— Верёвки у нас есть?

— Верёвки есть. Ещё есть старые переносные стойки из большого зала.

— Используем их.

Тейр продолжил:

— В гостевых комнатах проверю окна, полы, камины, доступ воды, двери и возможность безопасного выхода.

— Если один камин неисправен?

— Комната исключается из заявки.

— Если трещина в стене декоративная, а не несущая?

— Отмечается, но сама по себе не является основанием для закрытия.

— Если одна из девяти комнат не проходит?

— Исключаете её.

Я подняла голову.

— То есть критическое нарушение в одной комнате не обязательно закрывает весь курорт?

— Если нарушение относится только к этой комнате и её можно полностью исключить из эксплуатации.

Вот теперь разговор становился полезным.

— Почему вы не сказали это у ворот?

— Вы не спрашивали.

— Я начинаю подозревать, что это ваша любимая фраза.

— Возможно.

Брина кашлянула, скрывая улыбку. Я проигнорировала обоих.

— Кухня.

— Дымоходы, тяга, печи, водоснабжение, состояние пола, хранение припасов. Никаких повреждённых перекрытий над рабочей зоной.

— Всё поправимо.

— Посмотрим утром.

— Купальня?

Тейр перевернул страницу.

— Состояние камня, слив, приток, температура воды, целостность канала и отсутствие самовольного изменения магического контура.

Последняя часть мне не понравилась.

— Что именно считается самовольным изменением?

— Любое вмешательство в каменные линии, заслонки старого типа, распределительные знаки или основной источник без разрешения хранителя.

Мы с Бриной переглянулись.

— Сегодня утром я касалась борта Первого источника.

Тейр медленно поднял глаза.

— Зачем?

— Хотела посмотреть на знаки.

— Руками?

— Обычно я смотрю глазами, но тогда решила расширить методы исследования.

Он не оценил.

— Что произошло?

Брина ответила раньше меня:

— Знак загорелся.

Тейр не двинулся, однако его внимание мгновенно стало другим.

— Какой знак?

— Старый, — сказала Брина. — Семь лучей вокруг круга.

— Цвет?

— Золотой.

Тейр посмотрел на меня.

— Долго?

— Несколько секунд после того, как я убрала руку.

— Вода менялась?

— Пар усиливался, когда я подходила.

Он сложил перечень.

— Покажите.

— Сейчас?

— Вы сами предложили начать сейчас.

Пришлось признать, что спорить с этим трудно. Мы втроём спустились к Первому источнику. Небо над горами уже темнело, на нижних террасах быстро становилось прохладнее, а пар над водой казался гуще, чем днём. Брина взяла лампу. Свет выхватывал из темноты старый камень, край бассейна и дорожку, заросшую травой. Тейр остановился ещё до ограды.

— Подойдите.

— Я?

— Источник реагировал на вас.

Я подошла. Ничего. Ещё шаг. Пар не изменился.

— Утром начиналось примерно здесь, — сказала я.

— О чём вы тогда думали?

Вопрос застал меня врасплох.

— Какая разница?

— Иногда большая.

— Я осматривала владение. Наверное, думала, сколько всего придётся восстанавливать.

— Наверное?

— Господин Норден, за последние два дня у меня было несколько десятков причин думать одновременно о нескольких десятках вещей.

— Вы называете меня господином Норденом только когда раздражены?

— Нет. Иногда ещё когда пытаюсь быть вежливой.

Брина отвернулась, и по тому, как дёрнулись её плечи, я поняла, что она снова развлекается за мой счёт. Тейр подошёл к камню с другой стороны.

— Коснитесь.

— Вы несколько минут назад объясняли, что вмешиваться в магический контур запрещено.

— Касание не является вмешательством, пока вы не пытаетесь изменить знаки.

— Хорошо, что выяснили это до моей казни.

— За такое не казнят.

— Очень успокаивает.

Я положила ладонь на каменный борт. Сначала ничего не произошло. Потом под ладонью появилось знакомое едва ощутимое тепло, и одна линия засветилась золотом. За ней вторая, третья, пока весь знак не проступил на камне. Тейр резко наклонился. Его прежнее внешнее спокойствие исчезло ненадолго, но достаточно, чтобы я заметила.

