Успешна — да. Нужна — постоянно. Самостоятельна — бесспорно. Счастлива? Я не знала. И именно невозможность ответить причиняла боль. Я провела ладонью по ткани платья. Лавена, жившая до меня, тоже откладывала себя. Только по другой причине. Она строила жизнь вокруг Ориана. Я строила вокруг работы. Мы обе были взрослыми женщинами, которые умели объяснить себе, почему собственные желания можно отложить. Наверное, именно поэтому её остаточная боль оказалась мне настолько понятна.

Я не знала, почему она исчезла. Не знала, выбрали ли Семь Источников именно меня или всё произошло случайно. Но я знала, что не хочу прожить вторую жизнь тем же способом. Ожидая. Только теперь не мужчину или окончание очередного рабочего сезона. А неизвестную дверь обратно. Месяц. Год. Десять лет. Что, если путь никогда не откроется? Я буду держать часть себя свободной на случай возвращения. Не позволю Семерым Источникам стать домом окончательно.

Не позволю людям стать близкими окончательно. Не позволю себе любить, потому что вдруг придётся уйти. Это тоже было выбором. Только замаскированным под его отсутствие. Камень передо мной едва заметно засветился. Я нахмурилась. Один из семи закрытых кругов покрылся тонкой серебряной линией.

— Даже не начинай, — сказала я стене.

Линия не исчезла.

— Я ещё ничего не решила.

Смешно. Разговаривать с магической системой оказалось не глупее многих разговоров, которые у меня были с людьми. Я встала и подошла к своему имени.Лавена Тирс. Меня всё ещё тревожило, что древняя система знала его. Но теперь в этом было нечто большее, чем загадка. Ориан дал мне это имя обратно, сам того не понимая. Точнее, расторжение брака вернуло фамилию прежней Лавены. А я уже успела наполнить её собственной жизнью.

Под этим именем я приехала сюда. Подписывала счета. Платила людям. Спорила с Тейром. Встречала гостей. Отказывала Ориану. Именно Лавеной Тирс я стала хозяйкой места, которое никто не хотел. Я коснулась не центрального круга, а собственного имени. Камень был тёплым. Ничего не случилось.

— Очень хорошо, — сказала я. — Хоть кто-то сегодня не требует решения немедленно.

— Я тоже не требую.

Я резко обернулась. Тейр стоял у входа в коридор.

— Вы ходите совершенно бесшумно?

— Нет.

— Значит, я слишком задумалась.

— Да.

Он остался там, где стоял. Не подошёл.

— Я нажимала ваш жетон?

— Нет.

— Тогда почему вернулись?

— Потому что прошло достаточно времени, чтобы я начал спорить с собственным обещанием оставить вас одну.

— И кто победил?

— Пока компромисс.

— В чём он заключается?

— Я пришёл, но стою далеко.

Я посмотрела на расстояние между нами.

— Очень тонкое юридическое различие.

— Работа накладывает отпечаток.

— Я заметила.

Он всё-таки подошёл ближе, но остановился в нескольких шагах.

— Вы решили?

— Почти.

— Это значит «да» или «нет»?

— Это значит «почти».

— Хорошо.

И снова никакого давления. Я опёрлась ладонью о каменную стену.

— Вы действительно позволили бы мне искать дорогу назад?

— Это странный вопрос.

— Почему?

— Потому что мне не принадлежит право позволять.

— Представим, что я неправильно сформулировала. Если я скажу, что не принимаю ключи, что вы сделаете?

— Помогу искать другой способ открыть источники.

— А если его нет?

— Тогда будем разбираться с последствиями.

— Курорт закроют.

— Возможно.

— Хелвик получит управление.

— Он постарается.

— А вы всё равно не скажете, что мне надо остаться?

Тейр долго смотрел на меня.

— Хотите, чтобы сказал?

Вот теперь мне пришлось подумать.

— Нет.

— Тогда зачем спрашиваете?

— Проверяю.

— Меня?

— Наверное.

Он чуть усмехнулся.

— И как результат?

— Пока неудобно хороший.

Улыбка исчезла с его лица.

