Он подошёл к столу и положил рядом со мной папку, которую привёз вечером.

— Двенадцать лет назад дом Вальтов участвовал в финансировании комиссии, занимавшейся Семью Источниками после закрытия.

По салону прошёл шёпот. Хелвик сказал:

— Частное финансирование охраняемых объектов не являлось нарушением.

— Я этого и не утверждаю.

Ориан развернул один лист.

— Но после закрытия курорта наш дом получил перевод со специального счёта содержания владения.

Я уже видела запись в старой ведомости. Теперь он показывал вторую сторону того же движения денег. Не расход курорта. Получение дома Вальтов.

— За что? — спросил окружной чиновник.

Ориан не ответил сразу. Мне показалось, что именно эта пауза и была настоящей ценой его приезда. Одно дело сказать мне на террасе, что отец признал неприятную семейную историю. Совсем другое — произнести это перед людьми, которые завтра увезут слова в столицу.

— В документах дома выплата названа компенсацией за отказ от претензий к комиссии после прекращения работы курорта.

— Каких претензий?

— Часть вложенных средств была потеряна. Дом согласился не требовать возврата и не оспаривать закрытие объекта.

Хелвик вмешался:

— Именно. Обычное финансовое урегулирование.

Ориан перевернул следующий лист.

— Нет.

Одно слово прозвучало спокойнее любой ссоры.

— В семейной переписке говорится и о другом условии.

Я перевела взгляд на него. Этого в нашем вечернем разговоре не было.

— Каком? — спросил окружной представитель.

Ориан провёл пальцем по строке.

— Дом обязался не требовать публичного раскрытия причин закрытия Семи Источников и не добиваться независимого расследования действий комиссии.

В салоне стало значительно тише. Хелвик медленно повернул голову.

— Это внутренняя трактовка вашего отца.

— Это письмо моего отца его поверенному.

— Не официальный документ.

— Поэтому я называю его семейной перепиской, а не решением Совета.

— Тогда будьте точны.

— Я точен.

Ориан посмотрел на окружного чиновника.

— Дом Вальтов получил выгоду от того, что история Семи Источников осталась закрытой.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, насколько далеко он зашёл. Не «мой отец ошибся». Не «мы ничего не знали». Не попытка перенести всё на предыдущие поколения. Дом Вальтов получил выгоду. Он говорил о собственном роде так, как люди его положения почти никогда не говорят при свидетелях.

— Вы понимаете, — спросил Хелвик, — что после такого заявления любая комиссия получит основание проверить не только старые выплаты, но и нынешние договорённости вашего дома?

— Да.

— Земельные согласования.

— Да.

— Торговые разрешения.

— Да.

— Политические обязательства.

Ориан кивнул.

— Именно поэтому я сегодня прекратил действующее соглашение дома Вальтов о поддержке расширения полномочий вашей комиссии.

Кто-то из гостей негромко ахнул. Хелвик впервые за всё время изменился заметно. Не потерял самообладание, но пальцы его руки легли на стол иначе.

— У вас не было полномочий единолично расторгать все договорённости дома.

— Я не сказал «все».

— Вы прекрасно понимаете, о чём я.

— Понимаю.

— Тогда понимаете и то, сколько потеряет ваш дом.

Ориан взглянул на него почти устало.

— Понимаю лучше, чем неделю назад.

— И делаете это ради бывшей жены?

Вот она. Попытка вернуть разговор туда, где его проще обесценить. Обиженный мужчина. Брошенная женщина. Ревность. Личная история вместо документов. Ориан даже не посмотрел на меня.

— Нет. Я делаю это потому, что мой дом двенадцать лет пользовался последствиями решения, о котором я сам знал меньше, чем должен был. А несколько дней назад, когда Лавена попросила меня разобраться, я обнаружил, что продолжаю поддерживать человека, который строит нынешние действия на той же закрытости.

Я почувствовала странную тяжесть в груди. Когда-то прежняя Лавена ждала, что Ориан выберет её. Сейчас он впервые по-настоящему выбирал что-то правильное, не зная, получит ли за это хоть что-нибудь. И именно поэтому мне было легко уважать его поступок. Но любви не вернулось. Даже её слабого прежнего следа. Это оказалось важнее, чем я ожидала. Можно признать, что человек изменился, и не обязаться вернуться к нему в награду.

— Внесите всё, — сказал Ориан окружному представителю. — И приложите копии.

— Ориан, — Хелвик произнёс его имя почти мягко, — вы пожалеете об этом.