— Что? — спросила я.

— Уберите руку.

Я убрала. Свет остался. Тейр присел перед оградой, почти касаясь пальцами камня, однако остановился в нескольких миллиметрах.

— Вы его не трогаете?

— В отличие от вас, я знаю, чего именно здесь нельзя касаться.

— Это было почти обидно.

— Я старался.

Брина поставила лампу ближе. Знак постепенно погас.

— Когда вы видели такое последний раз? — спросил Тейр у неё.

— Я уже сказала госпоже Тирс. Больше двадцати лет назад.

— При ком?

Брина помедлила.

— При Эстаре.

Имя я слышала впервые. Тейр, судя по реакции, нет. Он выпрямился.

— Вы уверены?

— Мне было сорок два, а не четыре. Ещё способна отличить собственные воспоминания от чужих сказок.

— Она была последней хозяйкой?

— Настоящей хозяйкой, — поправила Брина. — После неё владельцы были только по бумагам.

Я посмотрела на женщину.

— Вы утром не назвали имя.

— Утром я ещё не решила, насколько вы задержитесь.

— А сейчас?

— Сейчас вы уже распоряжаетесь кухней, запираете половину здания и спорите с имперским инспектором в темноте. Похоже, задержитесь хотя бы до завтрака.

Тейр посмотрел на неё.

— Брина.

— Что?

— Эстара умерла до закрытия курорта.

— Я знаю.

— Насколько раньше?

— Года за четыре.

— И после неё знак больше не загорался?

— Нет.

— Ни у кого?

— Ни у кого.

Он снова перевёл взгляд на меня. Мне не понравилось, насколько тщательно он меня изучал.

— Если собираетесь спросить, кем была моя бабушка, ответ вас разочарует. Я сама не знаю, почему он сработал.

— Я не собирался спрашивать о вашей бабушке.

— Тогда о чём?

— О том, кто вы.

Несколько секунд я смотрела на него. Ответить правду было невозможно. Глупость заключалась в том, что я сама не знала правды целиком.

—Лавена Тирс. Документы вы видели.

— Документы подтверждают право собственности.

— Вам нужно ещё свидетельство существования?

— Мне нужно понять, почему магический объект, который двенадцать лет не реагировал на владельцев, отреагировал на женщину, получившую его вчера.

— Если узнаете, сообщите. Меня этот вопрос интересует не меньше вашего.

Он смотрел ещё секунду, потом отступил.

— До утра источник не трогать.

— С удовольствием. У меня достаточно обычных стен, требующих внимания.

Когда мы вернулись к главному корпусу, Тейр направился к служебной комнате, но я снова его остановила.

— Мы не закончили со списком.

Он оглянулся.

— Сейчас?

— До проверки девять часов.

— Вы собираетесь работать всю ночь?

— Нет. Я собираюсь не тратить ночь впустую.

Брина подняла лампу.

— Госпожа, люди устали.

— Поэтому сначала решим, что действительно опасно, а остальное оставим до утра.

Тейр некоторое время молчал, затем неожиданно вернулся к парапету и снова разложил бумаги.

— Хорошо. Десять минут.

В итоге разговор занял почти сорок. Почти каждый страшно звучащий пункт после уточнения превращался в конкретную задачу. Опасный проход — закрыть. Комнату с повреждённым полом — исключить. Неисправный камин — не использовать до ремонта. Дверь на разрушенный участок — запереть. На террасе с осыпавшимся краем — поставить ограждение. Главный путь от входа к восточному крылу — очистить и осветить. Северную купальню — проверить отдельно. Кухонную вытяжку — привести в порядок до осмотра. Я записывала.

Брина добавляла, что у нас есть и чего нет. Тейр несколько раз пытался напомнить, что он не консультант по подготовке к проверке.

— Вы не консультируете, — согласилась я. — Вы отвечаете на вопросы о правилах.

— Разница тонкая.

— Но юридически приятная.