Сердце тревожно екнуло.

– Стайхон? – позвала я, садясь на кровати.

Тишина.

Паника начала подниматься откуда-то из груди, сжимая горло. Нет, только не это. Только не снова. Я сбросила одеяло и вскочила на ноги, оглядываясь по сторонам, но комната была пуста.

– Стайхон?! – громче повторила я, направляясь к двери.

И тут я услышала негромкий плеск воды, доносящийся из ванной комнаты.

Облегчение накрыло меня волной, причем такой сильной, что я даже прислонилась к дверному косяку, переводя дух. Он здесь. Он не исчез.

Я прикрыла глаза, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, и тут мое предательское воображение нарисовало весьма живописную картину: Стайхон выходит из ванной, капли воды стекают по его обнаженной груди, вокруг бедер небрежно обернуто полотенце, волосы влажные...

– Прекрати немедленно! – прошипела я сама себе, чувствуя, как щеки предательски заливает румянец.

В этот момент дверь ванной открылась.

Я подняла взгляд, все еще находясь под влиянием своих фантазий, но... реальность оказалась совершенно иной. Стайхон вышел в обычных домашних штанах темно-серого цвета и простой белой рубашке, которую он еще застегивал. Волосы были слегка влажными, но аккуратно зачесанными назад.

Увидев меня, он резко остановился, и на его лице отразилось беспокойство, граничащее с испугом.

– Ингрит?! – он быстро подошел ко мне, вглядываясь в мое лицо. – Что случилось? Почему у тебя такое испуганное выражение лица?

Его руки легли мне на плечи, а глаза начали внимательно изучать каждую черту моего лица, словно пытаясь найти признаки болезни или опасности.

– Я... – начала и осеклась, понимая, как глупо сейчас выгляжу. – Я проснулась, а тебя не было рядом, и я подумала...

Понимание медленно разлилось по его лицу, сменяя испуг. Плечи расслабились, но руки остались на плечах.

– Ты испугалась, что я тоже исчез, – закончил он за меня, и в его голосе прозвучала мягкая нотка. – Прости, мне следовало оставить записку или разбудить тебя. Я просто не хотел мешать твоему сну. Ты так крепко спала...

– Нет, это я виновата, – быстро сказала я, отводя взгляд. – Я слишком остро реагирую.

– Не извиняйся за свои чувства. После всего, что происходит, твоя реакция абсолютно нормальна.

Я кивнула, все еще чувствуя себя немного неловко. Особенно вспоминая свои недавние фантазии о нем в полотенце.

– Идем завтракать?

– Ой, а сколько времени?

Я вдруг поняла, что совершенно не хочу, чтобы кто-нибудь видел, как я утром выхожу из чужой спальни, но время еще было ранним, поэтому шансы, что Дин или Крис проснулись, были ничтожно малы.

Так и произошло: ребята еще спали, да и портреты еще не активизировались, поэтому мы со Стайхоном без проблем спустились на кухню, где я приготовила яичницу.

– Знаешь, – задумчиво произнес дракон, когда мы сели за стол. – А ведь это мог быть просто мой дом, в котором я бы вот так просто каждый день завтракал с женой.

– Ну да, а я была бы прислугой, которая бы вам вот так вот готовила, – улыбнулась я, но Стайхон не оценил мой юмор. – Что? Ведьмы отличные домработницы, с нашим-то уровнем владения бытовой магией. Во многих драконих домах именно ведьмы и работают. Не удивлюсь, если у вас тоже.

– Зря я начал эту тему, – закатил глаза Стайхон, и в этот момент вошли ребята, являя собой своевременное спасение от неловкого разговора.

– Доброе утро! – я сразу же вскочила и кинулась раскладывать завтрак и им.

За едой было принято важное решение: ребята сейчас сменят солдат, которые ночью дежурили, а потом мы посмотрим, насколько активировался артефакт связи, и расскажем о пропаже короля. Все же это серьезная проблема, о котором молчать нельзя. От того, чтобы не рассказать все с самого утра, нас остановил только тот факт, что артефакт еще недостаточно зарядился.

Также я узнала занятную вещь: Крис дежурил ночью, но артефакт не активировался. Мда, а то нам мало было загадок.