— Лавена, я могу сказать вам, чего хочу сам. Но это не то же самое, что объяснять, что должны выбрать вы.

— Тогда скажите.

— Сейчас?

— А когда?

Он отвёл взгляд к семи закрытым знакам. Я никогда прежде не видела, чтобы Тейр Норден боялся подобрать слова. Он без особого труда говорил с разгневанным драконом у ворот. Спорил с членом Совета. Спускался в старую систему, которой не понимал. А сейчас молчал.

— Тейр?

— Если я скажу это до вашего решения, вы можете решить, что я пытаюсь повлиять.

— Я взрослая женщина.

— Именно поэтому и не хочу.

— Я умею отделять чужое желание от собственного.

— В этом я уже убедился.

— Тогда говорите.

Он выдохнул и наконец посмотрел на меня.

— Я хочу, чтобы вы остались.

Очень простые слова. Без обещаний. Без красивых формулировок. Но сердце отреагировало быстрее меня. Не чужой памятью. Моей.

— Почему?

— Вы действительно хотите полный список?

— Очень.

— Он длинный.

— У нас ещё есть немного времени до рассвета.

Тейр помолчал.

— Мне нравится, как вы смотрите на проблему, которую все остальные уже назвали безнадёжной. Нравится, что можете спорить со мной десять минут, а потом признать, что я прав, если я действительно прав. Это случается редко, поэтому особенно ценно.

— Уже звучит сомнительно.

— Я предупреждал.

— Продолжайте.

— Мне нравится, что вы заставили Брину снова ругаться из-за гостей, а не из-за пустых комнат. Что Ниса рядом с вами перестала ходить так, будто постоянно ждёт плохих новостей. Что вы разговариваете с работниками по именам, даже когда они сами удивляются этому.

Я хотела что-то сказать. Не смогла.

— Мне нравится, — продолжил он, — что вы не пытались сделать из меня героя только потому, что я сильнее вас физически. И не сделали злодеем после того, как узнали про старое расследование. Вы потребовали факты.

— Я была очень зла.

— Я заметил.

— Хорошо.

— Мне нравится даже то, как вы сердитесь.

— Вот это уже тревожный признак.

— Возможно.

Он шагнул ближе. Теперь между нами оставалось совсем немного.

— А больше всего мне не нравится, что несколько часов назад я впервые понял: вы действительно можете исчезнуть.

Я перестала улыбаться.

— Тейр…

— Вы просили сказать.

— Да.

— Тогда дайте закончить.

Я кивнула.

— Я привык жить с последствиями того, что однажды не сделал достаточно. Поэтому очень хорошо знаю разницу между желанием удержать человека и правом удерживать. Если существует путь домой и вы его хотите, я не стану убеждать вас отказаться от него ради меня.

Он говорил спокойно, но руки держал сжатыми за спиной. Вот и весь Тейр. Даже сейчас контролировал то, что мог.

— Это будет неприятно, — добавил он. — Намного неприятнее, чем я хотел бы признавать. Но всё равно это ваша жизнь.

— А если я останусь?

— Тогда я буду рад.

— Только рад?

В уголках его губ появилась слабая улыбка.

— Хотите точности?

— Всегда.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Я вас люблю.

Никакой серебряной воды вокруг не было. Она не могла подтвердить его слова. И мне это понравилось. Я не хотела, чтобы магия решала, чему верить.

— Когда успели? — спросила я.

— У меня нет точной даты.

— Плохой инспектор.

— Ужасный.

— Может, когда я заставила вас таскать мебель?

— Я не таскал мебель.

— Балку.

— Она падала на вас.

— Значит, всё началось с производственного нарушения.

— Это объяснило бы многое.

Мы оба улыбнулись. И стало легче. Ненадолго. Потому что семь закрытых ключей всё ещё ждали. Тейр снова стал серьёзным.

— Теперь самая важная часть.

— Какая?

— Не выбирайте меня.

Я посмотрела на него.

— Простите?

— Если вы останетесь, потому что я только что сказал, что люблю вас, когда-нибудь вы можете возненавидеть и меня, и себя.

— У вас очень романтичная манера признаний.