В итоге ребята ушли в подвал, а я решила отвлечься простой и рутинной работой: взяла свою метелку и начала убираться. Потом решила протереть портреты, заодно пообщавшись с ними, но не узнав ничего нового.

Когда я закончила, ребята еще не вернулись. От переживаний я спустилась вниз, но убедившись, что там все тихо, решила снова вернуться к работе.

Вспомнив, что король привез с собой множество картин для оформления стен академия, я решила протереть еще и их.

Картины стояли в одной из боковых комнат, прислоненные к стене и укрытые легкой тканью от пыли. Я сняла покрывало и принялась методично протирать одну за другой. Пейзажи, натюрморты, абстрактные композиции — король явно обладал хорошим вкусом.

Я уже закончила с половиной картин, когда взяла следующую. Обычный портрет в темной раме. Машинально провела тряпкой по поверхности, смахивая пыль, и...

Тряпка выпала из моих рук.

Сердце пропустило удар, а потом забилось так сильно, что я услышала его стук в ушах.

На меня смотрел Лик.

Не просто похожий человек. Именно он...

Я отшатнулась, ударившись спиной о стену. Дыхание сбилось. Руки задрожали.

Это невозможно. Этого не может быть.

Лик исчез. Как его портрет мог оказаться среди картин короля? Когда его успели написать? Зачем?

Но хуже всего было другое.

Его рот был приоткрыт — не в улыбке и не в спокойствии. Губы застыли в напряженной попытке что-то сказать, крикнуть, предупредить. Глаза были широко распахнуты, и в них читался ужас.

Это словно был крик о помощи, застывший на холсте.

– Нет, – прошептала я, чувствуя, как холод пробирается по спине. – Нет, нет, нет...

Я сделала шаг вперед, вглядываясь в детали. Может, я ошиблась? Может, это просто похожий человек?

Но нет. Это определенно был Лик.

Я протянула дрожащую руку и коснулась холста пальцами. Краска была сухой, старой. Как будто портрет написали давно, а не несколько дней назад.

– Что это значит? – голос сорвался на шепот. – Лик, что с тобой случилось?

Портрет молчал, но его открытый рот, застывший в беззвучном крике, говорил громче любых слов. Не контролируя своего поведения, я швырнула портрет на пол и побежала вниз к ребятам. Мне срочно нужен был рядом хоть кто-нибудь, чтобы не упасть от страха в обморок.

Я ворвалась в подвал, даже не вспомнив о том жутком артефакте, который так пугал меня раньше. Сейчас это казалось мелочью по сравнению с тем, что я только что увидела.

Стайхон лениво стоял в коридоре, прислонившись к стене. Услышав мои шаги, он обернулся — и его лицо тут же изменилось.

– Ингрит? Что случи...

Я не дала ему договорить. Бросилась к нему и буквально повисла на его груди, вцепившись в рубашку дрожащими руками. Слова рвались наружу бессвязным потоком:

– Там... наверху... портрет... это Лик, понимаешь? Лик! Его лицо... он кричит, он пытается что-то сказать, но не может... Стайхон, что это значит? Как его портрет мог...

Меня трясло так сильно, что зубы стучали. Стайхон обхватил меня за плечи, пытаясь успокоить.

– Ингрит, дыши. Медленно. Что ты говоришь про портрет?

– Лик! – я подняла на него глаза, чувствуя, как слезы жгут веки. – Среди картин короля есть его портрет! Старый, будто написанный давно, но это точно он! И он... он выглядит так, будто пытается предупредить о чем-то...

Крис, который вместе с Дином что-то делал около артефакта, быстро подошел к нам.

– Покажи, – коротко бросил Стайхон, и я почувствовала, как его руки крепче сжали мои плечи. – И успокойся, пожалуйста, я рядом!

Мы поднялись наверх втроем. Дин остался внизу, но по дороге Крис сбегал за солдатами, чтобы они сменили нашего артефактора.

Я шла между парнями, все еще дрожа, но их присутствие придавало мне сил, да и Стайхон не выпускал мою руку из своей.

Боковая комната встретила нас тишиной. Портрет лежал на полу там, где я его бросила, лицом вверх.